Золотая игрушка

Узнав о произошедшем, Чуя, как раз возвращавшийся в гарем, чтобы навестить свой цветник, пополнившийся столь диковинным цветком, буквально не щадил коня, торопясь приехать поскорее. Шахзаде, мысленно уже четвертовавший смотрителя гарема, поступившего так самовольно, влетел в покои брата, лишь чтобы замереть, увидев, как тот треплет сумрачного парнишку по волосам, словно щенка. И молча, с явной насмешкой кормит виноградом, заставляя запрокидывать голову для лучшей демонстрации ошейника. - Дазай! Как ты смел присваивать моего наложника?! - вышел из себя вспыльчивый рыжеволосый принц, стремительно подходя к брату и хватая его за излишне пышно вышитую жилетку за грудки. - Он принадлежит мне! Ты сам отказался от него на нашем празднике совершеннолетия! Рю осторожно брал из его рук ягоды, но откровенно не понимал, зачем так запрокидывать голову. Ну не гордился он своим положением. Но есть на самом деле хотелось, ведь в последний раз его кормили вчера. Ну и наконец-то он понял, к чему весь этот цирк был. Юноша промолчал, просто опустив взгляд, и нервно прикусывая губу. Дазай же только рассмеялся. - Хэй, тихо, братец. И тут же улыбка чуть сползла с лица. - Сядь. И, только когда брат послушался, качнул головой. - Передумал. Мне его привёл твой смотритель гарема, чуть ли не умоляя наказать, перевоспитать. Да и как ты можешь называть его своим, если мальчик невинен. Был. Я исправил эту досадную оплошность, так что теперь этот цветок мой. Он чуть повёл плечом, наблюдая краем глаза за причиной конфликта, который и дышать то боялся. - Но если тебе уж так хочется - можешь выбрать любого из моих фаворитов. Кроме него. - Значит... Умолял помочь перевоспитать? - Чуя сел было на стул напротив брата, но жестом подозвал Хироцу. Пожилой мужчина с поклоном подошёл к принцу, явно трясясь от страха. И заорал от боли, когда кажущийся хрупким рыжеволосый парень, просто взяв его за руку, без особых усилий сломал ему запястье. - Это - чтобы ты обращался ко МНЕ, когда возникают проблемы с МОИМИ наложниками! - прошипел Чуя и, отбросив скулящего от боли смотрителя, сделал знак вывести его охранникам. И обернулся к Дазаю, прищурив яркие голубые глаза: - Из твоего гарема равноценным будет разве что Тигрёнок. Но мне нужен именно Рюноскэ. Поэтому... Предлагаю такой вариант: неделю он будет жить у тебя, а у меня - Тигрёнок. И наоборот. Но, раз ты нагло украл его у меня... Не спорь! Украл. - фыркнул Чуя, вальяжно разместившись в кресле. - Эту неделю Рю будет моим. И следующий понедельник - тоже. - И не себе, а тебе. Дазай только сощурился, слыша хруст ломаемой кости, и откинулся на спинку кресла. Это даже было гуманно: он сам бы за такой поступок заставил бы расплатиться куда большим. И поморщился, услышав условия. - Но... мы всегда сможем разделить его одного одновременно. Подумай над этим. Тонкие пальцы неожиданно ласково пробежались по тёмным волосам паренька. - Что ж, вполне разумно. Но... Я отнёсся уважительно к твоему знаку отличия, так что жду такого же и от тебя. Не снимай с них ошейники. Дазай хмыкнул, махнув рукой, и с явной неохотой толкнул наложника чуть ближе к нему. Рю качнулся. Ему явно было не сильно приятно, но стерпел, ни звука не проронив. Дазай взял бокал, отпивая из него. - Странно видеть, что тебя вдруг потянуло к юношам. Или он - исключение? Рюноскэ чуть повело от резкого толчка, и он так же прижался боком к уже другому креслу, чтоб просто не было такой нагрузки на мышцы. Да и он просто старался не показывать, что банально устал и хочет есть. И да, Рю прекрасно понимал, что как минимум разговора ему было не избежать, поэтому просто ждал от них обоих окончательных решений. - Не твоё дело кстати, на кого меня потянуло, - фыркнул Чуя, теперь уже он гладил Рюноскэ по волосам, не в пример нежнее, чем Дазай. - По поводу ошейника... Я против. Когда наложники у тебя - надевай свой знак. А когда у меня - я буду давать им заживлять нанесенные тобой, твоими ошейниками с шипами, раны, - хмыкнул он, поднимаясь и делая знак Рю, чтобы и тот встал, снимая демонстративно с него ошейник и отдавая брату. - И вообще: если на этом мальчике будут травмы после тебя - наше соглашение аннулируется и я забираю его себе. И плевать, что ты первым взял его! Рыжик развернулся и гордо вышел из покоев, но шёл достаточно медленно, чтобы изнуренный мальчишка