Пламя и угли

Прямо под ухом взвыли. Рубий прикрыл глаза и поморщился. — Ну как так-то?! — не успокаивался Ятис. Подался вперед, внимательно вглядываясь в происходящее на арене, стукнул в сердцах по подлокотникам и раздраженным жестом отогнал левитирующий столик с напитками. — Легче, капитан, легче, — хмыкнул Бело’вир. — Это же еще не конец. Может, тебе повезет? — Да, но как так-то? — повторил тот. — Отошел же, не должно было… — Край мантии. Рубий покосился на шефа. Тот сидел, сложив руки на груди, и мерно постукивал длинным указательным пальцем по рукаву с выражением абсолютного безразличия на лице. Можно было подумать, что он скучает. Экзамен выпускников боевого отделения действительно выходил в этот раз на редкость скучным — из перспективных учеников один только этот юноша, Севис, и тем Ассиран явно был недоволен. — Самый зоркий, да? — проворчал Бело’вир, впрочем, вполне удовлетворенно. — Я думал, ты спишь там с открытыми глазами. — Я все ждал, когда кто-нибудь из них на подол наступит. Обсуждение тут же перекинулось на практичность длиннополой одежды в кругах магов. Юноша на площадке внизу тем временем, окончательно увязнув в схватившем его за мантию льду, запаниковал при виде нового испытания и пытался расстрелять хрупкий арканный конструкт огненными шарами. Дури хватило: он спалил все энергоузлы, но и выложился на это полностью. Из положительных моментов — только растаявший лед. Что делать с новыми, взявшими его в кольцо аберрациями, ученик не знал. — Жезл, последний довод чародея, — прокомментировал Бело’вир. — Довольно издеваться. Вы еще на моих костях спляшите. — На костях — нет. А вот на твое золото… — Это что? — вклинилась в их диалог Вельдин, до того молча конспектировавшая ход боя. — Абсорбация, моя милая. Это такая аберрация… — Это был риторический вопрос, магистр. Я имела в виду, что оно тут делает. — Забивает последний гвоздь в крышку моего гроба, — сказал Ятис мрачно. Жирная рыжая капля — раздувшийся от вобранных заклинаний манаменталь, ростом уже достававший почти до зрительских платформ, — лопнула. С трибуны ректора объявили окончание испытания претендента, в глухой на вид стене арены открылась дверь, пропуская мага-ассистента и жреца. — Абсорбации используются у Фалтриена не первый десяток лет, — охотно просветил Бело’вир. — Последние выпуска три до них просто не доходили. Да и порядок испытаний был иной. Они же его каждый раз меняют. — Откуда мне было знать, что он не справится? — приунывший Ятис ссыпал в подставленную ладонь горсть монет. — Лучший студент потока. Больше мы тут ничего не увидим, можно расходиться. — А мне понравилась первая девочка, — задумчиво протянула Вельдин. — Осенний Сполох? Ее же отправили на пересдачу. Пронесла эликсир. — Ты из воздуха информацию цедишь, Ятис? — Выяснил в перерыве. Профдеформация, — рассмеялся тот, казалось, уже забыв о проигрыше. — Пронести через проверку тоже нужно суметь, — сказала Вельдин, делая пометку в своей тетради, и забавно сморщила нос. — Лучших все равно заберут гвардия и Магистериум. — Лучшего заберет Ассиран. — Я пока не увидел лучшего. — Кста-ати, в этом выпуске ведь твоя дочь, — вспомнил Ятис как бы между прочим. — Тогда это повод задержаться. Остальные в ложе заметно оживились. — Как быстро растут чужие дети, — Бело’вир смахнул несуществующую слезу. Рубий снова скосил глаза в сторону. Его шеф не ответил и не изменился в лице. Он все так же смотрел на арену внизу с пренебрежительно-скучающим выражением. Только постукивающий о рукав палец на полсекунды сместился с ритма. Студенты дальше шли один за другим, показывая примерно равные результаты. Большинство, как и до Севиса, заканчивало на змее. Только пойманная на допинге Селеста смогла добраться до кольца аберраций да еще один с виду невзрачный парень, как и его многообещающий предшественник, накачал поглощающего манаменталя до взрыва. Этого, правда, спасали уже ассистенты. — Думаешь, твоя дочка ее разнесет? — не унимался Ятис. — Слышал, что… многие наставники видели ее на своих занятиях недостаточно часто. — А остальные предпочли бы вообще не видеть, — ехидно прибавил Бело’вир. — Осторожней, магистр, а то еще на работе