«Love songs»

***

      Сид лениво развалился на водительском сидении машины. Он пристроил локоть в открытом окне, темные очки съехали на нос, а пальцы постукивали по рулевому колесу. Его поза кричала о том, что он расслаблен, и именно такое впечатление Сид хотел произвести. На самом деле он находился в ожидании. Правда, сам не до конца понимал, чего именно ждет. Неужто, что тот, к кому он приехал, сам выйдет ему навстречу? Нет, это определенно было против всех правил. Потому Сид так же лениво потянулся, повел плечами, выключил радио и выполз из машины, громогласно хлопнув дверью. Он как раз поднял глаза на вывеску лавки, когда за его спиной одобрительно присвистнули.       — Машинка что надо.       Сид обернулся. На крыльце, чуть сгорбившись, сидел жилистый старикашка. Его глаза были прищурены, а на губах играла плутоватая улыбка. Для такого старпера он был уж очень жизнерадостным.       — Спасибо, дедуль, — усмехнулся Сид, любовно проведя ладонью по глянцево-черной крыше своего Такера. Сам он был глубоко убежден, что такую тачку мог не оценить только идиот. К тому же она чудесным образом выглядела, точно только вчера сошла с конвейера.       — Конечно, она не так хороша, как моя ласточка, — самодовольно прибавил дед, — но тоже высший класс. Не хочешь поучаствовать в выставке?       — Я подумаю, — обронил Сид, разворачиваясь. Его ждало важное дело, и он не был намерен тратить время на болтовню, пусть даже и о своей крошке.       На двери не было звоночка, а Сид мог быть тихим, когда хотел, потому какое-то время его блестящее присутствие оставалось незамеченным. Он огляделся. Лавка оказалась куда больше, чем казалась снаружи, и должна была занимать не меньше половины первого этажа этого ветхого выкрашенного в красный здания. Однако свободного места тут было мало, все пространство занимали стеллажи, подставки или просто коробки с пластинами, бобинами и кассетами, а также небольшой прилавок. Какого цвета были стены, определить было невозможно — они все были увешаны разномастными постерами и афишами. Здесь не было ни одного окна, и Сид не сразу понял, откуда в помещении столько света. Его источник обнаружился, когда он задрал голову к потолку, возвышавшемуся на целых пятнадцать футов. И, ухмыльнувшись, хмыкнул.       — Стеклянный купол, надо же, — негромко произнес Сид, — Кто-то не изменяет своим привычкам.       Стоящий у дальнего стеллажа молодой человек замер, словно не веря своим ушам, а затем обернулся. В руках он сжимал увесистую стопку виниловых пластинок.       — Змий, — ровно проговорил он.       — Ангел, — тут же отозвался Сид, приспустив стекла очков. — Соскучился, детка?       На лице того мелькнула тень улыбки, но он тут же закатил глаза. Это было очень знакомо, но в то же время непривычно. Такое обычно адресовалось кому угодно, только не ему. Сид надеялся, что он не налажает и опять все не испортит, к чему у него был прирожденный талант.       Ангел опустил стопку пластинок в ближайшую коробку и пошел в его сторону. Правда, как оказалось, шел он к высокому и узкому прилавку в углу лавки, а не к нему, но Сид не растерялся и отправился в том же направлении своей вальяжной походочкой. Ангел выглядел необычно современно в красной клетчатой рубашке, синих джинсах и тимберландах, которые так облюбовала нынешняя молодежь. Он и сам казался почти подростком. Идеально уложенные, очевидно, с утра волосы немного растрепались, и несколько прядей подало на высокий светлый лоб, синие глаза смотрели пристально, но без враждебности. Гребаное совершенство, как всегда.       — Милый магазинчик, — сказал Сид, беспардонно устраивая локти на прилавке. — Решил остепениться или… — он вспомнил старика на крыльце, и его осенила внезапная догадка. — Ты снова завел себе людей?       Ангел вздохнул и возвел очи горе. Это был их не первый разговор такого толка.       — Не завел, они же не животные, — с укором промолвил он. — Просто… Их сын и невестка пропали, у них больше никого нет, и…       — И ты великодушно решил взять их под крылышко? — вздохнул Сид. — Мало груза всего мира, так надо поработать сверхурочно?       