поспевал за ним. - Что, неужели так зацепил этот малёк? Он только усмехнулся вслед брату, принимая ошейник, и кидая слугам, чтоб те отнесли в его личные покои. - Ну, ну, серьёзных травм после меня не бывает. И снова отпил вина, приказывая слугам привести Тигрёнка. Стоило его обрадовать. Пусть готов будет. А что по поводу Рю. М, кажется он понял почему его брат так прикипел к нему. Рю тихо встал, покачиваясь немного. Ласка чуть расслабила. Он снова впадал в состояние апатии. Мыслей было слишком много. Не важно. Один хозяин, два... стоило и правда на время хоть поумерить пыл. Глядишь, они и расслабятся оба. Рю шёл следом за шахзаде, не разбирая дороги. Надо сказать, что отсутствие обещанной плети в руках Дазая сильно облегчило его состояние. Рю держался на почтительном расстоянии от рыжего наследника, не решаясь даже глаза поднять. Чуя молча сопроводил юношу до отведённых наложнику покоев и на удивление спокойно проговорил, прежде чем уйти: - Тебя осмотрит лекарь. Потом, когда поешь и отдохнёшь - приведут ко мне. Надо будет побеседовать с тобой о твоём поведении, - негромкий голос, тем не менее, своим тембром пробирал до мурашек. - Я понял Вас, шахзаде. И, только когда он ушёл, парень смог расслабиться, выдохнув. Но вот врач не заставил себя долго ждать. Полностью осмотрев его, и выслушав жалобы, он отметил серьёзное эмоциональное истощение. Но в плане физическом всё было хорошо, если не учитывать пару маленьких разрывов. Попрощавшись, лекарь доложил всё о состоянии наложника шахзаде и удалился. Плотно поев, Рюноскэ еле-еле дошёл до кровати, просто упав. Придя в себя через часа три, он встретил слуг, и позволил им себя переодеть, вымыть и привести в порядок. Шахзаде уже доложили о том, что он полностью готов, и уже через несколько минут брюнет был в его покоях, опускаясь на колени перед ним, опуская голову, и складывая руки на колени. В это время Чуя также привёл себя в порядок, ведь примчался в гарем он впопыхах, а к Дазаю так и вовсе влетел в походной одежде. Поэтому, переодевшись в любимые одеяния цвета багрового вина и белоснежных облаков, встретил Рюноскэ он, сидя на стуле, закинув ногу на ногу и крутя в пальцах золотую безделушку. Стоило мальчишке, как положено, поприветствовать его, рыжий шахзаде вздохнул: - И чего тебе спокойно не сиделось? Понимаешь ведь, надеюсь, что в эту ситуацию с Дазаем ты вляпался сам? Так... Что он конкретно с тобой сделал? Нет, я понимаю, что изнасиловал, но... Заставлял остаться у него по своей воле, верно? Рю только тихо вздохнул, садясь немного удобнее. - Да, я понимаю, шахзаде. Ну что ж, врать правителю было ещё худшим вариантом, чем отказ. - Не совсем так, шахзаде. Парень говорил тихо, но уверенно, правда, не смотря на него. Хотя и было на что смотреть. - Шахзаде Дазай просто сказал, что я останусь у него, ведь у него лучше. И ещё... до произошедшего я слышал, что ему передали, якобы это ваше приказание. Но я правда не знаю, кто это сказал. Честно ответив, юноша замолчал. Волнение достигало своего пика, и его снова начинало буквально потряхивать от осознания происходящего. Каким бы Чуя ласковым и нежным не казался, буквально недавно он одним движением сломал запястье смотрителю, даже не моргнув. - Понятно... - протянул Чуя и едва заметно нахмурился: - Тебе вообще комфортно так сидеть? Может... Пересядешь ко мне? - кажется, рыжеволосый принц решил действовать в противовес Дазаю и быть максимально лояльным к мальчишке. Пусть тот и пытался нарушать правила гарема. Но это не делало Рюноскэ менее привлекательным для него. Чуя с усмешкой похлопал по своему колену и вопросительно посмотрел на парня. Ему действительно было интересно: что же тот предпримет. Рю даже голову поднял, моргнув пару раз. - Н... нет, шахзаде Чуя. Он его не боялся так как его брата. Скорее, опасался. "Неужели не шутит?" Минимум одежды не смущал его, но вот такая близость... Она как раз и смущала. Рю видел во всём подвох, не веря, что всё закончилось для него относительно хорошо. Но всё же поднялся, чуть заметно поморщившись, и, подойдя к нему очень близко, всё же не посмел позволить себе ничего, кроме как присесть у его ног на маленькую подушку. Так и правда было полегче, и Рю благодарно выдохнул. Молодой мужчина усмехнулся, видя такую покорность наложника, и нежно погладил по голове парнишку: - Не бойся. Эту неделю тебя никто не