Золотая игрушка

Рюноскэ, оставшись снова один, предпочёл потратить на сей раз это свободное время до того, как его снова побеспокоят, на более тщательный осмотр своей комнаты. Он исследовал каждый уголок помещения, сам не зная, что именно ищет: то ли потайной лаз, то ли способ сбежать отсюда. Конечно, молодой наложник прекрасно понимал, что бежать ему как раз некуда: он в незнакомой стране и никого здесь не знает. Конечно, язык здешний брюнет знал отлично (дарители побеспокоились о том, чтобы у шахзаде не было проблем с общением с этим и без того не самым покладистым юнцом). Вот только это наверняка лишь слегка облегчило бы ему задачу. А так... Ни денег, ни друзей в этом враждебном мире. Только жгучее желание сбежать и вернуться к сестре. За Гин Рюноскэ волновался куда сильнее, чем хотелось бы. Ведь девушка, по сути, осталась одна: конечно, её удочерили дальние родичи, насколько слышал Акутагава. Вот только, раз уж они поступили так с ним, со старшим братом, продав его, так что мешало им сделать то же самое с младшей, хрупкой и робкой девочкой? От одной мысли об этом юноша стиснул зубы и сжал кулаки. Он был обязан выбраться отсюда. Обязан. Ради сестры. Рюноскэ осторожно присел на мягкий пуфик у окна, будто боясь, что тот его укусит, и приоткрыл тонкую шелковую занавесь, отделяющую окно от остальной комнаты, пропускающую достаточно света днём, чтобы было комфортно видеть. Естественно, первое, что он увидел, была золочёная решётка. От одного её вида темноволосый наложник вздохнул: это было ещё одно подтверждение того, что он живёт теперь в «золотой клетке». Да, решётка являлась образчиком кузнечного мастерства, вот только при этом оставалась всё такой же прочной. Что юноша, конечно же, попробовал, благо окно открывалось внутрь. Но его сил не хватило, чтобы даже пошатнуть решётку, а через тонкие её изгибы даже он, стройный и, возможно, чересчур изящный для парня, не смог бы пролезть. Рюноскэ вздохнул, просунув всё-таки хотя бы кисть руки наружу и сорвав с растущего совсем близко от окна куста светло-красный цветок. Поднеся его к лицу, брюнет поразился тому, насколько тот красив: изящные тонкие лепестки, красивые переливы цвета, переходящие от бордовой сердцевины к нежно-алым кончикам с почти чёрными тончайшими прожилками. Вот только запаха у него совершенно не было. Словно природа постаралась, как могла, украсить этот цветок, забыв совершенно о необходимости запаха. Горько усмехнувшись, парень невольно задумался о том, что и сам похож на этот цветок: его взяли сюда, пленившись экзотичной внешностью, но уготовив тем самым ему судьбу медленно увянуть в одиночестве. Хотя о том, что могло бы произойти, если бы он понравился выбравшему его принцу на самом деле, брюнет предпочитал даже не думать. Ведь тогда его шансы выбраться отсюда не просто сводились бы к нулю, а вообще казались бы чем-то совершенно невероятным и невозможным. Как и обещал смотритель гарема, через полчаса в дверь комнаты вежливо постучали и, хотя Рюноскэ никак не среагировал на стук, только голову повернул, в комнату вошла служанка с подносом. Не поднимая глаз, худенькая настолько, что казалась ещё совсем девочкой, закутанная в простую, но опрятную одежду настолько, что открытым было лишь лицо, она поставила поднос на столик рядом с тем местом, где сидел наложник. И, также не глядя на него, поклонилась и бесшумно вышла. Хмыкнув в ответ на столь стремительное и молчаливое представление, Рюноскэ пододвинул пуфик поближе к ароматно пахнущей еде, красиво сервированной на тарелках и блюдах насколько искусной работы, что, казалось, можно разбить их одним неосторожным прикосновением. Как ни странно, но отказываться от еды он не собирался. Несмотря на то, что особо поклонником бесконечного объедания юноша не был, но сейчас желудок урчал настолько громко, что можно было подумать, будто там завёлся монстр, жаждущий пищи. Да и Акутагаве нужны были непременно силы, если он хочет сбежать отсюда. Он, взяв в руки вилку, осторожно прикоснулся ею к нарезанным на тарелке овощам, решив, что начнёт с них. Попробовав один кусочек, Рюноскэ даже не