На самом деле это не было преувеличением. Человечество всегда было приоритетом Ангела, сколько он помнил. Люди были забавными созданиями, и Сид сам проникся к ним симпатией с первой встречи, но по чину ему полагалось не забавляться людьми, а искушать их, что оказалось делом довольно простым с самого начала. Они-то и встретились после его первого и оглушительного успеха, результатом которого стало изгнание человеков из Райского сада.       Ангел был восхитителен в своих развевающихся одеждах и с трепетавшими на ветру белоснежными крыльями, вот только в глазах его плескалась такая тоска, которую не полагалось переживать небесным существам, не имеющим понятия, что такое Падение. Тогда Сид впервые и задумался о том, что исчезающая вдали парочка могла быть не просто очередной игрушкой Бога, а чем-то намного-намного большим. Чего ж еще по ним так убиваться?       — Они так дороги тебе, пернатый? — спросил Сид, когда наконец-то вскарабкался на отвесную стену Эдема. — Что же ты тогда не пошел за ними?       Тогда он просто хотел разрядить обстановку, может быть, на минутку вывести ангела из дурацкого неоправданного сплина. В общем-то, получилось. То был самый первый раз, когда ангел наградил его испепеляющим взглядом, и, Сид был уверен, дело было именно в его словах, а не в поступке. Тогда-то ангел стал для него Ангелом, а подобные взгляды — тем, что он хотел заполучить любой ценой. Ангел действительно отправился вслед за людьми, и позже Сид присоединился к нему по долгу службы.       — Они мне понравились, — пожал плечами Ангел, — почему бы не сделать доброе дело?       Сид закатил глаза и склонил голову на бок.       — Тебе все нравятся, радость моя, — сказал он, ликуя от того, что Ангела привычно передернуло от этого обращения. — Проще перечислить тех, кто тебе не по нраву. Думаю, мне хватит пальцев одной руки.       Сид придвинулся чуть ближе, и между ними остались считанные дюймы. Ангел поджал губы.       — И что с того? В людях много хорошего.       — Не так уж и много, Ангел. Только ты в это веришь.       Откровенно говоря, люди оказались существами достаточно кровожадными. Во втором же поколении они познали грех убийства. Немногим позже они открыли для себя неравенство и неоправданную жестокость, плоды которых пожинали до сих пор. Но были среди них и те, кого без преувеличения можно было назвать святыми. Они были настолько близки к Богу, что Аду нечего было и думать зариться на их души. Они любили других людей так же сильно, как синеглазый ангел, покинувший ради них Райский сад и отправившийся за ними в новый неизведанный мир. Однажды Сид рискнул предположить, что все благие дела Ангела — лишь результат его чувства вины за то, что он не справился со своей единственной обязанностью стража, и очень скоро пожалел об этом. Тогда, к несчастью, у них обоих в руках было оружие, и несколько едких слов чуть не стоили ему физической оболочки. С тех пор Сид на этот счет не высказывался, по крайней мере, с клинком в руках — по счастью, Ангел был слишком благороден, чтобы напасть на безоружного.       — Кто-то же должен. И это будет долгий разговор, — предостерег он, делая шаг назад, от чего уголки губ Сида поползли вверх. — Лучше скажи, как ты меня нашел и зачем?       Найти Ангела всегда было довольно просто. Нужно было лишь прислушаться к молве и поискать самого храброго рыцаря, самого благочестивого священнослужителя, самого бескорыстного лекаря или просто единственного доброго самаритянина на всю округу. Места, где оказывался его Ангел, начинали процветать, даже если вокруг бушевали голод, войны и эпидемии, Сиду лишь оставалось найти этот лучик света и полететь на него словно мотылек.       — Довольно легко. Ты мне в прошлый раз все уши прожужжал про дивную американскую музыку, а лавок вроде твоей немного в это время-то. Да и нулевой уровень преступности в таком районе города на Восточном побережье… Это было почти очевидно.       Ангел снова вздохнул, но на сей раз не закатил глаза, а улыбнулся. Кривовато, но абсолютно открыто.       — Очевидно, — повторил он. — А причина?       Хотелось бы Сиду, чтобы причиной была эта улыбка или даже что-то еще более сентиментальное.       — Это вряд ли тебе понравится, — прямо сказал он. — Зреет одна заварушка, покрупнее прежних. И ваши снова в этом замешаны.       Улыбка тут же исчезла с лица Ангела, точно ее и не было. Он нахмурился и выпрямился.       — Уверен?       