обидит. А, если кто-то будет возмущаться... - мягкое движение рукой - и та безделушка, что до этого крутил в пальцах Чуя, засверкала в волосах Рюноскэ, оказавшись драгоценной заколкой с редкими серыми бриллиантами. Это был знак особого внимания даже среди наложников-фаворитов. Символ особого расположения шахзаде. - Расслабься, пока ты рядом со мной - тебе ничего не грозит, - хмыкнул Чуя, притягивая парнишку за подбородок и приникая к его искусанным тёплым губам. - Как жаль, что не я у тебя первый... Рю тихо выдыхает, и поднимает бровь в ответ на подарок. Он не понимал, что это значит, поэтому не мог показать, насколько благодарен ему. И всё же в глазах сверкнул неозвученный вопрос. - Благодарю вас, шахзаде Чуя. Даже если и простая безделушка, то подаренная не просто так. Рюноскэ был мальчиком умным и прекрасно понимал, что сам виноват. Никто, конечно, не снимал вины с брата Чуи, но всё же. "Расслабиться? Страшно всё же, очень" Брюнет поднимает голову, глянув на него неловко отвечает на поцелуй. - Не... не везде, шахзаде... Проговаривает, не успев себя остановить, и чуть скользит языком по губам. Шахзаде, мягко коснувшись губами губ юноши, отстранился, вопросительно тихо проговорив: - И что же он у тебя не забрал первым, мой дивный цветок? - новый лёгкий, но уже более глубокий поцелуй, и снова отстраняется, давая Рюноскэ возможность ответить. Ведь Чуе было действительно интересно, в чём Дазай не был первым у теперь их общего наложника. Парень немного опустил взгляд, неловко к нему приближаясь, и явно робея от ощущения происходящего сейчас. - Наложников дарят даже нецелованными, шахзаде. И снова поцелуй, а юноша явно входил во вкус, и, как ни странно, сейчас чувствуя, что это было куда интимнее, о чём и свидетельствовал румянец на щеках. - Шахзаде Дазай не целовал меня. Откровенно признался он, явно нервничая, и покорно отводя взгляд, вспомнив о правилах приличия. - Это... Правда? - тихо произнес Чуя, придержав за подбородок юношу и вопросительно посмотрел в эти прекрасные серые глаза, заставив посмотреть на себя. - Тогда... Я рад этому, - тепло улыбнулся он, вновь касаясь губами губ этого покрасневшего, как алая роза, юноши. И теперь куда дольше, углубив поцелуй максимально возможно, изучая языком податливый ротик прекрасного темноволосого наложника, пробуя его вкус и явно наслаждаясь им. - Да, шахзаде. Рю прямо посмотрел в его глаза, и, мельком взглянув на его сияющую, словно солнце, улыбку, снова смущённо отвёл взгляд. Ну нельзя было наложнику смотреть на его покровителя без прямого приказа. И, чуть дрогнув, ответил на поцелуй, едва одёргивая себя, чтоб не потянуться к нему или не коснуться его. Да, сглупил. Серьёзно сглупил, и поплатился за это. Но что сделано - то сделано. И он даже согласен бы был вкорне изменить собственное поведение, но при определенных условиях. Правда, озвучить их он не решался, ведь для этого нужно было одобрение и помощь обоих братьев, поэтому и молчал. - Посмотри на меня, - прежде чем снова поцеловать мальчишку, негромко произнес рыжик, лаская тонкими сильными пальцами уже макушку брюнета. Он коснулся белых кончиков его прядей у лица и улыбнулся: - Иди ко мне. Можешь прикасаться и обнимать меня. Я разрешаю, - и, перед новым, уже более страстным поцелуем, без усилий пересадил Рюноскэ на свои колени, крепко, но нежно обнимая и не прекращая зацеловывать губы желанного наложника. Юноша перевёл взгляд на него, но пока ненадолго, постепенно давая себе привыкнуть. Если его брат заставлял это сделать, то рыжий мужчина разрешал, не настаивал на этом. Своими действиями он заставлял его самого хотеть происходящего. - Я... Парень не успел и пискнуть, как сам при еле заметной помощи пересел на его колени, и качнул головой, показывая что не будет продолжать фразу. Сильные руки по-хозяйски на талии. Обнимает, чуть прижимая. Расслабившись, юноша коснулся его плеча, ведя по нему, и, помедлив, пальцы касаются шеи. И снова поцелуи, заставляющие закрыть глаза. Тело само просило простого тепла и ласки. Чуя внутренне ликовал: кажется, мальчишка, словно дикий травмированный зверёк, начинал привыкать к нему, так сказать, приручаться. И это грело душу молодого принца. Он с нежностью углублял поцелуй, чувствуя, как прохладные пальчики Рюноскэ скользят по открытой коже, и радуясь его смелости. Всё-таки паренёк пережил такой стресс... И