Предел

Уже выйдя из аудитории, блондин обернулся, смерил меня взглядом и сказал — Выглядишь не очень. — Как тактично подмечено. Усмехнувшись, я встретила его взгляд. Правда, почти сразу отвернулась. По телу прокатилась волна озноба. Мальчик нахмурился. — За тем поворотом будет ниша. Доберемся туда — сможешь поплакать. «Даааа, похоже, вид у меня совсем никакой». Ниши я, честно признаться, еле дождалась. В классе я показала волю к жизни, юмор и оптимизм — те чувства, которые помогали мне жить и справляться с трудностями. Гипертрофированные чувства, конечно. Даже, наверно, болезненные. Теперь я тонула в противоположных эмоциях. Стоило только отвернуться к стене, как меня накрыло. Страх и отчаяние заставляли царапать камень ногтями, вгрызаться в базальт, или как он там назывался. Эти чувства не были подобны грому среди ясного неба. Они больше не били по моему сознанию кувалдой, как в начале года, потому как накапливались день за днём. Страх получить случайный удар, неуверенность в завтрашнем дне и отсутствие видимых успехов в магии делали своё чёрное дело. Боль от этих тревог была ноющей. Она постоянно нарастала и, в конце-концов, прорвалась. Затопила безысходностью и отчаянием. Но прошло время, волна схлынула, и боль утихла. — Aguamenti, — в голосе блондина прозвучало едва слышимое волнение. Когда я обернулась, то увидела перед носом пиалу с водой. В тот момент мне захотелось расцеловать этого надменного змеёныша за догадливость. Без раздумий схватила чашу и вмиг осушила её. — Лучше? — Да, — я вернула пиалу обратно, а маг взмахом палочки отправил посуду в небытие. — А если кто-нибудь услышал? — спросила я своего провожатого. На меня посмотрели как на дуру. — Здесь встроенная глушилка. — Даже так? — Зельеварение постоянно доводит студентов до слёз, — Драко Малфой усмехнулся. — Правда, большинство учеников с удовольствием бы получили такое наказание, как у тебя, — заметил он. — Должно быть, это выглядело неожиданно, — произнесла я. — О, да! В любви к зельеварению ещё никто не признавался. Во всеуслышание. На зельеварении. Выражение моего лица медленно менялось на изумлённое. «Любовь? Кажется, я что-то такое говорила, но вот беда — от переживаний я забыла почти всё, что сказала!» — «…мне кажется, что я люблю весь этот мир и могу простить любому все грехи», — видя моё непонимание, процитировал Малфой. Моя челюсть поспешила встретиться с полом. «Ну, ты — просто мать Тереза», — пошутил внутренний голос. Шестерёнки в голове, натужно скрипнув, завертелись, и закружились воспоминания. Перед глазами начала вырисовываться картина произошедшего. И чем больше я вспоминала, тем яснее понимала, как всё выглядело со стороны. Выпендрёж. Чистейшей воды позёрство. Ничего не представляющая из себя девчонка гнула понты, требуя внимания к своей персоне. Будь в главной роли не я, то я бы даже посмеялась. «Чёрт!» — мысленно выругалась я. «Благочестивым девам нельзя так выражаться», — подтрунил надо мной голос. Я схватилась за голову и невесело рассмеялась. — Настолько сильно нравятся зелья? — поддел меня аристократ. Они с голосом мыслили одинаково. — Да дело не в зельях, — тихо сказала я, не зная, как оправдаться, а в мыслях крутилось, что «в гробу я их видала». — Я тебя внимательно слушаю, — произнёс Малфой, присаживаясь на скамью у противоположной стены. Вот только прозвучало это как «у тебя последний шанс исправить ситуацию». — Я, наверно, просто из другого мира, — растерянно прошептала я. «Жалкое оправдание», — прокомментировало нечто внутри меня. — Про чокнутый класс я уже слышал, — сказал слизеринец, и с его лица исчезла всякая доброжелательность. Остались только равнодушие и его фирменная усмешка. «Соберись!» — приказал внутренний