Пламя и угли

Рубий успел подумать, что желание облизнуть губы от сухости во влажно-соленом воздухе Назжатара не очень обычно, и в следующий миг этот воздух проломила, треща и стреляя искрами, огненная глыба, врезаясь в песок точно между взвинченными до предела эльфами и людьми. Воины отпрянули в разные стороны. — Защищать регента!.. — Опустили оружие! — рявкнул регент в ответ. В сплавившемся песке догорала аркана, отряд Альянса ощетинился ружьями и клинками. Периферийным зрением Рубий увидел искры. На уступе он был в два скачка. Ярдами выше Паола с воем каталась по камням, закрывая обожженное лицо ладонями и отсекая вопросы, почему Флэймель промахнулась. — Ты с ума сошла?! Между пальцев эльфийки вспыхнуло пламя. Рубий сотворил знак наотмашь — ее шатнуло, как от пощечины, огонь задымил и умер. Рука Флэймель рефлекторно метнулась к виску, но на полпути повернула к ножнам. С шелестом выпорхнула рапира, эльфийка прыгнула. Рубий поймал ее выпад на сцимитар, отбросил с усилием. Сапоги Флэймель заскользили по камням. Она упустила преимущество в высоте и инициативе, возвращая равновесие, но все равно ринулась в бой. Все так же пугающе молча. Они обменялись ударами. Флэймель явно потеряла за годы в технике: атаковала размашисто, постоянно открываясь, но с такой скоростью, что Рубий едва успевал перехватывать лезвие у лица. Он вспомнил, откуда это неестественное чувство пересушенности. — Флэймель! Рубий разорвал дистанцию, кинув под ноги кольцо мороза. Эльфийка не успела остановиться, влетела прямо в него, лишь в самый последний момент отшатнувшись от активационного контура. — Опомнись, ты не пробьешься через солдат! — Рубий пошел вкруг серебристых рун. Она следила за ним одними глазами. Ждала. Когда лопнут сдерживающие чары и к Флэймель вернется магия, под действием временного сдвига Рубий, скорее всего, не удержит ее. — Их там пара десятков! И это не безмозглые манаментали с твоего экзамена, Огнегривая! На миг в ее взгляде мелькнула растерянность. — Флэймель! — крикнули в этот момент совершенно с другой стороны. Она обернулась, полыхнули морозом руны. Эльфийка вскрикнула, закрывая ладонью лицо от темного облака. Влетевший в кольцо и моментально обледеневший Рони повалился на землю, но дело было сделано. Рубий ударом выбил у ослепленной Флэймель рапиру, сзади на нее навалилась Гардана. — Не калечить! — приказал Рубий. — Паоле лекаря. Рони… А… — он с досадой махнул рукой на незадачливого разведчика и пошел вниз, вперед удерживающей Флэймель орчихи. Напряжение между двумя отрядами, тем временем, можно было есть ложками. — Как это понимать, Лор’темар? — холодно спросила Джайна Праудмур. — Сейчас мы это узнаем… — Это были твои люди! — рыкнул Генн. — Это была я. От голоса Флэймель — необычайно низкого, глухого, пропитанного такой ненавистью, что она почти зримо сочилась во влажный воздух — Рубий осекся. Он посторонился, давая дорогу Гардане. Орчиха тащила эльфийку, заставляя ту низко неудобно пригибаться, крепко выкрутив за спиной ее руки, чтобы не могла обратиться к магии. — Они ничего не знают. Это личный, — выплюнула Флэймель, — счет. Она смотрела только на одного человека здесь. Смотрела так, что если бы взглядом можно было поджечь, Джайна бы уже вспыхнула. — Я… не знаю тебя, — наконец, выдала Праудмур, нахмурившись. — Разумеется, — губы Флэймель презрительно искривились. — Скольких из тех, кто погиб в даларанской резне, ты знала? Среди талассийцев прокатилось движение. Лорд-регент упреждающе поднял руку. — Понятно, — вздохнула Джайна. — Резня — это, конечно, сильно преувеличено… — Для тебя это, очевидно, абстрактная цифра, — оборвала ее эльфийка. — Не очень большая. Приемлемая, — она усмехнулась безрадостно. — Но для меня это не цифра. Там были мои коллеги и друзья. Мой супруг. Флэймель помолчала, все так же сверля Джайну взглядом, и продолжила с убийственным, неуместным спокойствием: — Ты, забрала у меня самое дорогое, Праудмур. Пусть и не собственными руками. И у меня вопрос. К вам, лорд-регент… И к вам, король Седогрив — раз уж юного Ринна здесь нет. У меня вопрос — почему эта женщина на свободе и не понесла наказания? Почему Гарроша Адского Крика судили за его военные преступления, а о том, как архимаг Праудмур, клявшаяся хранить и защищать, разрешила резню в нейтральном Даларане, все забыли? Почему не судили ее?! В коротком неловком молчании Рубий успел заметить, как на секунду сжались кулаки Лор’Темара, как мечется с одного на другого внимательный, но непонимающий взгляд Талисры, а Генну Седогриву явно не до того и надоело. В то же время вопрос повис. Очень неудобный вопрос. Вопрос, который будет зудеть занозой в умах, если от него сейчас отмахнуться. — Послушай… — начала Джайна мягко, но решительно. — Нет, это ты послушай! — рявкнула Флэймель, неожиданно взорвавшись. — Мой муж даже не был солдатом. Он, бездна вас раздери, не знал даже о сраной авантюре со сраным Колоколом. Он был ученым! Изобретателем. Талантливым артефактором. А еще он был… — она запнулась, будто для того, чтобы набрать воздух в легкие, и выдохнула с неожиданной, до сводящей горечи нежной — улыбкой: — Добрым. Я не заслужила такого. Но ты — ты, ведьма! — его убила. И я требую правосудия… — Капитан Рубий, — вмешался в этот раз Лор’Темар. — Это твой маг? — Так точно. — Уведи. Заприте ее… где-нибудь, — добавил регент на талассийском. — И чтобы до конца кампании ее не видели. Рубий сделал знак Гардане. Орчиха потянула Флэймель к тропинке, ведущей обратно к Новому Дому. Эльфийка фыркнула желчно и больше ничего не сказала. Рубий лишь мельком увидел ее лицо. На щеках подсыхали грязью тонкие дорожки. Но то были последствия ослепляющего порошка Орониса. Флэймель не плакала.​