теперь, по крайней мере в эту неделю, Чуя мог дарить ему свою нежность. А вот Рю было интересно. Насколько же они разные с его братом. Тот не спрашивал, а брал. Чуя же, наоборот, предлагал себя, давал к себе привыкнуть, расслабиться, полностью отдаваясь происходящему. Было ещё кое-что в чём Чуя будет первым, если зайдет так далеко. Дазай никаким образом не позаботился о том, чтоб и наложник смог кончить, напугал, едва не вбив мысль о том, что секс это исключительно больно. Юноша скользнул пальцами в вырез ткани, но не решался пока ниже, только касаясь пальцами голой бледной кожи. Чувствуя ласковые робкие прикосновения, Чуя улыбнулся: мальчик делал определённые успехи. Он осторожно погладил по прикрытой тонкой тканью напряжённой спине, стараясь его расслабить, и горячо шепнул ему в губы: - Не стесняйся. Когда мы наедине - тебе можно меня изучать и прикасаться, запомни. Ты - мой драгоценный цветок, Рю. Моё прекрасное сокровище. - Мне пока сложно чувствовать себя свободно, шахзаде Чуя. Даже сейчас... Рю тихо выдохнул, и, чувствуя его руку на спине, только выгнулся, но уже от его губ не отстранялся, и сам коротко целует, не посмев прервать его на полуслове. Было приятно слышать ласковые слова в свой адрес. Это только разжигало интерес. Чуя нежно прикоснулся губами к уголку губ юноши и еле заметно усмехнулся: - Ты такой нежный... Больше не боишься меня? Я не обижу, обещаю! - теплые руки скользили по спине Рюноскэ, забираясь под невесомую ткань одеяний и прижимая брюнета к пылкому рыжеволосому шахзаде. - Я вас опасаюсь, шахзаде. Но не боюсь. Почему... это так важно для вас? Ведомый сильной рукой на его спине, Рю прижался к нему плотнее. Он говорил и спрашивал очень осторожно, давая понять, что не настаивает на ответе. Всё же он не мог до конца понять его мотивов, хоть и был непосредственным участником конфликта. - Потому что для меня важно, чтобы моё сокровище не боялось меня и доверяло мне. Иначе смысл? На одном страхе и подчинении далеко не уедешь. - пожал плечами молодой принц. - Да, я умею, как ты видел, быть жестоким, но с теми, кто мне по душе, предпочитаю оставаться ласковым... - То, что я увидел меня очень... впечатлило, шахзаде Чуя. Он совсем немного отстранился, осматривая его. Но, из-за тоталитарного воспитания, лишний раз не мог взглянуть на его лицо. - Предпочитаете идти более сложным путём? Легко улыбнувшись, юноша снова прильнул к нему. И правда. Стоило хоть что-то сделать по своей инициативе - стало легче. - Что-то вроде того... - тихо усмехнулся Чуя, видя, что Рюноскэ наконец-то начал двигаться чуть более свободно, чем раньше. Менее скованно и неуверенно. Что радовало принца, который явно хотел приучить этого прекрасного парнишку к себе. Рыжеволосый принц осторожно погладил юношу по спине, опускаясь ладонью ниже, к упругим ягодицам и узким бёдрам. Да, возможно, торопился, но уж очень хотел показать Рю, что секс - это не одна лишь боль. Рю только брови поднял, явно удивлённый честным ответом. Наверное, было странно после произошедшего вообще тянуться к человеку, но просто хотелось хоть какого-то тепла и ласки. Фаворитам гаремов прощалось многое, давались все блага мира. Любая еда, украшения, одежда, привилегия и возможности, но вот чувства были не для них. И это печалило. Но сейчас было не до этого. Он ловил короткие минуты. Рука спускается ниже, и Рюноскэ едва заметно вздрагивает, но не отстраняется, в ответ только забираясь пальцами под ткань на его груди, и скользит ими ниже, шумно выдыхая. Не то чтобы он легко отделался. Чувствовал он, что долго будет снова к прикосновениям такого плана привыкать. Но хоть не шарахался от братьев, как чёрт от ладана. - Всё хорошо... - шепчет в ответ шахзаде, горячими губами скользя по открытой шейке, зацеловывая оставшиеся от ошейника Дазая следы. Он ощущал дрожь прижатого к нему паренька, но был уверен, что сможет убедить его в возможной безболезненности соития с ним. А пока... Ладони поглаживали и массировать ягодицы парнишки, губы - зацеловывал бледную кожу, а вот бедром Рюноскэ вполне мог ощутить весьма твёрдую заинтересованность в нём, как в партнёре для занятий любовью. Рю никак не мог решиться прервать его, особенно когда губы коснулись шеи. Он снова шумно выдохнул, немного нервно сглатывая. Ему были незнакомы подобные ощущения, и это вводило в ступор. Руки легко сжимают