Ты моя звезда, Хэви

Я сначала ничего не мог понять. Всё было, как в тумане. Ди тряс меня за плечи и что-то говорил. Я не разбирал слова, но когда он сказал, что наших родителей сбила машина, я моментально открыл глаза, щурясь и пытаясь прийти в себя. — Что ты сказал, Ди? — голос дрогнул. — Нам нужно срочно ехать в больницу. Родителей сбила машина! Я искренне надеялся, что это не правда, что это сон... Но Ди весь дрожал. — Мне позвонили и сказали приехать. Хэви, быстрее собирайся! — Д..да, я и..иду, — неожиданно для себя я начал заикаться. Как такое возможно? Они же не умрут? Что с ними могло произойти?.. От этих мыслей у меня заболела голова. Как я надеюсь, что с ними всё хорошо... Пока я одевался, я видел, как Ди волнуется. Его руки дрожали, а взгляд бегал по комнате, будто он сумасшедший. Мне тоже было страшно... Но они справятся. Они нас не бросят... Перед самым выходом я остановился. Так не хотелось идти... Люди ведь боятся многого... Боятся утраты. Боятся узнать правду. Боятся упасть и не подняться. Вот и у меня похожее чувство. Я боюсь услышать, что они не выживут. Боюсь их потерять. И боюсь того, что мы будем делать после этого... Что не сможем подняться, после такого падения. Ди подошёл и дотронулся до моего подбородка, приподнимая голову и заглядывая мне в глаза. — Всё будет хорошо, — спокойно сказал он, но я-то знал, что он сам очень сильно беспокоиться. — А если нет?.. — тихо сказал я и почувствовал, как слёзы начали жечь глаза. Он встряхнул меня и вытер уже выступившую слезу. — Этого не может быть, Хэви! — он серьёзно посмотрел мне в глаза, — Повторяй за мной: всё будет хорошо. Ну, давай! — Всё б..будет хорошо, — неуверенно говорил я. — Громче! Всё будет хорошо! — Всё будет хорошо! — слёзы всё равно текли по моим щекам, но Ди внушил мне надежду. Наши слова сливались воедино и делали меня сильнее. — Хэви, ты мне веришь? — Да. Я тебе верю, Ди, — ответил я, улыбаясь. Он тоже улыбнулся, но мне показалась эта улыбка натянутой. Я вытер слёзы и мы отправились к родителям в больницу. Мне стало лучше, но страх всё ещё чувствовался в глубине души.

