Предел

Профессор Флитвик вошёл в класс, и ученики выстроились полукругом перед учителем. Каждый певец занимал в хоре определённое место, в зависимости от голоса, которым обладал. Я пела вторым сопрано, Агата – меццо-сопрано. У Ника был тенор, у Джулиана – бас. Глава воронов тепло улыбнулся хористам, и репетиция продолжилась. Но что-то пошло не так. У меня резко закружилась голова, а взбунтовавшийся живот заявил, что готов распрощаться с завтраком. И резерв, зараза, закончился, хотя я ничего не делала. С репетиции пора было бежать. Профессор остановил занятие. – Мисс Мэйлин, с вами всё в порядке? Я соскребла в кучу остатки воли и приняла относительно нормальный вид. – У меня месячные, профессор, поэтому неважно себя чувствую. Изумление волной прокатилось по классу. Ну да, говорить такое вслух нормальная первогодка постеснялась бы. «Внезапно, – прокомментировал Голос. – А ничего поумнее ты придумать не могла?» «А что мне оставалось? Моя думалка отказывается думать! И вообще, нормальная отмазка», – огрызнулась в ответ. – Извините, – добавила я опустив глаза в пол. – Позвольте мне сегодня уйти с репетиции? – робко улыбаясь, я взглянула на профессора. – Что ж, хорошо, – растерянно согласился волшебник, – идите. Позднее, покинув гостеприимные объятия фаянсового друга, я избавилась от головной боли и более-менее пришла в себя. Со мной творилось что-то нехорошее. Я испугалась и даже захотела обратиться за помощью. Но не обратилась. Я перестала доверять окружающим, так как слишком много неприглядного я узнала о людях в последнее время. Думаю, должно было случиться нечто из ряда вон, чтобы я пошла к врачу и сказала «мне плохо, помогите». Но пока… я могла только лечь спать. Только сон реально облегчал моё состояние. Но вот библиотека сегодня опять оказалась ближе, чем комнаты моего факультета. Я зашла в хранилище знаний и трижды в проходе столкнулась с другими студентами. «Это что такое? Откуда столько желающих учиться? – с негодованием подумала я. – Неужели я зря проделала весь путь?» За поворотом увидела ещё двух студентов, и поняла, что да, зря, и нужно разворачиваться. Задумавшись, врезалась в стеллаж. От пола до потолка на нём стояли толстенные фолианты по истории магии. Зная, как в Хоге обучали истории, я билась об заклад, что эти книги редко кто доставал с полок. Вот их собрали в одном месте и заполнили сверху донизу несколько шкафов. «Хотя, нет, не совсем полностью, до потолка ещё есть место». Идея возникла внезапно. Следовало торопиться, пока самочувствие снова не испортилось. Я поставила ботинок на первую полку и, цепляясь пальцами рук за другую, начала подъём. Наверху оказалось пыльно. Нет, не так. Наверху оказалось ПЫЛЬНО. «То есть домовые эльфы убираются не везде», – констатировала я. Ещё одна правда о жизни уже не так, чтобы меня шокировала. Просто неприятность, но… как было спать в такой пыли?! Мои руки нырнули в сумку и принялись перебирать вещи. В поисках тряпки нашлась испорченная два дня назад мантия. Она послужила простыней, потому что ни сил, ни желания воевать с грязью у меня не осталось. Я положила сумку под голову и уснула. Дрема подобна туману. Она окутывает сознание дымкой, стирает границы между сном и явью. Ты вроде бы уже улавливаешь сигналы из реальности, но всё ещё можешь общаться с подсознанием. И в этом подсознании меня гладила по голове какая-то женщина. Кажется, она что-то мне говорила, но ни её слов, ни как она выглядела, я не разобрала. Меня разбудили голоса, которые прорвались сквозь дрему. – Всё время здесь была, – сказал знакомый мужской голос. – Но сейчас её здесь нет, – возразила Агата. Голос змейки я узнала даже через сон. – Ну, может, ушла куда-нибудь, – предположил Ник. – В конце-концов, не вечно же ей сидеть в библиотеке, живой всё-таки человек. – Может быть, – задумчиво произнесла хористка, немного постояла и, судя по звуку шагов, ушла. Через некоторое время ушёл и