ягодицы, и он чуть усмехается, чувствуя его весьма твёрдую... точку зрения. - Подождите... шахзаде. Он чуть отстраняется, слезая с его колен, и, повернувшись, снова садится не его колени, прикусив легко губу, но уже лицом к нему. Ну конечно, он смущался, но старался ответить на его ласки. Такая храбрость мальчика радовала шахзаде: Рюноскэ постепенно становился смелее и активнее. Чуя неторопливо скользнул ладонью по паху юноши, стягивая с него тонкие штаны и бельё, приласкав высвобожденный член и явно наслаждаясь этим ощущением. - Видишь? Всё может быть очень приятно... Но, в отличии от шахзаде, Рю не мог расслабиться. Он и правда боялся. Боялся близости, что снова больно будет. И даже сейчас не мог отпустить ситуацию. Он прикусил губу, невольно касаясь его руки, и, только чувствуя уверенную ласку, выдыхает, вновь опуская голову. - Д... да, шахзаде Чуя... Аж запинается он, не понимая что делать дальше. - Выдохни, Рю, просто расслабься, - тихо произнес рыжик, поглаживая отвердевшую плоть своего любимца. Он улыбнулся ему, снова приникая к тёплым губам поцелуем, кончиками пальцев пробегая по головке и стволу, щекоча уретру, явно наслаждаясь тем, насколько чувствителен его милый сероглазый мальчик. - Я не... Я попробую, шахзаде. Тут же исправился парень, выдыхая шумно. Он чуть подрагивает, легко подаваясь к нему навстречу. Рю явно терялся в ощущениях, сглатывая. И снова губы на его губах. Рюноске чуть прижимается к нему, осторожно пальцами забираясь под его одежду. Было немного неудобно, но не просить же его раздеться, или вообще переместиться на более горизонтальную плоскость. Он невольно, не сдержав себя проводит ногтями. Несильно совсем, не оставляя и малейшего следа, и тут же, извиняясь, проводит по этому месту пальцами. Чуя тем не менее сам поднялся, не отреагировав негативно на поцарапывания своей светлой кожи. Он, придерживая юношу под ягодицы, отнёс его к постели и уложил на спину. - Если станет страшно - говори об этом, хорошо? - мягко попросил рыжий шахзаде, огладив бёдра частично раздетого брюнета обеими руками. - Да, шахзаде... Но ведь знал, что не скажет, даже если испугается. Хотя и правда: принц не причинил пока и малой боли, оставаясь нежным и даже галантным даже в такой ситуации, и в таком состоянии. Он чуть выдыхает, и, глянув на него, руками чуть стягивает с него одежду. Ну ладно, надо было признать, что младший принц нравился ему. Меньше немного, чем старший, но всё же. А Чуя старался доставить юноше удовольствие, медленно обнажив его до конца и, нависая над ним, лаская его аккуратную сочащуюся смазкой плоть. Он зацеловывал его губы, жарко шепча: - Какой же ты нежный... Красивый... Чувствительный... Не сдерживай стоны, если хочешь. Твой голос прекрасен... Рю чуть покусывал губу, наблюдая за ним. Сначала он не смог бы отказать ему, а сейчас просто не хотел. Зачем? Если и правда было приятно. Пальцы немного дрожали, когда он расслаблял пояс на его одежде, осторожно проводя по плечам, скидывая лёгкую ткань. Вроде ему дали определённую вольность в действии, ведь Рю был максимально неопытен, а не зная как ублажить своего владельца... От этой мысли внутри всё напряглось. Не зная как ублажить своего владельца - существовать было тяжело. Чуя же не торопил юношу, предпочитая, чтобы тот расслабился в его руках и хоть немного проявлял инициативу. Понял, что можно и самому получать удовольствие, а не только дарить его партнёру. Поэтому принц продолжал ласкать Рюноскэ, изучая это нежное тело, находя самые чувствительные точки и оглаживая их. И соски парнишки не остались без внимания: склонившись, рыжик исцеловал их, вбирая губами, посасывая и щекоча кончиком языка. - Ты такой сладкий.. - проурчал он, напоминая довольного кота, которому позволили полакомиться свежим парным молочком. - Стыдно так... Получать ласку и правда было крайне неловко, даже стыдно, но всё же парень понемногу расслаблялся, довольно выдыхая, когда губы коснулись соска, и уже совсем не сумев сдержать тихого стона. Совсем оробел парень. И куда делась привычная язвительность и непримиримый нрав? Неужели его настолько напугало такое разное отношение братьев к нему? Бескомпромиссный, местами даже жестокий Дазай, и его брат Чуя. Ласковый, справедливый... страстный. Рю обязан был выучить поведение их обоих, расположить к себе, и только тогда можно было задуматься о