Ты моя звезда, Хэви

Удар, удар, ещё один. От шока я не понимал, что происходит, пока запястье не начало жечь. Конечно, было больно, но от такого поворота событий я остолбенел секунд так на пять. Скорее всего моё тело и пыталось инстинктивно вырваться, но мозг слишком медленно осознавал, что мне больно и что меня, чёрт возьми, бьют. Спустя такой короткий промежуток времени, что я был в оцепенении, мне все же удалось прийти в себя и резко отдёрнуть руку, но её крепко держали. Густав. Высокомерная и эгоистичная тварь. Теперь я понял, почему отец так разговаривал с ним. Был лишь вопрос времени, когда он покажет своё истинное лицо. Я попытался вырваться из крепкой хватки, но не получалось. От боли на моих глазах сами собой выступили слёзы. Густав что-то кричал, но вместо этого я уловил отдаленный голос Хеви. Он тоже что-то отчаянно кричал, и эти ужасные крики смешались вместе. В какой-то момент я понял, что меня оттолкнули, но звуки ударов продолжались. Я поднял голову и увидел взбешённого Густава, стоящего над Хэви и державшего линейку, на которой можно было заметит кровь. Всё произошло так быстро, и я почувствовал, как во мне начинала расти агрессия, и внезапно я услышал голос внутри себя. «Что, нужна моя помощь?» — такой фантомный голос, который невозможно не узнать. «Ч.. что?» «Либо я врываюсь в твоё сознание, либо ты сейчас идёшь и защищаешь Хеви, идиот» Я помедлил лишь секунду и тут же рванул к Хэви. Он пытался вырываться, но Густав крепко держал его за руку, так же как и меня. Я выдернул руку Хеви и сразу загородил его спиной. Он, испуганный, переводил взгляд с руки на меня. — Тольkо троньtе, — начал я и понял, что это говорю не я. Это был Он. Густав выпрямился и ядовито сказал: — Приведите себя в порядок, а потом мы поедем за вашими вещами. — Мы с вами никуда не поедем, — теперь уже говорил я, но я чувствовал Его присутствие внутри. — Теперь вы под моей опекой и будете делать то, что я скажу. Или... — он поднял линейку, и я заметил, как Хэви вжался мне в руку, — Хотите продолжить? Я замер, не зная, что ответить. Однако вместо меня снова заговорил Он: — Это незаkонно. Я позвоню в полuцию. — Что незаконно? Хочешь сказать, это домашнее насилие? Это мой процесс воспитания. Никто не будет разбираться с этим, — он резал воздух своими словами, но выглядел совершенно спокойно. «Чёрт, вот же мразь» Внутри меня разгоралась ещё большая злость, но не моя, а Его. Хотя, думаю, она была общей. — Ничего ужасного с вами не произойдет, пока вы слушаете меня. Понятно? Кажется, мы попали...

***

Я стоял перед зеркалом в ванной комнате, смотря, как капли воды стекают по моему лицу. Хэви сидел на холодном полу, облокотившись о кровать. Я подсел к нему. — Как твоя рука? — тихо спросил он, — Сильно болит? Я немного помедлил. — Да... Запястье ныло, и на нём начали выступать болезненные синяки. Были видны ссадины. А вот Хэви он ударил по лицу. Я даже не понял этого, увидел тогда, когда мы остались одни. Всего пара ударов, но на скуле остался порез. А у него ведь только сошли прошлые синяки... — Я испугался за тебя... Когда он схватил твою руку... Я замер, но потом оттолкнул... Я не дал ему договорить. — Всё хорошо, Хэви, — я провёл рукой по его пострадавшей щеке. Воцарилась тишина. Мне пришлось её разрушить. — Эм... Хеви, — мне было сложно говорить о том, что произошло, — Я... Я слышал голос... Внутри себя. Я почувствовал, как комок в горле мешает мне говорить. — Всмысле?.. — я видел, как Хэви напрягся и всмотрелся в меня. Точнее в мои глаза. Я кашлянул и продолжил: — Это... Снова Он, — я опустил голову. Хэви испуганно смотрел на меня. Ещё этого мне не хватало. На него и так сегодня много всего свалилось... Я хотел взять его руку, но он медленно убрал её, смотря прямо в глаза. Я выпрямился и, вздохнув, сказал: — Сейчас это я. Не бойся, прошу, — но он боялся... В его глазах снова страх, — Пожалуйста, это я, Хев. Он всё ещё вглядывался в меня, но испуг проходил. — Если честно.. в каком-то смысле Он даже помог мне прийти в себя. Его голос буквально отрезвил меня, — да и не столько голос, сколько сами слова. — Значит Он всё-таки в тебе. Хах, это же логично, Он — твоя вторая личность. И он всегда будет в тебе, — Хеви говорил это слегка дрожащим голосом. — Да... Вsегда, — внезапно сказал Он, — Вы не избавuтесь от mеня. Я почувствовал несильную боль в висках. Когда он приходит, у меня начинает болеть голова. — Но ты ушёл! — ответил я. — Это было лuшь тактическое отсtупление. А сейчас mнe уйти? — Он ухмылялся, и мне казалось, что Он над нами просто издевается. — Да, будь так добр, — процедил я, и боль прошла. Повисла неловкая пауза, но она ушла так же быстро, как и пришла. — И что нам теперь делать? — Хэви смотрел на меня покрасневшими глазами, но я ничего не мог придумать. Голова была пустая. Мозг не хотел работать. — Я.. не знаю... — я снова опустил голову, но на этот раз чтобы скрыть отчаяние, — Прости меня, Хэви... — Ты не виноват, Ди, — он схватил мою руку и прижал к щеке, — Мы же сбежим, да? — Не знаю, — я почувствовал ещё большую тоску. Я винил себя, но за что? За то, что снова не защитил Хэви. Снова позволил чему-то ужасному случиться. Вдруг он поднял мою голову и твёрдо сказал: — Ди, повторяй за мной: всё будет хорошо! — Что? — вяло ответил я. — Всё будет хорошо! — я вспомнил, как говорил эти слова ему утром, когда он сам был сломлен. Я усмехнулся и, смотря ему прямо в глаза, сказал: — Всё будет хорошо... Он улыбнулся и прильнул ко мне. Я обнимал его крепко, надеясь, что смогу защитить его от того, что нас ждёт. От Густава, от боли и от второй личности... «Я вообще-то всё слышу» «Что-то не нравится? Я тебя не держу» «Нет, держишь. В этом-то и проблема»