сгорите, — пошутила Вельдин. Любопытные взгляды устремились на Ассирана. Он только пожал плечами и ответил спокойно: — Посмотрим. — А кто-то вообще проходил эту штуку? — решил, в конце концов, поучаствовать в разговоре Рубий. — Был один. Они дружно вздрогнули, успев забыть за обменом шпильками и пари, что в ложе был еще один маг — на ступеньку выше от них. Во всех смыслах. — Не припомню его, великий магистр, — сказал Бело’вир, помедлив. — Лет семьдесят назад, — отозвался верховный маг, наблюдая, как дежурный жрец залечивает последствия ошибки очередного выпускника внизу — парень не мог идти. — Он прошел абсорбацию, но не рассчитал сил. Надорвался. Я не помню, как его звали. В ложе повисла неловкая пауза. — Последнее испытание на сегодня! — прозвучал усиленный магией голос помощника ректора. — Флэймель Огнегривая! Неизвестный студент, закончивший свою магическую карьеру прямо на выпускном экзамене, тут же был забыт. Приглашенные гости зашевелились. Даже Рубий невольно наклонился вперед. В круглую чашу арены вышла девушка. Рубий видел ее в последний раз в доме Ассирана еще до отправки в Академию Фалтриена — маленькую на тот момент и очень серьезную девочку с большой непослушной копной волос. Огненной, как у отца. Мордашкой она пошла в мать, уже тогда обещая вырасти настоящей красавицей. Лица из ложи было не разобрать, а рыжие волосы Флэймель сегодня убрала в толстую косу. В отличие от большинства сдающих — и абсолютно всех дам — она явилась в темном фехтовальном костюме, облегающем ее второй кожей. — Вот кто на мантию не наступит. — Это ты надоумил ее взять рапиру, Ассиран? — Она хотя бы зачарована? Флэймель подняла голову и посмотрела на них. Но трибуны были устроены так, что снизу не разглядеть зрителей. Она отвернулась к противоположной, затем — к ректорской, но так никого и не поприветствовала. — Ну-с… — хрустнул пальцами Ятис, перебивая оглашение регламента, слышанное ими сегодня уже больше десятка раз. — Время поднимать ставки! Кто рискнет дать молодой львице оценку заранее? — Ставлю сотню золотых, что она не пройдет абсорбацию, но защитится сама, как тот парень! — тут же объявил Бело’вир. — Ну, магистр! — усмехнулась Вельдин. — Как с вами состязаться, если вы ставите на самый высокий результат, а поставить на более низкий — значит нажить врага в этой ложе? — Ты, Рубий? — Считайте, что я работаю за идею, — отшутился он, не желая участвовать в их забавах и оказаться в итоге крайним. — У меня на ставку нет золота. — Если ты поставишь на кон себя, я, так и быть, уступлю свою ставку прекрасной Вель, — Бело’вир подмигнул. — Я, пожалуй, поставлю свой городской дом. Как и в первый раз, неожиданный голос сзади вызвал в ложе короткое замешательство. Никто не ждал, что великий магистр может снизойти до таких развлечений. Он же помолчал и добавил: — Ставлю на то, что Огнегривая не пройдет испытание полностью. — Я, конечно, ни в коем разе не хочу обвинить вас в избытке ума… — осторожно заметил Бело’вир. — Но кто тогда заплатит мне в случае выигрыша? — Я пас. — Пас. — Похоже, никто не заплатит, — усмехнулся верховный маг. — Сыграйте на интерес. — Сомнительный интерес, когда за проигрыш я лишусь золота, а за победу не получу ничего. Я пас. Любопытные взгляды уперлись в Ассирана. Тот молчал. Но молчал так, что Рубий почувствовал неприятное напряжение и необъяснимое желание куда-то сбежать. — У меня, в отличие от господина великого магистра, только один дом… — наконец задумчиво проронил Огнегривый, подняв лицо к небу, отчего его кудри ржавой волной стекли за спину. Он не обернулся, хотя слова его очевидно предназначались для главного мага. — Видимо, придется поставить его. Рубий вовремя прикусил язык, Ятис закашлялся. Интерес мелькнул в глазах Вельдин, а Бело’вир выглядел явно разочарованным, что успел спасовать. Магистр снисходительно улыбнулся. — Некрасиво с моей стороны будет вынуждать короля дарить своему магу по особым поручениям еще один дом… Но вы ставите?.. — На то, что моя дочь пройдет испытание до конца. И избавить от лишнего дома вас совесть мне нисколько не помешает. Рубий, подай великому магистру перо и бумагу для расписки. Пока они не начали.