голос. — Это не особенность меня лично, какого-то класса или какой-то одной школы, — выдохнув, произнесла я. — Дело в системе образования, в которой я находилась. Так сложилось, что в моей стране даётся много теории и гораздо меньше практики. Ученики больше любят практические занятия просто потому, что их мало, и они кажутся более интересными. — Хм. Помнится, Нейл ты рассказала много лестного об обучении в СССР. А теперь оно оказалось не таким уж прекрасным. Обратная сторона медали? — Везде есть свои минусы и плюсы. Но будь моё образование недостаточно хорошим, ты бы не общался сейчас со мной. Сдал бы в больничное крыло и ушел по своим делам. Но ты разговариваешь, потому что тебе интересно. Общение не построить на одной лишь иностранной экзотике. Тебе нужно было что-то, что ты бы счёл достойным себя. Образование. Которое ты сам отметил в нашей прошлой беседе. — Признаю, — согласился мальчик, — ты действительно получила хорошую подготовку. Но. — Он соединил кончики пальцев, и на его лице вновь мелькнуло хищное выражение. — В Хоге нет перекосов между теорией и практикой ни по одной учебной дисциплине. Так что твой рассказ, — маг медленно покачал головой, — не объясняет произошедшее на уроке. Почему тогда ты не устроила сцену на, к примеру, трансфигурации? — Потому что только на зельях я достигаю предела за одно занятие! –признание слетело с моих губ раньше, чем я успела его осмыслить. –Каждый раз вижу, как у котла открывается пасть, чтобы выпить ещё глоток моей магии. Которой и так нет. — Я передёрнулась. — Результат — резерв на пределе. Обычно-то я обнуляюсь вечером, в общей гостиной. А не посреди урока. — Я схватилась руками за голову и затеребила волосы, портя причёску. — Не знаю, испытывал ли ты похожее чувство, но мне крайне некомфортно ходить по замку пустой! — я вскочила и принялась мерить ногами маленькое пространство ниши. — Эта практика сама по себе неприятная, так ещё и моя чёртова беззащитность! Мерлин её забери!!! Кулаки сжались в порыве бессильного гнева. Но, так как в пальцах всё ещё были волосы, получилось, что я едва не вырвала себе клок. Больно, однако. Остановилась, посмотрела на свои ладони и, с тихим «Боже, что я делаю!», закрыла руками лицо. — Мне страшно на зельеварении, — прошептала я. — Я каждый раз себя уговариваю, чтобы спуститься. Холодная ладонь коснулась моего плеча и надавила. Я послушно села обратно на скамью. — Спасибо за честность, — Малфой похлопал меня по плечу. Его извечная ухмылка, казалось, сквозила отовсюду. Но интуиция подсказала, что он говорил серьёзно. — Так после уроков профессора ты настолько слабеешь? — мальчик выглядел удивлённым. — Лучше не говори об этом никому. Хотя, — волшебник задумался и невесело усмехнулся, — у тебя такой резерв, будто его и вовсе нет. Я сидела на скамейке, прислонившись к каменной стене, и лишь вздохнула в ответ. — Вот теперь ты объяснилась, — подытожил маг. — Но не до конца. Если всё так, как ты говоришь, то ты сорвалась бы раньше. До хора. Твою прежнюю зажатость было видно с закрытыми глазами. — Драко Малфой склонил голову к правому плечу, как-то по-хитрому меня рассматривая. — Так что, я всё ещё жду ответа, — на его губах играла усмешка. — Почему мне кажется, что ты уже знаешь ответ? — спросила я. — У меня есть два варианта, — самодовольно произнёс волшебник. — Назовешь потом второй? — Если ответишь честно — назову. «Интересно, у меня горло не пересохнет от постоянных вздохов?» — Мне нравится быть в центре внимания. — Ха! — блондин хлопнул в ладоши. — Я так и знал! Второй вариант всё же был менее вероятен. — Что за вариант? — полюбопытствовала я. — Если бы ты влюбилась в нашего декана. Как оказалось, воздухом тоже можно подавиться. Я