Сид развел руками.       — Это будет громко. Если не помешаем, само собой. Не конец света, но… Ну да ты и сам знаешь, что они могут.       — Знаю, — холодно бросил Ангел.       Он реагировал так всякий раз, потому Сид терпеть не мог приносить подобные вести. Но что поделать — такова расплата за наивность и долгую безоглядную веру в то, что ангелы с маленькой буквы — нечто большее, чем просто бездушные машины.       — Обсудим это вечером в другом месте.       Сид понимающе кивнул.       — Ужин. Я знаю одно славное местечко, да и в тот раз трапеза, кажется, была за тобой?       «Трапеза» — слишком громкое название для разделенного на двоих скудного армейского пайка, но тот августовский вечер в Гренобле под конец Нормандской операции скрасила бутылочка замечательной граппы, которую Сид прихватил вместе с документами погибшего бойца, когда делал ноги из гарибальдийской бригады. Та встреча действительно была неожиданностью — он точно не рассчитывал встретить знакомых среди войск союзников, но по чистой случайности столкнулся с молодым полевым врачом, с которым был знаком тысячи лет и с которым к концу вечера надрался в стельку.       Видимо, для Ангела это тоже было приятным воспоминанием — его хмурая сосредоточенность дала трещину. Он кивнул.       — Значит, договорились? — на всякий случай уточнил Сид.       — Договорились, Змий.       — О, кстати, об этом. У меня теперь новое имя.       Ангел вскинул брови.       — И какое же? Асмодей? — и улыбнулся снова. Лукаво? Неужели?       Либо Ангел начал перенимать привычки у людей, а точнее у конкретных веселых старикашек с ретро-автомобилями, либо Сид не так уж хорошо его знал. Как бы там ни было, это его смутило. Самую малость. А когда такое случалось, он всегда вел себя одинаково.       — С-с-сидни, — протянул он, прищурив глаза и чуть вздернув подбородок. — Гифальди.       — Хм… Звучит неплохо, — сказал Ангел после небольшой паузы, — подходит к твоему новому стилю. Кстати, гризеры? Серьезно?       — А что такого? — тут же возмутился Сид, позабыв о том, что полминуты назад включил искусителя. — По крайней мере, я не вырядился как лесоруб, Ариэль.       Ангел рассмеялся, на миг опустив глаза, а когда поднял их, они заблестели, загорелись.       — Ну да. Я, к слову, тоже. Называюсь теперь иначе, то есть.       — О, и как же? Пол Баньян? — ввернул Сид, красноречиво окинув его взглядом с головы до ног.       Ангел покачал головой, улыбаясь уже одними глазами. От этого движения на его лоб упало еще пару светлых прядок.       — Арнольд.       — Арнольд, — повторил Сид, точно пробуя новое имя на вкус. — Шотмэн, стало быть? — предположил он, припомнив вывеску лавки.       — Точно. Арнольд Шотмэн. Что думаешь?       Глаза Сида округлились, и он чуть было не выпалил: «Тебя правда это интересует?». К счастью, глаза были скрыты темными очками, а за остальное стоило благодарить только его образцовое самообладание. Можно сказать, удалось сохранить лицо.       — Тебе идет, — небрежно обронил Сид, — идеальное имя для святоши вроде тебя. Что ж, кажется, мне пора…. Увидимся вечером, я заеду в семь, будь готов и приоденься, что ли, в этих тряпках тебя никуда не пустят. Чао, мистер Шотмэн.       Он был уже на полпути к двери, когда в спину ему прилетели сдержанный смешок и вполне отчетливое «конечно».       Только устроившись на дьявольски удобном водительском сидении своего Такера, Сид позволил себе расслабиться. Он уже завел мотор и собирался тронуться, когда заметил на переднем сидении коробочку. Взяв ее в руки, Сид понял, что это кассета. У нее была обложка с плавающим в синей воде бассейна младенчиком и черной расплывчатой надписью «Nevermind». Недолго думая, Сид достал кассету и сунул ее в прорезь автомагнитолы.       Когда заиграла третья по счету песня, Сид понял, что улыбается. Не усмехается, не ухмыляется и даже не скалит зубы, как пристало приличному демону, а просто улыбается. От этой улыбки заболели щеки, и даже немного свело челюсть.       — Чтоб тебя, Ангел! — проворчал Сид, откидываясь назад и закладывал руки за голову, но продолжая растягивать губы в безмятежной улыбке.       Он знал, даже не глядя в зеркало, что так улыбаются только обдолбанные, блаженные и влюбленные идиоты, но Сиду было решительно все равно.