***

Они, разумеется, начали, потому что даже состоящий сплошь из архаично-витиеватых фраз регламент невозможно зачитывать бесконечно. Спорщики едва зашуршали перьями, сдвинув яства на парящих меж кресел столиках, как вспухли первые сгустки маноменталей и полетели в них огненные шары. Все прочие из присутствующих дружно устремили взгляды вниз, не желая ничего упустить. Флэймель стояла в центре идеального круга засыпанной мелким белым песком площадки. Предусмотрительно наброшенный щит чуть искажал воздух вокруг нее, и оттого казалось, что он плавится от жара огненных заклинаний. — Движения скупые, — пробормотал Ятис. — Арканы — чуть. Если сравнивать с тем же Севисом. Не дотягивает. — Экономит, — поправил его Бело’вир. — Первый шар был ярким. Первый шар был ярким, второй пришлось дополнить еще одним, чтобы добить противника. Дальше они лопались сразу. Флэймель четко поворачивалась на бледно-лиловую вспышку, уже в движении зачерпывая воздух, загорающийся у нее меж пальцев. Пару раз в ее щит врезался импульс от манаменталя, возникавшего сзади. Всего пару раз. — Эту стадию можно было сделать и динамичней, — наконец сказала Вельдин. Первый интерес прошел, действо внизу затягивалось. — Сколько их там было? Тридцать? — Тридцать огнешаров! — с надрывом воскликнул Ятис. — По-твоему, мана выпускников достойна лучшего применения? — Наше время достойно, — буркнула она. Аберрации никто не считал. Но вот, очередная из них лопнула, и без всякого предупреждения вместо следующей на белом песке расцвели радиальные схемы, почти сливающиеся по цвету с ним. Флэймель быстрым движением оглянулась. Миг — на ее месте блеснула только яркая звездочка, тонкий шлейф пространственной ряби заставил зрителей дружно повернуть головы. Темная с рыжим фигурка, возникшая в двадцати ярдах правее и дальше, взмахнула рукой, и с ее пальцев сорвался бесформенный пламенный сгусток. Площадка расцвела целой серией белых вспышек, словно ледяным фейерверком; огненный сполох размазался среди брызг и пара дугой — и в тот же момент с громким сухим треском за спиной эльфийки соткался в воздухе арканный конструкт-змея. Возник, взвыл беззвучно, расплетаясь кольцами, и рванул тараном прямо на обернувшуюся к нему Флэймель. Она шевельнула пальцами. Ни вспышки, ни искры — только мчавшийся к ней змей вдруг рассыпался, опадая гаснущими неоновыми нитями. — Чарокрад, — в обескураженном молчании ложи произнес Рубий. — Я у мамы дочка зачаровательницы… И неожиданно для самого себя рассмеялся: ему показалось, Ассиран чуть приподнял уголки губ. Остатки чар от конструкта и ледяных ловушек оседали на площадку мерцающей взвесью. Флэймель стояла в ней, словно в тумане, настороженно оглядываясь по сторонам. Она ждала следующего противника — и дождалась: в серебрящемся воздухе мигнула первая розоватая вспышка. Они возникли одна за другой, как огоньки свечей, зажженные от одной нити. Слишком быстро, чтобы успеть сотворить хотя бы первый огненный шар. Флэймель вскинула было руки, но отступила, пятясь обратно к центру. Оживленные сгустки магии, вставшие по периметру, окружили ее. Эльфийка тряхнула головой и повела плечом, перебрасывая на него косу. Левая ее рука взлетела вверх, как подумал Рубий, для пасса. Но вместо этого она запустила пальцы в волосы, что-то оттуда выдергивая. От стиснутого другой рукой кончика косы проскользнуло, словно разряд, золото — лента. Флэймейль сжала заколку в кулаке и крутнулась вокруг себя, разматывая подвязку. По краю взвившегося кольца побежало пламя — и повисло так, вопреки законам тяготения, собираясь рунами прямо в воздухе. — Примитивно, — выдохнул Ятис. — Эффективно, — возразила Вельдин. — Откуда у твоей дочери тролльский артефакт? — вскинул бровь Бело’вир. — Из моей коллекции, — невозмутимо ответил Ассиран. «Какой коллекции?..» — подумал Рубий. Пылающие руны длиннохвостыми кометами устремились прицельно по аберрациям. Столкнувшаяся аркана вспыхнула огненным гейзером — десятком огненных