заметил, как съел их все подчистую. Но, конечно же, в желудке оставалось достаточно места и для основного блюда и, возможно, даже десерта. Правда, ярко-оранжевые плоды мандаринов, которые юноша видел впервые, и сразу же пожелал попробовать, разочаровали его: слишком кислые, они определённо не будут никогда его любимыми фруктами. А вот инжир и инжирный соус к приготовленной жареной птице вполне порадовали наложника. Он, казалось бы, отвлёкся на секунду, но когда спохватился, на тарелке уже и следов от мяса не осталось. И это был повод приступить к десерту, совсем непривычному: маленькие квадратные кусочки чего-то белого, обсыпанные как будто мукой, оказались настолько сладкими и содержащими в себе кусочки фруктов и орехов, что Рюноскэ даже пальцы облизал, когда, к его огорчению, вкусности закончились. К счастью, ходить с испачканными руками, пусть даже и пахнущими так сладко, долго ему не пришлось: за ширмой в углу комнаты обнаружился кувшин с водой и глубокая миска, очевидно, предназначенная именно для того, чтобы ополаскивать в ней руки. Приведя себя в относительный порядок, Рюноскэ аккуратно сложил грязную посуду на подносе, надеясь, что ему не придётся никого звать и служанка сама придёт забрать его. Он не желал здесь ни с кем общаться, ведь это значило бы, что он смирился с тем, что его ждёт. А Акутагава не собирался быть очередной игрушкой для богатого и избалованного наследника престола, которым он воспринимал Чую наравне с Дазаем, вызывавшим у него подсознательное ощущение страха и тревоги. Брюнет было вернулся к окну, когда в дверь снова постучали. Не так робко, как та девчушка служанка, а куда более… Задорно, что ли? И, разумеется, ничего иного, кроме как проговорить: - Войдите! – Рюноскэ не придумал. Он не слишком горел желанием общаться, да только никак воспрепятствовать тому, кто явно жаждал попасть внутрь, не мог. Тем более, что в этой комнате парень не мог даже запереться изнутри, не говоря уже о том, чтобы как-то выражать своё недовольство непрошеным гостем иным способом, как холодным мрачным тоном. Как только прозвучал ответ Акутагавы, в дверь просунулась встрёпанная блондинистая макушка, и невысокий парнишка, на вид ещё младше самого Рюноскэ, с широкой искренней улыбкой прошёл в комнату: - Привет, новенький! Как тебя зовут? Я – Миядзава Кенджи, приятно познакомиться, - кареглазый юноша поклонился собеседнику, но, не дождавшись ответа от настороженно разглядывающего его парня, светловолосый продолжил, прикрыв за собой дверь: - Я слышал, тебя вчера только привели, да? Ты не бойся, тебе очень повезло, что ты попал в гарем к шахзаде Чуе. Он заботится обо всех, кто находится под его опекой и защитой. Я тут самый младший, но это среди парней. Если хочешь, я тебе тут всё-всё покажу! – мальчишка выглядел настолько солнечным и доброжелательным, что Рюноскэ было даже как то неловко молчать в ответ на его радостное щебетание. Поэтому он, подойдя на шаг ближе, настороженно кивнул: - Было бы неплохо. И… Меня зовут Акутагава Рюноскэ, - всё же пришлось представиться ему, хотя бы для того, чтобы ответить вежливостью на вежливость. Похоже, этот… Кенджи был искренен в своём желании подружиться с новеньким наложником и продемонстрировать ему своё дружелюбие. – Но я не знаю, разрешено ли мне покидать комнату… - Я рад знакомству, Акутагава. Тебе не говорили, что ты должен тут сидеть? – увидев отрицательное покачивание головы Рюноскэ, Кенджи просиял, поправив пояс, вышитый явно вручную, с использованием растительных орнаментов, и продолжил: - Значит, я могу показать тебе это крыло гарема, и никто не будет против. Ну? Идём? – он протянул руку брюнету, открыто и совершенно ненаигранно улыбаясь ему. Скупой кивок и молчание были ответом для него, но Рюноскэ всё-таки последовал за ним, ведь ему хотелось узнать побольше о дворце, о его обитателях и о том, разумеется, как всё же можно отсюда сбежать. Он не собирался оставаться здесь дольше, чем было необходимо и уж тем более до тех пор, пока шахзаде не вспомнит о нём и не прикажет привести к себе. А до этого с каждым часом оставалось всё меньше и меньше времени…