староста, напоследок хмыкнув. Я ещё не разлепила век, но словно вживую увидела, как парень пожимает плечами. Через некоторое время я открыла глаза и посмотрела вниз. Агата вернулась, огляделась по сторонам и закатала рукав мантии. Поверх её школьной блузки красовался широкий браслет. Украшение представляло собой множество завитушек, инкрустированных камнями, один из них светился. «Что это?» «Что бы это ни было, для посторонних глаз оно не предназначено», – заверил меня голос. А девушка тем временем несколько раз огляделась, сверяясь с браслетом. Потом опустила рукав и всерьёз задумалась. Я не успела решить, раскрывать своё присутствие или нет, вмешался случай. Я чихнула. Слизеринка мгновенно развернулась, и посмотрела наверх. Наши взгляды встретились. Брови девушки изумлённо взлетели, а челюсть попыталась встретиться с полом. – Что ты там делаешь?! – Воскликнула она. – Сплю, – честно призналась я. – Дааа, – протянула девушка и мгновение сверлила меня взглядом. – Значит, говоришь, месячные? – прошептала слизеринка, и в её глазах полыхнул огонь. «Ой!» – Отмазка, конечно, интересная, – продолжила серебристо-зелёная. Не спускаясь с меня взгляда, волшебница достала палочку. – Diagnosis! – прозвучало заклинание. «Недооценила я слизеринскую проницательность». Попадать под чары совершенно не хотелось. Я откатилась к противоположному краю шкафа и спрыгнула. По моим подсчетам, Агата должна была промахнуться, а стеллаж стать преградой между нами. – Quaero, – добавила девушка, и луч, что должен был угодить в потолок, изогнулся. «Ого! А так тоже можно?» – изумлённо подумала я. Никогда прежде не видела, чтобы волшебники меняли направление уже созданного заклинания. И не читала о таком. В момент, когда я коснулась ботинками пола, заклинание змейки украсило мой лоб. «Вот же гадство!» – я расстроилась. «Нет, это – предусмотрительность»,– влез внутренний комментатор. А ко мне уже подходила рассерженная Агата. –Ты сказала – ничего не сломано, – напомнила она голосом, холодным как лёд. – Ты сказала, что не нуждаешься в помощи. Агата была в ярости из-за меня. И плохо то, что я, при всех своих уже почти восемнадцати годах не понимала, что именно сделала не так. «Эй, ВэГэ, подскажи хоть что-нибудь?!» – взмолилась я. «Очевидно, ты должна была вчера попросить её тебя подлечить», – ответил внутренний голос. «Да что со мной не так??» «Спроси у подруги, я – не медик». Девушка сделала ещё один шаг навстречу, и я не смогла отвести взгляда. «Подруги, подруги, подруги», – в голове набатом била мысль. «Неужели она и правда моя...?!» «А кто такие, по-твоему, друзья? Что такое дружба?» – неожиданно в моей голове раздался голос профессора Флитвика. «Она помогала тебе, она тебя учила», – сказала теперь уже учительница по литературе из российской школы. «Она просто пишет по тебе курсовую, а свою помощь считает платой за информацию», – возразила, на этот раз, воображаемая профессор Макгонагал. «Но девушка объясняла Лене не только школьную программу», – возразил мой внутренний голос. «Слизеринцы хитры и коварны», – хмыкнула Ханна Абботт. «Они скрытны, эгоистичны и неоправданно жестоки», – появился Джулиан из хора. «Но Агата даже сейчас хочет помочь», – возразил ВэГэ. «Когда Мэйлин били всей толпой, эта так называемая подруга ничего не сделала», – в моём воображении говорила уже Тонкс. Мне надоело слушать эту перепалку, достали. «Но и ты тоже ничего не сделала!» – сорвалась я. Все голоса слились в гул, который всё нарастал и нарастал. «Глолова-а-а-а! Уходите, вы, долбанные глюки!» – заорала я на своих тараканов и замахала руками. – Аааааааа!!! Моё тело упало на пол и принялось кататься из стороны в сторону. Вцепившись в собственные волосы, оно стало их рвать. – Анд, тревожник! – сказала кому-то Агата, и это было последнее, что я услышала, потому что в следующий момент меня сковало парализующее заклинание, а в голове окончательно поселились глюки.