Садистские знамения

Где-то на задворках сознания Ази мелькал его книжный магазин. Все эти красивые полочки, аккуратно расставленные редкие экземпляры, мягкое желтоватое освещение, создающее интимную атмосферу. Он чувствовал аромат типографских чернил, исходивший от его любимых книг…а потом снова резкий, всепоглощающий запах гари. Вновь глаза режет пылающий огонь, охватывающий своими безжалостными лапами его магазин. // Азирафаэль очнулся в поту, а из небесно-голубых глаз сочились слёзы. Только он хотел заистерить снова по своей утрате, как до него дошло, где он находится. Парень сидел на стуле, его руки были связаны за спиной, ноги привязаны к ножкам стула, а рот — заклеен скотчем. Затылок сильно ныл, похоже, там образовалась шишка немалого размера. Он оглядел помещение — небольшая комната с заплесневелыми кирпичными стенами и грязным полом. Перед ним была решетка с огромной ржавой дверью (видимо, его посадили в камеру темницы), а за ограждением возвышалась лестница, ведущая куда-то наверх. Освещение было очень скудным — всего лишь одна тусклая лампочка напротив клетки. Азирафаэля как будто оглушили чем-то увесистым, похожим на булыжник. Он вжался в стул, замерев от страха, в горле застрял ком, а сердце билось, как при быстром беге. В голове крутились мысли: «МЕНЯ УКРАЛИ!», «Я В ЗАЛОЖНИКАХ», «ЧТО ОНИ СО МНОЙ СДЕЛАЮТ?!», «ГДЕ Я?!». Юноша начал судорожно перебирать в голове последние события, чтобы понять, как он оказался в таком положении, как вдруг послышались чьи-то шаги сверху. Азирафаэля пробрал холод, пробежавший по всему телу. Ему до слез хотелось очутиться сейчас в безопасности: в кресле с каким-нибудь томиком Достоевского вдыхать запах любимых свеч, но Вселенная не Дед Мороз, а желания Азирафаэля для неё как пылинка под диваном для уставшей домохозяйки. Через несколько мгновений перед парнем предстал человек не очень приятной наружности. Он был небольшого роста, одет в черный потрепанный адидасовский костюм с тремя полосками на ногах и руках, а на голове болталась кожаная фуражка, дополняющая образ типичного представителя разбойников, держащих в страхе всех учеников начальной школы русских городов. Круглое лицо с темной щетиной на подбородке и щеках, за которой явно не ухаживали минимум 3 месяца, не внушало ни капли доверия. Когда окрещенный Азирафаэлем богомерзким тип подошёл поближе к решётке, его лицо озарила хищная ухмылка, и парень громко крикнул: — Эй, босс, он очнулся. Через некоторое время раздался скрип двери. Азирафаэль услышал, как кто-то лёгкими шагами спускается по лестнице. От слова «босс» у студента побежали мурашки, а глаза испуганно вытаращились на его первого «приятеля» в мире местного криминала. Он думал, что «боссом» окажется какой-нибудь исполин ростом под 2 метра или качок весом около центнера, но, слыша эти тихие и размеренные шаги, Азирафаэль откинул предыдущие варианты. К ним в помещение изящной походкой спустился молодой человек худощавого телосложения. На нем была черная кожанка, такого же цвета джинсы и солнечные очки, отражающие свет тусклой лампочки, но что больше всего привлекло Азирафаэля — красиво уложенные огненно-рыжие волосы. Он подошёл к решётке, внимательно оглядел сидящего на стуле студента, достал ключ из нагрудного кармана и отпер дверь. Легкими шагами мужчина подошёл к Ази вплотную, приподнял очки, из-под которых сверху вниз на дрожащего от страха букиниста смотрели янтарно-карие глаза. Хорошо разглядев свою жертву, он обошел Азирафаэля, и с губ рыжего слетела лёгкая усмешка. В это время в камеру зашёл парень в фуражке. «Босс» остановился лицом к напуганому юноше и начал говорить: — Не, мальчик он, конечно, красивый, Славик, но у меня, по-твоему, тут модельное агенство? — рыжий сорвался на крик, явно недовольный новым пленником, — когда ты говорил, что в нашу жопу приехала отличная нажива, я ожидал, что это нажива будет хотя бы на голову выше. По-твоему я вот этому доверю пойти на дело? Такому святоше только только шестеркой наркотики развозить, — на секунду мужчина замер, обнажил белые зубы и заглянул студенту в глаза, — кстати, а почему бы и нет? Как только Азирафаэль услышал про наркотики, он захныкал от бессилия: «Наркотики? А как же учеба? Что скажут родители, святой Отец? А если меня поймают? Я попаду в тюрьму, от меня все отрекутся… Господи, за что ты так со мной?». Несмотря на то, что парню было уже 23, из-за своего безумно строгого воспитания и вечного контроля со стороны отца и матери он продолжал думать, как напакостивший маленький ребёнок. Студент уже хотел начать возмущаться и умолять отпустить его, но из всего, что у него получилось сказать, было только: «Ммммммм! Ммммммм!!!» (скотч давал о себе знать). Азирафаэль всем своим видом (и мычанием) пытался донести до преступников свое несогласие: дёргался на стуле, хмурил брови, яростно смотрел им в лица и пытался взглядом передать все, что он думает. Однако рыжего это только раззадорило. Он подошёл к Ази ближе, взъерошил его волосы, погладил по голове и заливисто рассмеялся. Славик подхватил смех, не понимая, действительно он этого хочет или боится того, что «босс» сделает с ним, если он выразит хоть каплю несогласия. Когда они перестали, рыжий обратился к своему подчинённому, заранее зная ответ:  — Дадим этому неженке высказаться? — тот кивнул и расплылся в страшной улыбке. Он подошёл к Азирафаэлю, поднял руку к его рту и резко сорвал скотч. Студент издал протяжный стон боли, еле сдерживаясь, чтобы не устроить истерику. Он собрал все свои силы и мысли в кулак и начал говорить: — Да как вы… Да как вы смеете решать за человека, что он будет делать? Торгуя наркотиками, вы идете против Бога!!! — студент замолчал, будто испугавшись собственных слов, и поспешно добавил, — Отпустите меня! Прошу! Я ни за что не соглашусь этим заниматься!!! НИ ЗА ЧТО!!! После этих слов «босс», стоявший рядом, вновь начал смеяться, но, резко посерьезнев спустя несколько секунд, схватил его за волосы, дернул вверх, заставляя посмотреть в глаза, и произнёс:  — Это мы ещё посмотрим.