гейзеров, делая происходящее на арене все больше похожим на эффектное представление. Флэймель отпрыгнула: прямо у нее под ногами вспухла клякса нового манаменталя. Эльфийка взмахнула рукой раз, другой, перечеркивая ее огненным сполохом. Клякса вздрогнула, по бледно-сиреневому пошел рыжий потек. Сформированный полноценный шар также исчез в колеблющимся каплеобразном теле. Аберрация подросла еще и налилась оранжевым. В ложе притихли. Флэймель опустила руки и шла назад. Маревом колыхнулся вокруг нее обновленный щит. Оказавшись на месте одного из прогоревших манаменталей предыдущей волны, она встала. В песок упала бесполезная окровавленная заколка. Рубий вдруг поймал себя на мысли, что хочет облизнуть губы. Где-то на задворках сознания нарастал гул. Флэймель медленно — как ему показалось — подняла руки. На кончиках ее пальцев золотились язычки пламени. На все еще розоватом боку манаменталя расцвел взрыв. Следующим в цель полетел огнешар — Рубий успел заметить шлейф, но не отследил его создание. Слишком быстро. А следом — еще и еще. Ладони Флэймель смазались. Огненная аркана уже не просто горела, она обтекала их, как перчатки, золотилась на рукавах, стекала на плечи. Рубий опомниться не успел, как дочь шефа сама вся вспыхнула, подобно костру, выбрасывая шары и стрелы. Абсорбация, на которую обрушился этот шквал огня, оделась искрами, словно мантией. Она стремительно набирала цвет: от золотистого до шафранного, до янтарного, до светлого мандаринового… И росла. Медленно разбухала, теряла форму, комковато вздуваясь кистами, заставляя атакующую ее волшебницу, казалось, разгонятся еще сильнее. — Разнесет! — воскликнул Бело’вир, азартно хлопнув себя по колену. — Держу пари — разнесет! Ятис и Вельдин только молча смотрели, одинаково приоткрыв рты. Рубию нестерпимо захотелось оглянуться, чтобы увидеть лицо магистра, но он сдержал себя и вместо этого повернул голову к Ассирану, предвкушая его довольный, как у сытого кота, вид. Но лицо шефа не выражало вообще ничего. Он сидел с обманчиво спокойно лежащими на подлокотниках ладонями и с напряженной прямой спиной. На столе перед ним подсыхала расписка с длинной угловатой подписью. Манаменталь был уже карминово-красным. Объятая пламенем эльфийка вытянулась струной, замерла на мучительно долгий миг. Силуэт ее словно раздвоился. Гул в голове у Рубия достиг наивысшей точки. И Флэймель хлестко, как плеть, согнулась почти пополам, бросая вперед огромную пылающую глыбу. Перегруженная аберрация, едва ли превышающая эльфийский рост, лопнула. Взрывная волна раскидала песок и ошметки магического элементаля, размазывая их о щит Флэймель, практически не потерявший в плотности. Ее костер спал. Бледная, но твердо стоящая на ногах волшебница сделала шаг вперед и с триумфом посмотрела на трибуну ректора. Где-то под ложей прозвучал резкий, как выстрел, стук. Флэймель на арене дернулась, испуганно повернувшись в эту сторону. Звук раздался снова. И еще, и еще, постепенно удаляясь от их трибуны. Стало как будто темнее. Машинально Рубий глянул на едва сдвинувшееся с зенита солнце. Оно жарко палило в вышине, на небе не наблюдалось ни облачка, только площадка стремительно погружалась в сумерки. Воздух наполнился быстро приближающимся шелестом. Вельдин, не выдержав, бросила записи в кресле и перегнулась через край ложи, ухватившись за изящные позолоченные перила. — Нетопыри, — констатировала главная маг-егерь Транквиллиона. Крылатые твари размером раза в два больше обычных летучих мышей с писком вырвались из открывшихся клетей под зрительскими трибунами. Несколько из них вспыхнули еще в небе. Писк и шелест перекрыл страшный предсмертный визг сгорающих заживо тварей, и, сбившись огромным облаком, остальная стая ринулась вниз. Флэймель успела выпустить в них еще пару шаров, прежде чем рябящая взмахами крыльев масса скрыла ее от наблюдателей. Несколько секунд в движении на площадке невозможно было ничего разобрать, затем в голову стаи ударил