***

Как и сказал Густав, мы поехали домой и забрали оттуда наши вещи: одежду, телефоны и прочее. Когда этот хлыщ зашёл в наш дом, я только и слышал: «— Как вы можете тут жить?! — Что за отвратительное место! — Как это в стиле Себастьяна...» Как же отвратительно он себя вёл. Зачастую, мне очень хотелось его чем-нибудь ударить по-сильнее, но я понимал, что этим мне его не победить. Однако я несомненно это сделаю. В отместку за то, что с нами происходило по его вине. С каждым днём наша жизнь менялась, становилась хуже и хуже. Дворецкий выдал нам чёрные костюмы и нам пришлось носить только их. Тогда какой смысл был забирать вещи из дома? «А что если он просто хотел узнать где мы живём?» Время от времени Он появлялся у меня в голове. Иногда что-то прокомментировать, иногда обратить моё внимание на мелкие детали в этом громадном доме, а иногда внезапно помочь. Я чувствовал его присутствие, когда Он просто наблюдал, всё чётче ощущал его эмоции и свои. К удивлению, они были очень даже схожи. Хотя в такой ситуации это очевидно. Но это было странно. Он не может так запросто измениться. Хотя.. Он и не менялся. Он даже никуда не пропадал, а лишь выжидал. Но чего?... Мои мысли прерывала очередная скрипучая мелодия скрипки. Даже сквозь стены я слышал, как плохо у Хэви получается. Да и у меня, по сути, не лучше. Густав учил нас играть на скрипке, и я искренне не понимал зачем ему это. Мне нужно было выяснить как можно больше об этом доме и о том, что произошло в нём, когда папа ещё жил здесь. Вдруг это поможет? В свободное время — и пока не видит Густав, — я ходил по коридорам и изучал всё, что можно найти. Любые зацепки. Даже фразы, брошенные Густавом в порыве злости, помогли мне собрать полную картину. Если так подумать... Густав потерял своего сына — единственного наследника, — и из-за гордости даже не удосужился вернуть обратно. А сейчас он решил, видимо, отыграться? Вспомнить былое? Но зачем? Отец учился играть с детства, а мы просто физически не сможем сыграть хотя бы базовую мелодию. Поэтому через несколько дней тёмно-фиолетовые синяки на запястье были чётко видны. А в какой-то момент пошла кровь. После очередного неправильного исполнения, Густав снова ударил меня, и на линейке остались капельки крови. Я тогда посмотрел на руку и чуть было не упал. Это уже слишком... Каждый день превратился в нескончаемый ад. Каждый день раны кровоточили и появлялись новые синяки. Я потерял счёт дней. «Седьмой день, Ди...» Мы жили в разных комнатах, но двери находились очень близко, поэтому иногда по ночам я выходил из своей комнаты и заходил к Хэви. Мы долго обнимались, сидя на кровати. Большего мы позволить себе не могли. Я успокаивал его, говорил, что скоро за нами приедет дядя Чес, и всё будет хорошо. А Хэви плакал и говорил, что скучает по родителям. А ещё, что раны очень болят. Иногда Густав срывался и бил не только по рукам. Я постоянно обрабатывал новые раны, но боялся, что останутся шрамы. Хэви их не заслужил. Единственное утешение, которое мы могли себе позволить — это смотреть на звёзды. Их была целая бесконечность, но мне казалось, я выучил их наизусть. И у нас зародилась маленькая традиция. Смотря на небо Хэви снова и снова спрашивал: — Красивые звёзды? А я снова и снова ему отвечал: — Ты моя звезда, Хэви. Прямо, как в ту ночь. Ночь перед которой началась жизнь, состоящая из боли и страха. А мы тогда бы и не думали, что она станет последней счастливой ночью. Потом я укладывал Хэви спать и лежал с ним пока он не уснёт. А после я и сам возвращался в комнату. Однажды мы лежали вместе, и к нам зашёл дворецкий. Сначала мы его не заметили, но когда раздался его скрипучий голос, у меня пошли мурашки по коже. «— Почему вы не по комнатам? Вам нельзя спать вместе. — Мы и не собирались, — шёпотом отвечал я, — Я только зашёл пожелать спокойной ночи. — Я бы мог рассказать об этом Густаву, но... Но в следующий раз постарайтесь не попадаться мне на глаза. И будьте осторожнее. Несмотря на сожалеющий вид, он закатил глаза и ушёл, а я тихо сказал: — Спасибо.» Не знаю, слышал он это или нет, но больше мы так не палились.