***

В больнице паника снова появилась. Я старался держаться, но когда мы подошли к палате родителей, у меня немного закружилась голова. Возможно, это заметил Ди и крепче сжал меня за руку. Мы узнали, что дядя Чес был с ними. Их жизни сейчас на волоске... На нас накинули халаты, кратко ввели в курс дела и открыли двери. Увидев их моё сердце сжалось. Папа лежал с перебинтованными ногами и левой рукой и повязкой на голове. Глаза были закрыты. У мамы была сломана только рука, но голова была перебинтована. А дядя Чес был просто с повязкой на голове, у него всего лишь сотрясение. Когда мы зашли, мама сразу открыла уставшие глаза и посмотрела на нас. — Дети... Потом послышался голос дяди: — Оу, и вас заставили ехать в такую рань? Я замер... Всё в порядке... — Мам, пап, дядя Чес, — не скрывая улыбки сказал Ди, — Как вы? — Паршиво, — усмехнулась мама. Ди сел на стул, а я за ним. Я всё ещё не мог выдавить из себя хоть слово. Как же я рад... — Нам не в первой, да, Вики? — хриплым голосом заговорил папа. Ему досталось больше всех... — О, это точно, Глэм, — засмеялась мама, но тут же умолкла из-за головной боли. — Мы очень волновались, — наконец-то сказал я, — Как всё это произошло? — голос немного подрагивал, но осознание того что они были в порядке, успокаивало. — Мы выходили из бара подвыпившие... И пошли через дорогу, — начал дядя Чес, — И вдруг несётся машина. Глэм пил меньше всех и, можно сказать, был на стороже, — он взглянул на отца и продолжил, — И он первый заметил машину. — Он оттолкнул меня, — продолжила мама, — а я упала на Чеса, тем самым оттолкнув его. И вообще, какого фига неслась машина, мы же шли по пешеходному переходу!? Вот тварь. Они рассказывали это, а мы сидели и не знали, что делать. Неужели мы будет всё это время сидеть дома одни? Папа подставился под удар и очень сильно пострадал. Кроме переломов у него ещё и сотрясение. Нам сказали, что на восстановление уйдёт несколько месяцев, но быстрее всех оклемается Чес. Я видел, как на глазах Ди заблестели слёзы, но он их быстро вытер, что бы никто не заметил. По моим щекам тоже текли слёзы, но я их даже не замечал. Ди был прав. Всё хорошо... — А как же мы будем жить без вас? - спросил я. — Поживёте как-нибудь сами, — ответила мама, — А потом выпишут Чеса. — Хах, я буду не против приютить этих пацанов, — тепло ответил дядя Чес. Его голос, как всегда был хриплым, но таким родным... Он стал не просто нашим другом, а членом семьи. С ним очень весело. Мы ещё немного поболтали и уже хотели прощаться, ведь родителям нужен отдых, как вдруг дверь открылась. Я подумал, что это медсестра, но ошибся. На пороге стоял высокий мужчина с уложенными назад седыми волосами и широкими серыми усами. Выглядел он лет так на 70. Он был в тёмно-сером костюме и в чёрных ботинках. От его высокомерного взгляда мне стало не по себе. Я заметил, как взрослые напряглись. Мужчина осмотрелся, подошёл ближе и холодно произнёс: — Здравствуй, Себастьян. — Здравствуй, отец, — так же холодно ответил папа. Что?.. — Дети, можете идти, — строго сказал дядя Чес. Что, чёрт возьми, с ними?! Ди подошёл и хотел взять меня за руку, но мужчина произнёс: — Ну зачем же выгонять их, сын? Они тоже могут послушать наш разговор. — Густав, уходи, — сказал Чес, и я видел, как он злобно смотрел на него. — Ты до сих пор общаешься с этим, — Густав замер на секунду, подбирая слово, — бомжом? — Не смей так называть моих друзей, отец! Зачем ты пришёл? В комнате повисла тяжёлая атмосфера. Мы с Ди немного отошли и держались за руки. Я чувствовал, как он напряжён, мне и самому было не по себе. — Пришёл повидаться с сыном, которого почти насмерть сбила машина, — процедил Густав, — И забрать детей. — Что? — удивлённо вскрикнула мама. — Да-да, им же вроде не с кем остаться пока вы в больнице? — ухмыльнулся тот. — И поэтому ты решил испортить жизнь не только мне, но и моим детям? — папа серьёзным взглядом смотрел на отца. Он так же смотрел на моих учителей, когда его вызвали в школу. — Ты сейчас не в силах что либо сделать, Себастьян... — Меня зовут Глэм, — перебил отец, — И ты не имеешь право забирать их без моего согласия. — Пока ты в таком состоянии, могу. Отдыхай... Глэм, — последнее слово он произнёс с отвращением и взял меня за руку. Я посмотрел сначала на родителей, а потом на Ди. Он тоже был не в восторге от этого, но мы не можем сопротивляться. Нам всё равно придётся пойти с ним. Я слышал, как что-то выкрикнула мама, как дядя Чес стукнул кулаком по столу, и как папа попытался встать, но это, конечно, у него не получилось. И что это было?.. Куда мы теперь?