широки столб пламени. Искры брызнули вокруг, поджигая косматый мех мышиных воротников, горящие нетопыри метались в воздухе, сталкиваясь и поджигая собратьев. В отсветах этого огня Рубий различил перекатившееся в песке гибкое тело. Чиркнула по земле огненная дуга: Флэймель оперлась сначала на одно колено, затем встала позади улетающих тварей в полный рост с пылающей рапирой в руке. Сильно поредевшая стая заложила в воздухе петлю и пошла на второй заход, но эльфийка была готова. Она встретила их широкими, чертящими огненный след взмахами, с поразительным хладнокровием идя сквозь визжащий и бьющий крыльями живой поток. Ее щит лопнул, когтистая лапа цапанула волосы. Флэймель нагнулась, уходя ниже стаи в изящном выпаде. Огненная аура меча поджигала то, что не рассекло лезвие. Нетопырье облако таяло на глазах. Те твари, что не погибли, попрятались где-то на верхних ярусах арены. Флэймель, наступив на голову последнего бьющегося в агонии нетопыря, оборвала его вопль и вновь обратила лицо к комиссии. Было видно, что этот бой дался ей сложнее, чем могло показаться по простым и уверенным движениям во время него. Волшебница тяжело дышала, кончик рапиры зарылся в песок, лезвие ее погасло. Лицо в сумерках выглядело еще бледнее, а яркое свечение глаз только делало тени глубже. Звук удара в этот раз был единственным и негромким: глухо стукнула тяжелая створка, упав в песок. Флэймель повернула голову. Клинок в ее руке неуверенно приподнялся. В открывшемся черном проеме неярко сверкнуло. Резанул по ушам прокатившийся эхом взрык, и из каменного зева вырвался ярким мазком во тьме грациозный хищник. Намеренно разъяренный еще внутри, он мотнул приплюснутой головой с ушами-кисточками и бросился на единственное, что было на этой арене — на Флэймель. Та прянула в сторону, отмахнувшись снопом горячих искр. Зверь вновь зарычал от обиды и боли, приседая на задние лапы. Замотал головой: искры попали ему в глаза. Пятящаяся от него Флэймель остановилась. Было видно — она колеблется. Так продолжалось еще, может быть, секунду. Но, словно решившись, эльфийка выпрямилась и расправила гордо плечи. И коротко свистнула. Большой кот дернулся на звук, ощерился и, уже ничего не соображая, прыгнул. Флэймель легко ушла от его когтей и взмахнула рапирой, используя немаленькую длину клинка. Острие глубоко распахало зверю горло, рассекло артерию. Сбитый с прыжка, он кувыркнулся через голову и растянулся на песке, бессильно загребая лапами. Флэймель выдохнула. Осторожно приблизившись к умирающему зверю со спины, она помедлила еще немного. И сделала один точный укол. Все было кончено. Магический сумрак редел. В ложе царило молчание. Наконец, поставленный голос помощника с ректорской трибуны возвестил: — На этом экзамен окончен. Претендентка Флэймель выдержала все подготовленные испытания. Ассиран встал. Тишину нарушили его мерные редкие хлопки. Первой овации горячо подхватила Вельдин, вслед за ней — Ятис и Рубий, и даже — несколько неуверенно — Бело’вир. Внизу Флэймель стряхнула с лезвия кровь и убрала меч в ножны. Взглядом найдя торчащую из песка заколку, подобрала ее и, не пытаясь больше смотреть наверх, поплелась, пошатываясь, в открывшийся выход. — Что ж, похоже, ректор Фалтриен был уверен, что ваша дочь пройдет. Ассиран медленно обернулся. Великий магистр с благожелательной улыбкой смотрел на него, откинувшись на мягкую спинку кресла. — Похоже — что моя дочь выиграла собственный особняк на площади Солнца. Листок с высочайшей подписью взвился со стола и плавно перелетел в ладонь боевого мага. Ассиран прощально кивнул, не глядя в напряженные лица присутствующих, и проследовал к стоящей позади кресел сфере транслокации. Рубий поспешил за ним, но алая вспышка поглотила его начальника раньше. Стоящая у перил Вельдин посмотрела вниз. — Интересно, чья была идея притащить на экзамен Огнегривой именно рысь? Бело’вир саркастично хмыкнул. — Очевидно, того, кому недолго осталось сидеть в ректорском кресле.