том, чтобы попросить о том, ради чего всё это и было. Любовник двух господ. Забавно. Наконец он расслабляется, отпуская произошедшее. Почти... Рю чуть приподнимается, пока несмело касается пальцами его шеи, скользит ниже к ключицам, и сам касается губами его шеи, и снова пальцами ниже и на спину. Не торопится, изучает тело, следя за его реакцией. Слыша нежный стон, принц улыбнулся: кажется, его цветочек начинал привыкать и раскрываться ему. И это безумно радовало: видеть в постели Чуя хотел наслаждающегося партнёра, а не запуганное безинициативное бревно. Он почувствовал, как собственная одежда покидает тело, и даже слегка приподнялся, чтобы Рюноскэ было удобно его раздеть. - Ты такой нежный... Такой... Прекрасный, - горячо выдохнул рыжик, откровенно любуясь видом, открывавшиеся его взору небесного цвета глаз. Парень немного совсем отстраняется от него, приподнимается легко, касаясь его шеи языком, губами скользя по ней. Ему было страшно, и его правда напугало то, что было между ним и Дазаем, но винить было некого, кроме самого себя. Можно было, конечно, обвинить смотрителя, но... А вот штаны вызвали массу вопросов. Он только и смог, что пояс распустить, уже куда смелее касаясь его груди, скользя по ней к животу, отмечая про себя места, где ему было приятно. Чуя не торопил своего милого наложника, но со штанами решил немного ему помочь. Он приподнялся, раздеваясь до белья сам, и улыбнулся, прикасаясь тёплой изящной ладонью к щеке юноши: - Тебе так идёт смущение, Рюноскэ. На твоей прекрасной белоснежной коже румянец смотрится невероятно мило... И снова Рюноскэ послушно взгляд отводит, смотря куда угодно, но не в глаза, и прижимается щекой к ласкающей руке, чуть касаясь губами его ладони. Чуть отстранившись приподнимается, довольно вздохнув, когда теперь появилась возможность коснуться губами его плеча, и скользнуть ниже к ключицам. Видя, что юноша наконец расслабляется, принц улыбнулся и позволил продолжать себя изучать. Вот только нетерпение было сильнее него самого, поэтому он и тоже ласкал своего партнёра, зацеловывая бледную кожу и откровенно любуясь им. - Ты готов? - тихо спросил Чуя, ведь, в отличие от братца, изнасилование он не считал удобным и полноценным сексом. Ему важнее было, чтобы и он, и наложник были удовлетворены полностью. Чтобы после ночи с ним обитатели его гарема мечтали о повторении, а не боялись, молясь всем богам, чтобы шахзаде снова не пришёл. А парень, не торопясь, его изучает, прижимаясь легко, и уже смелее изучая губами его тело. И то и дело отстраняясь, давая простор для действий ему, чувствуя как возбуждение очень медленно накатывает. - Да... Чуть кивает Рю, и, забывшись, поднимает на него взгляд, тут же отводя его. Да ну, не могло быть такого. Чтоб оба брата за него так вцепились. Что один, что другой настаивали так на его нахождении рядом с ними. Вот только и правда. Он боялся того, что будет с ним через неделю, когда он уже полностью отойдёт. Хах, да ну, всё равно наложники, даже самые любимые дольше ночи не оставались. Для этого нужно было плотно застесть в сердце шахзаде. - Я разрешаю тебе смотреть на меня, Рюноскэ. Когда мы в постели - ты - мой партнёр, и я очень хочу видеть твоё лицо, когда тебе хорошо. - принц отстранился, лишь чтобы принести ароматное розовое масло и начать готовить своего любимого наложника. Он зацеловывал его, ласкал и нежил, даря всё то, чем парнишка был обделён. - Правда? Рю даже словам не поверил, поднимая на него глаза. И правда не злится. Хотя это и запрещено было строго настрого. Парень только сглотнул, наблюдая за его действиями. Его ласкали, его любили и купали в абсолютной нежности. Парень ложится, и сам несмело подаётся к его рукам, стремясь получить больше ласки, ведь в его первую ночь он был этого лишён, да и так и будет дальше. - Правда, мой хороший... - улыбнулся рыжий шахзаде, покрывая короткими поцелуями тонкую шейку любимца. Когда пальцы в теле Рюноскэ скользили куда более плавно, Чуя прильнул к губам брюнета, горячо выдохнув в них: - Я буду стараться сделать всё максимально приятно... Обещаю, - и плавным толчком вошёл в, похоже, не до конца зажившее нутро юного наложника. Рю медленно расслабляется, выравнивая сбившееся дыхание. Он словно искал подвох в его глазах, и, не найдя, только нервно кивает. - Ладно... И тут же болезненно стонет, цепляясь в его плечи, и