***

В смятении мы подъехали к какому-то дому. Он выглядел громадно и как-то.. старомодно?.. Всю поездку мы провели в молчании. Нам было совсем не по себе. Мы с Ди едва ли знаем этого мужчину, да ещё и взрослые его, мягко говоря, недолюбливают... Я буду лишь надеяться, что всё не так плохо... Но предчувствие внутри кричало о том, что всё происходящее не сулит ничего хорошего, а этот строгий человек отличается от наших родителей. Зайдя в дом я остолбенел. Снаружи он выглядел довольно старым, однако внутри был очень красивым и светлым. Большая хрустальная люстра в гостиной освещала всё помещение, на стене красовались много дорогих картин с портретами, а в середине гостиной стоял большой чёрный рояль, который сверкал своим великолепием. — Что ж, юноши, — мужчина посадил нас на пуфик, стоящий в сторонке, а сам сел на стул около рояля, — Моё имя Густав. Я являюсь вашим дедушкой, — он говорил с излишней аристократичностью, — Ваши имена? Мы с Ди переглянулись, и он холодно ответил: — Я Ди, а это — Хэви, — явно было видно, что Ди не доверял ему. Да и я не особо. — Отлично, вы наверное голодны? Встали в такую рань и даже не завтракали. Впрочем, как и я. Пройдёмте, — он встал и пошёл куда-то, а нам ничего не оставалось, как идти за ним. Только сейчас я понял, что чертовски голоден, мы ведь ничего не ели с утра. По сути, даже с вечера, ведь совершенно забыли про ужин. В обеденном зале стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, а на нём три тарелки и столовые приборы. Видимо раньше тут проводились гостевые ужины или просто у них была большая семья. А на завтрак была... овсянка... Этот мужчина действительно как будто из другого века... Ненавижу каши, особенно овсянку. Я хотел было спросить, если ли что-нибудь другое, но Ди взглядом дал понять, что не стоит. Что ж.. ладно. Ели мы в тишине, вернее, я ковырял ложкой сие блюдо, а когда закончили Густав сказал: — Мы заедем за вашими вещами вечером, а пока я попрошу, что бы вас отвели в комнаты. В эту же секунду явился странный человек, который выглядел ещё старее, чем Густав. Это дворецкий? Я думал только в фильмах они такие старые... Он презрительно глянул на нас и произнёс: — Пройдёмте. Мы встали из-за стола и пошли за ним. В который раз я смотрел на Ди, пытаясь услышать от него утешительные слова, что всё будет хорошо, но... Я видел лишь один его взгляд, который говорил: «Держись». — Вот ваши комнаты, — строгий дворецкий указал на две двери, — Выбирайте кто где и через пару минут возвращайтесь в гостиную. Дальше по коридору душ, гостиную с кухней вы видели. В кабинет Густава ни ногой. Он незаметно удалился, а мы остались перед дверьми вдвоём. Ди оглянулся и произнёс: — Не нравится мне всё это. — Мне тоже, — ответил я. Эти двое какие-то слишком странные и совсем не внушают доверие. — Просто продержимся тут до выписки дяди Чеса и всё. Хеви, старайся не контактировать с Густавом. — Ладно... Ди... — я снизил голос, —Всё же будет хорошо? — Да... Всё будет хорошо, Хэв, — он взял меня за плечи, — Я тебя люблю. — И я.. тоже тебя люблю, — ответил я улыбаясь. Надеюсь всё и вправду наладится. Мы снова пошли в гостиную, где уже ждал Густав. Он заметил нас и придирчиво оглядел прежде чем начать говорить. — Почему вы в такой одежде? — его взгляд выражал презрение, а я, если честно, был сбил с толку этим вопросом. — Что-то не так? — уверенно ответил Ди. — Длинные волосы.. проколы в ушах.. одежда... Вы выглядите неподобающе. Нужно будет снять с вас мерки. — Зачем? — уже грубее спросил Ди, — Не волнуйтесь, мы.. — Молчать, — Густав повысил голос, перебивая, — Это не обсуждается. Я ставлю вас перед фактом. Но позвал я вас для другого, — он не торопясь подошёл ближе, — Вы в курсе, что вы — потомственные музыканты? И мне бы хотелось узнать ваши музыкальные способности. Ди посмотрел на меня с непониманием, на что я ответил ему таким же взглядом. — У меня нет таких. А вот Хэви... Он умеет играть на гитаре. — На гитаре? — удивлённо спросил мужчина. — Ну.. не особо, — несмело сказал я, — Я пробовал играть лишь один раз. — А.. скажем, на скрипке? — Нет. Он покачал головой и тут же злобно выдал: — Вот неблагодарное ничтожество... — Что?.. — почти синхронно сказали мы с Ди. — Себастьян... Вот значит как ты мне отплатил. Бездарность... — Наш отец не бездарность! — строго и громко сказал я, — Он очень хороший музыкант! Я видел, как Ди хотел меня остановить, но было поздно. Я не позволю высказываться так о своём отце. — Вот как вы считаете... — Густав медленно подошёл ко мне. Мне показалось, или он взял с подоконника линейку? — Как я много вкладывал в своего сына! Учил его, а он... Просто взял и ушёл! Выбрал хлам вместо семьи! Он всегда был неблагодарным, даже сейчас. Я всегда желал ему лучшего, а он оказался бездарностью! — Густав был очень высоким и под его взглядом мне казалось, что я ещё меньше, чем есть. — Это не так, — процедил Ди, закрывая меня собой. Признаюсь, за ней мне было спокойнее. Густав смерил нас высокомерным взглядом и произнёс: — Что сын, что внуки. Такие же ничтожные... Но я займусь вами. Он резко схватил руку Ди и поднял линейку. Всё произошло слишком быстро... Я даже не успел ничего понять. Миг, и я увидел безжалостный удар линейки о руку моего брата.