***

Сегодня мы с Хэви хотели сбежать из окна. Расстояние там небольшое, и мы думали слезть с помощью импровизированной верёвки из тряпок и одежды. Буквально так же, как сделал отец. У него ведь получилось. Значит и у нас должно получиться. Мы надеялись сделать всё ночью и спрятали её у Хэви, потому что обнаружили небольшой тайник под кроватью. Наши комнаты осматривались на наличие того, чего у нас быть не должно, а это было идеальное место. Там бы они ничего не нашли. Но... Был вечер, и пока комнаты осматривали, мы возвращались из душа. Нам даже не дали разойтись по комнатам. Дворецкий просто скрипуче сказал: — Идите в гостиную. Я же говорил, будьте осторожнее. Он вздохнул и ушёл, а мы остались в шоке. Я понимал, что это было отвратительное решение, но я не мог придумать выход из ситуации, поэтому пришлось идти навстречу этому тирану. Нужно только выиграть время... Густав как обычно стоял в том же месте что и всегда — у рояля спиной к нам. Он повернулся и в руках у него оказалась наша «верёвка». Сердце сжалось, и я почувствовал, как страх накрывает меня волной. Хэви тоже замер и хотел снова спрятаться за моей спиной, но Густав произнёс: — Хэви, это нашли у тебя. Думаешь я не знаю про этот тайник? Нет смысла прятаться за спиной брата. Он ведь тут не причём, да? Хэви замер, и я увидел, как у него подкосились ноги. Чёрт! — Нет. Это была моя идея. Спрятать это у него, — ответил я, смотря Густаву прямо в глаза. — Не слушайте! — громко сказал Хэви, — Он просто хочет защитить меня! Я хотел сбежать! — Хэви, что ты вытворяешь? — уже агрессивно ответил я, как вдруг послышался хлопок линейки. — Это, — Густав потряс верёвкой и швырнул её на пол, — нашли у Хэви. Ди, можешь идти. «Ди, только попробуй» — Нет, — я пытался выглядеть невозмутимо, но дрожащие руки меня выдавали, — Нет... — Иди в свою комнату, Ди, — грозно сказал Густав. — Нет! Нет, нет, нет, он не виноват! Я почувствовал, как меня кто-то держит за плечи. Обернувшись, я увидел дворецкого. Он уводил меня из гостиной. Я бился в истерике, но тот оказался сильнее. Какого чёрта у него столько силы?! «Ди! Не смей уходить!» — Его давящая агрессия вызывала сильную головную боль, которая мешала мне вырваться из рук дворецкого и рационально мыслить. «Свали!» — сагрессировал я в ответ, надеясь, что когда Он уйдет, боль уйдет с ни же, но мне стало только хуже. Ноги стали вялыми, чёртов дворецкий буквально тащил меня всё дальше и дальше от Хэви. — Нет! Пожалуйста, Хэви! — я чувствовал, как Он хочет вырваться, но из-за нашей общей слабости не мог. Густав подошёл к Хэви и сказал лишь одно слово: — Руку. Протягивая руку, Хэви смотрел на меня с горькой полуулыбкой и с каким-то облегчением. Было так больно: видеть его таким отчаянным и измотанным. «Хеви...» Но ещё больнее было то, что я не мог ему помочь.