стараясь не сбиться с ровного дыхания, что было крайне сложно. Расслабляет судорожно сжавшиеся мышцы, и снова прикрывает глаза, губы кусая. Молодой принц позволяет юноше под собой привыкнуть и только после этого продолжил движение. Он ловил губами дыхание Рюноскэ, такое горячее и сладкое, что хотелось его испить, как лучшее из вин. И двигается так плавно, что после больше не встречает сопротивления мышц брюнета, покрывая искусанные губы сотнями поцелуев и чувствуя, как трётся член партнёра о его кожу, зажатый между животами. Рюноскэ только чуть глаза отводит. Конечно, ничего зажить не успело бы... За несколько часов-то. Но он просто не имел никакого права отказать шахзаде, который мало того что вернул его обратно, хоть временно, хоть как-то, простил то, что Рю натворил, да ещё и обращался с ним, как с самым ценным сокровищем. Он чуть болезненно стонет в его губы, отвечая на поцелуи, стараясь дышать ровнее. Его член так тёрся о мягкую кожу шахзаде, что это и правда помогало отвлечься. Молодой мужчина старался отвлечь юношу от неприятных ощущений, зацеловывая его нежное бледное, но сейчас так прекрасно украшенное румянцем лицо, и продолжает движения, погружаясь немного глубже и резче с каждым толчком. Вот только в постели принц не был эгоистом и сперва всегда доводил до пика партнёра либо партнёршу. Поэтому он позаботился тем, чтобы приласкать юношу, отвлекая его глубоким, страстным поцелуем, полным огня и желания. Парень немного губу прикусил, стараясь дышать нормально. Конечно, он был готов терпеть. Когда в самый первый раз достаётся совсем иной партнёр, и тебе просто вбивают, что секс - это больно, что это неприятно, но сейчас ощущения были совсем другими. Парень чуть бёдрами качнул, двигаясь навстречу, и тихо постанывая, хотя мысли о том, что он не заслужил просто колоколом долбила в голову. Он снова смотрит на него, даже понимая, что взгляд уже плывёт, он не смел забываться, отвечая на поцелуй, стонами давая понять охране за стеной, что происходит в данный момент. Чуя же, слыша столь звонкие и нежные стоны, улыбнулся, продолжая двигаться. Ему импонировало то, насколько сейчас юноша в его объятиях счастлив и удовлетворен. Будет, когда достигнет пика наслаждения. А пока... Размеренные, ускоряющиеся движения, нежные поцелуи, запах разгоряченных тел и шёпот, проникающий, кажется, в самые глубины подсознания: - Моё драгоценное сокровище... - Вы... такой ласковый... Шахзаде... Еле проговорил он, чуть ли не с каждым стоном на стон срываясь. Мысли всё сильнее бились в голове, не давая расслабиться, отпустить себя. Он только посмотрел в его глаза, чуть ли не молясь, чтобы он понял его мысли. Своим самобичеванием Рю доводил себя, и так боялся довести его, поэтому молчал, втайне надеясь, что он сам поймёт. Размеренные движения, горячий шёпот, который немного успокаивает, совсем чуть. Рю чуть губу прикусывает, и тянется к его губам. Молодой принц ответил на сладкий, неуверенный поцелуй юноши, углубляя его и тем самым будто пытаясь заставить наложника позабыть обо всех тревожащих его проблемах. Он оторвался от исцелованных губ, лишь для того, чтобы шепнуть: - Ты прекрасен, Рю. Просто доверься удовольствию. Расслабься, всё хорошо, я никогда не причиню тебе боли... - рыжеволосый парень крепче прижал хрупкое тело к себе, так, что член Рюноскэ оказался зажат между ними, и ускорил темп, осознавая, что сам вот-вот кончит. Рю только и смог, что судорожно застонать в его губы, и, только когда он сам отстранился, смог неуверенно глянуть в его голубые глаза, и совсем немного улыбнуться. Брюнет кивнул. Мысли пускай и не исчезли, но хотя бы отошли на задний план, давая мальчишке прочувствовать происходящее. Конечно, для не были в новинку знание о близости, но практики-то не было. Он впервые действительно получал то самое удовольствие. Прижавшись к нему доверчиво, он только лицо спрятал, потираясь о него собственным членом, и устраивая на нём бёдра, обнимая ногами, и чуть расслабляя их, чтобы дать ему простор для действий. Наконец мальчишка, этот ершистый, трудноприручаемый зверёк, полностью расслабился. Чуя прекрасно это ощущал, двигаясь глубокими, плавными толчками в нём, целуя тонкую шею, шепча всякие глупости, словно это хоть немного могло компенсировать то, что сотворил с Рюноскэ его брат. Сам принц явно испытывал удовольствие, граничащее с