Пламя и угли

Флэймель провела пальцем по золотому тиснению на пергаменте. Это того стоило. Стоило — хотя бы, чтобы увидеть полыхающую под маской официоза рожу ректора и вытянутые лица Севиса и остальных. Интересно, будет ли ей их не хватать? Вряд ли. Она выпустила из рук диплом и задвинула ящик. Глянула на висящую над столом рапиру в ножнах и слегка нахмурилась. Нет уж. Пусть остается. И, закинув за спину пухлый рюкзак, Флэймель выскользнула из своей комнаты. В доме было тихо. Слуги отдыхали после обеда, родителей не было. Вероятно, принимали поздравления при дворе. Записка дожидалась их на столе — очень короткая, без упреков и оправданий, с одним сухим фактом. Флэймель посчитала, что так будет правильнее. Она легко сбежала на треть витка лестницы и со смешенными чувствами коснулась золоченой фигурки рыси на перилах. Если и было в этом всем что-то подлое, то, пожалуй, только зверь на экзамене. При воспоминании о его убийстве сердце неприятно тянуло, начинались сомнения — честно ли она поступает по отношению к родителям? «Честно ли они поступили по отношению ко мне?» — раздраженно оборвала она себя. — Флэймель? Она вздрогнула и устремила взгляд вниз, к середине лестницы. Застыла, лишь усилием воли не позволив себе попятиться. Отец оценивающе посмотрел на ее костюм и лямки объемного рюкзака, врезавшиеся в бархат куртки, и негромко спросил: — Собралась на пикник? — Ага… — выдохнула Флэймель и против собственного желания оттянула уголок губ в кривой и мертвой улыбке. — На пикник. В Даларан. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Ассиран только аккуратно переставил ногу обратно, на ступеньку ниже, и снова поднял голову. — Флэймель, ты окончила Академию… — Да, отец. Окончила, — она мазнула по фигурке рыси рукой, будто погладила на прощанье, и стала спускаться. — С отличием. Лучший результат за сто лет, не так ли? — За полтора века. — Тем более… — Флэймель непринужденно спрыгнула на ступеньку перед ним и сразу ощутила себя ниже, но нашла силы сохранить натянутую улыбку. — С лихвой отбила ваши вложения. Потешила гордость, не запятнала позором имя мага на службе Его Величества… Диплом в столе. Можете повесить его к своим трофеям, мне он не нужен. Она невольно сжала перила побелевшими пальцами. Отец смотрел ей в глаза, сверля абсолютно нечитаемым взглядом. Флэймель почудилось, будто весь мир сужается до его лица, что лестница уплывает из-под ног, и тело словно проваливается в невесомость. — Я ухожу. Отец. Она сделала было шаг мимо, торопясь вырваться из становящегося вязким воздуха, но Ассиран резко вскинул руку на ее пути, заставив отшатнуться. — Хочешь — как он? — тон стал жестче. Флэймель невольно оглянулась на стену, хотя прекрасно помнила, что там. Огромное панно в виде дерева, резным стволом уходящего вниз, в холл. Но часть его пышной золотой кроны возвышалась над лестницей, и в ней, окруженные кленовыми листьями, красовались портреты — ее самой, родителей, бабушки с дедом. Между двумя старшими поколениями Огнегривых змеилась уродливая трещина. Глаз на нее давно замылился, обитатели дома привыкли — как и к куда менее заметному следу от снятой там же картины. — Этот «он», между прочим, ваш брат, — напомнила Флэймель с укоризной. — Мой дядя… А я даже не знаю его имени! — Именно. Потому что он больше не Огнегривый. — Потому что не подчинился воле отца? Потому что решил жить, как хочет, любить, кого хочет, заниматься, чем хочет? Если для этого нужно стать еще одной выжженной ветвью, я сама сожгу свою! Флэймель замахнулась, но отец перехватил ее руку, сминая едва вспыхнувшее заклятье. Она отпрянула от него, вывернулась, прижалась к стене и боком перебежала на несколько ступенек ниже. — Ты не понимаешь, что сейчас делаешь, — Ассиран сделал шаг следом. — Мы с твоей матерью… — Я не хочу больше слышать о том, что «вы с матерью»! — закричала Флэймель и отступила еще дальше. — Вы с матерью вольны делать все, что угодно. Но без меня! Она отвернулась и ринулась вниз, придерживая рюкзак за лямку. — Ты не уходишь, Флэймель. Ты бежишь. — Может быть, — бросила она через плечо. — Но я знаю, от чего я бегу. Я не хочу больше играть в эти змеиные игры. Не хочу ждать «хорошую партию». Не хочу в будущем срываться из дома в ночи и возвращаться, пугая слуг кровавыми пятнами на одежде. Не хочу видеться со своей семьей урывками. А если и пропадать где-то по половине года — то по своей воле, а не чужой указке! — И ты думаешь, что в Даларане так будет? — крикнул Ассиран. Флэймель обернулась. Он так и остался стоять где-то на середине лестницы, глядя ей вслед через перила. — Сказочная жизнь, которая сложится сама собой? — Там будет моя жизнь, — припечатала она и стиснула на секунду зубы. — А не та, которую ты мне придумал. Флэймель пересекла последние метры холла и толкнула входную дверь, вываливаясь в солнечный полдень. Вдохнула теплый воздух поглубже, смаргивая непрошенные слезы. И уверенно зашагала к площади Соколиных Крыльев, где уже ожидала ее повозка.