закашлялась. — Даже представить себе такое не могу! — совершенно искренне заметила я. — Вообще-то, бывает, — возразил он. — Но у тебя неподходящий возраст. — Чем тебя не устраивают мои… — чуть было не спросила я, но, увидев легкое удивление на лице собеседника, промолчала. — Хотя, знаешь, ты прав. — Разумеется, — спокойно заметил он, и мне как-то сразу подумалось, что от скромности этот человек не умрет. Мальчик встал, и я поднялась тоже. — Идем в больничном крыло? — спросил он, только его вопрос прозвучал как констатация факта. Я лишь кивнула в ответ. — Слегка срежем путь, — проинформировал он меня. — Занятия уже закончились, я не хочу разговаривать в толпе. — Разве ты получил мало признаний? — удивилась я. — Признаний, если честных, всегда мало, — задумчиво произнёс маг. Мы быстро шагали по коридору одного из подземелий. Он спешил, но всё равно не суетился и не дёргался. Его походка оставалась размеренной и плавной, так не похожей на движения обычных одиннадцатилеток. Когда волшебник обернулся проверить, не отстала ли подопечная, я натолкнулась на взгляд хищника. — Мэйлин, ты творишь вещи, которые я не могу просчитать. Поэтому я собираюсь вы трясти из тебя душу. Драко Малфой улыбнулся простой открытой улыбкой, без своего обычного ехидства. Чем немало меня удивил. Он попытался свести всё в шутку. Не получилось. Лучше бы змеёныш изобразил свою обычную усмешку, было бы естественнее. Может быть, я бы даже поверила. Но от меня не спрятать истинные эмоции. Я очень хорошо чувствовала, что, если понадобится, он действительно вытрясет душу. Малфои это умели. Если я, к примеру, еще раз выкину такое же, как сегодня. Некоторое время мы шли молча. — Может быть, ты лучше просто спросишь? — Предложила я. — Я могу и просто честно ответить. И не надо ничего трясти, ничего лишнего не посыплется. — Ха-ха-ха! — Волшебник даже остановился и посмотрел на меня, не скрывая удивления. — Я не пытался тебя запугивать, Лена. — Да ну? — уточнила я. — Разве что чуть-чуть, — он снова улыбался своей ухмылочкой, но что-то в ней окончательно изменилось. Я вздохнула и спросила — Так что ты хотел узнать? — Шляпа должна была предоставить тебе выбор. Почему ты выбрала Пуффендуй? Ну вот, теперь просверлить во мне дыру пытался наследник Малфоев. — Тоже спросишь, почему не Ревенко? — Усмехнулась я. — Никто мне никакого выбора не давал. Всё, что сказал артефакт — это название моего факультета. — Вот как… Пожала плечами в ответ. До больничного крыла добрались молча. — Пока? Неуверенно произнесла я, так как не знала, как попрощаться. — Драко — можешь обращаться ко мне так. Но не при всех, — неожиданно ответил блондин. Змеёныш изучал меня внимательным взглядом, хмыкнул и принял какое-то решение. — Ты честно ответила на все мои вопросы, даже немного больше. Поэтому я расскажу кое-что важное для тебя. Но прежде. Ты знаешь поговорку: «Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку?» У меня по спине пробежали мурашки: намёк был более чем понятен. Мальчик сейчас указал на моё позерство, и что оно не пройдёт незамеченным. — Я предупреждал, что Слизерин не любит слабых. А ещё мы не любим претенциозных на своей территории. Какими бы ни были твои мотивы, ты не должна была так себя вести. Я даже готов признать часть вины за обстоятельствами. Но ты не имела права срывать зельеварение, задирать одноклассников, насмехаться над наукой и стоять спиной к профессору. Нам не понравилось твоё неуважительное поведение, и мы по этому поводу с тобой поговорим. Малфой некоторое время всматривался в моё лицо, проверяя, дошло ли всё сказанное до сознания, потом сказал. — К мадам Помфри я тебя доставил, так что да, пока. Улыбнувшись на прощание, волшебник отвернулся и зашагал прочь.