оргазмом, но... Держался. Парень на время отпустил мысли, давая себе шанс расслабится. Он откидывает голову, совсем чуть губу прикусывая. Конечно, он себе мало что позволял. Мало того что его уламывали, обласкали, изнежили. Нет, он изо всех сил сдерживался, желая, чтобы сначала получил удовольствие старший, а не он сам. Качнув головой чуть, Рю сжал мышцы внутри, следя за его реакцией. Но принц не был бы собой, если бы позволил эгоистично лишь себе получать удовольствие. Нет, он всегда заботился о партнёре: зацеловывая его, лаская, Чуя доводил его до пика, до состояния, когда наложник (или наложница) уже не представляли иного способа получить столь незабываемое удовольствие. Поэтому толчки продолжились, а горячие губы покрывали столь любезно подставленную шейку с белоснежной, но покрытой засосами и следами от ошейника Дазая следами. - Шахзаде Чуя... Еле выговорил Рюноскэ сквозь стоны. Он толкался навстречу, то и дело поднимая на него глаза. Потом у него не будет на это шанса. Потом будет стесняться, потом мучиться совестью... Сейчас уже даже думать сложно. Несколько толчков, и юноша не выдерживает, кончает, захлёбываясь стоном. Не спросив даже позволения. Шея пульсировала яркими следами, а тело просто било дрожью. Но он всё равно не позволял себе выдохнуть, расслабившись. Чуя, ощущая, как замерло и выгнулось под ним в оргазме тело юноши, не смог и сам удержаться. И даже не успел выйти из Рю, в отличие от брата. Так что... Кое в чём рыжеволосый шахзаде снова оказался первым. Крепко обнимая Рюноскэ и давая и ему, и себе отдышаться после фейерверка в глазах, Чуя мягко коснулся покрытого испариной виска с прилипшей к бледной коже чёрно-белой прядью: - Ты прекрасен, Рюноскэ. Моё нежное сокровище. Жемчужина моего гарема... Последние толчки после оргазма были совсем немного неприятными, но это окупалось пережитым удовольствием. Рюноскэ только ноги с Чуи скинул, жадно ловя ртом воздух, и закрывая глаза. Шахзаде шептал нежности, а Рю и слова произнести не мог. Даже звука. Прошло немного времени, а он всё равно не мог ничего сказать. Глаза закрыв, старался успокоиться. Поняв, что парнишка снова смущается и закрывается от него, Чуя вздохнул: - Напоминаю, что, пока мы в постели, тебе разрешено смотреть на меня и обращаться ко мне, Рюноскэ, - ему нравилась покорность брюнета, но... Шахзаде предпочитал, чтобы его партнёр был искренним с ним и с собой. Парень немного выдохнул. - Я помню, шахзаде Чуя, но мне безумно стыдно после произошедшего. Рю собрался с мыслями. - После всего произошедшего, Вы меня защитили, приняли к себе, договорились со своим братом, дали ещё больше привилегий... Да и... я не буду повторяться о том, что мне с Вами было хорошо, но... Я просто не понимаю, чем я заслужил? Это заставляет чувствовать себя... особенным что-ли... - Ты и есть особенный. Ох, если бы я в ту ночь, когда ты танцевал мне, не уснул... - вздохнул Чуя, медленно перебирая пальцами тёмные пряди волос юноши. - Тогда Осаму не смог бы вообще претендовать на тебя. Я надеюсь, после недели с ним ты выдержишь. Хорошо хотя бы, что сначала - моя неделя. И надеюсь... Что он быстро устанет от этой игры. - Вы не виноваты, шахзаде, я был удивлён, только и всего. Парень прикрыл глаза. - Не думаю, что он скоро устанет от этой игры, хотя, кто знает. Вы и так выставили максимально комфортные условия для меня. Хоть жив и относительно цел останусь. Рю выдохнул. Разоткровенничался, нехорошо. Но обсудить нынешнее положение было не с кем. - Я просто не понимаю... Шахзаде Дазай отказался от меня. А тут... И, как в противовес своим словам, зевнул, хотя вроде выспался, присмирел. Это было ещё более странно, чем вообще всё, что происходило. Хотя после того, что произошло - вообще не хотелось даже нос лишний раз высовывать. Не в его характере быть таким послушным, но всё было не зря. Братья обладали крайне мощными связями и влиянием. Ради благородного дела можно было и поумерить пыл. Стук в дверь, и Рю торопливо прикрывается ниже пояса, и глаза отводит, но не отстраняется от него. Хотел прикрыться, а сам только ещё более пикантный вид создал. И только после разрешения в комнату с поклонами вошёл смотритель гарема. Рука его была на перевязи, и тут впервые Рю стало за это неловко. Он было напрягся, но тот всего лишь предложил сделать ванную, или подать обед. И застыл в ожидании решения принца.