Flame of Love 2

POV Автор       Первые недели прошли в тяжелейшем затишье с тех пор, как в рядах группы появилась Моргунова. Серябкина старалась максимально избегать Катю, чтобы не омрачать новенькой осваивание в ПЦ. А Кищук словно совершенно потеряла интерес после той стычки в кабинете Фадеева, продолжая играть в дружбу перед милой Таней, как предписали правила группы. Наигранных улыбок, проскакивающих между бывшими любовницами стало настолько много, что даже Моргуновой стало не по себе от гадского ощущения потерянности. Новенькая словно пребывала посреди поля боя, хоть и соперники выжидающе сидели по обе стороны баррикад в мнимом перемирии.       Осложняло ситуацию то, что весь продюсерский центр стал замечать слишком помутневший взгляд Серябкиной, который сопровождался закрытыми одеждами с длинными рукавами. Напряженная обстановка вокруг окольцевала серебряную группу, отчего близость первого концерта в новом составе окончательно превращалась в ожидание своеобразной казни.       На сцене Тане стало немного легче, когда она увидела взаимодействие вдруг оживших девушек. Превратившись в одно безупречное целое, Катя с Олей переходили с одного конца сцены на другой и захватывали в свой водоворот эмоций новенькую, подталкивая ее к зрителям. Одухотворенная атмосферой, Моргунова выступила с некоторыми ошибками, но все же довольно прилично для первого раза. Но стоило только девушкам преступить закулисье, как все веселье мгновенно улетучилось, Серябкина молча переоделась в гримерке и поспешила к выходу на улицу.       — Оль, как я выступила вообще? — настойчивая Моргунова позвала девушку, едва не ухватив ее за руку. Серябкина довольно резко развернулась, почти сбив новенькую с ног. Возникла неловкая пауза, пока колючие шоколадные глаза изучали Таню. Проследив за ситуацией, Катя подошла к блондинке и приобняла ее за плечи.       — Ты — большая молодец, Тань! Я в первый свой концерт лажала гораздо больше, — Кищук с вызовом посмотрела на напряженную шатенку, как хищник смотрит на свою жертву.       — Достойно, но можно лучше, — поджала губы Оля, буквально позволяя Кате немного повлиять на состояние, бушующее в душе Серябкиной. Как же хотелось вернуться в свою квартиру и, возможно, даже принять новую дозу эйфории.       Молчаливая борьба продолжалась недолго, Оля натянуто улыбнулась Моргуновой и покинула гримерку, оставив Кате шанс разбираться во всем самой. Как только дверь за шатенкой закрылась, Кищук напряженно выдохнула и зарылась руками в свою идеальную прическу.       — Что происходит между вами? Я думала, что вы все дружны, — Таня недоуменно посмотрела на беснующуюся по гримерке Кищук. Катя оскалилась, словно переживала головную боль.       — Мой тебе совет, Тань, — Катя присела на диван и похлопала ладонью рядом, призывая присесть. — Не обращай внимания на выскакивания Оли, у нее последнее время в личной жизни все не очень хорошо, вот и бесится.       — Я просто в такие моменты не знаю, куда мне деться, все же вы — титаны группы, ваши ссоры меня пугают, — немного сгорбившись, присела на диван Таня и нервно покрутила свое кольцо на пальце.       — Ты главное держись рядом, я помогу тебе избежать гнева Оли, — рассеянно рассмеялась Кищук и легонько похлопала блондинку по плечу. — А сегодня ты действительно молодец, поздравляю с крещением.       Таня подхватила смех Кищук и почувствовала себя более расслабленно. Хоть кто-то в группе не хотел загнобить ее в первые же моменты погружения во всю концертную кутерьму. Неназойливый стук прервал беседу девушек, дверь приоткрылась, и на пороге появился немного растрепанный молодой парень. Заметив сидящую на диване Катю, он оживился и подошел ближе.       — Ты как раз вовремя, мне только переодеться, — сделала неопределенное движение рукой Катя, выгоняя парня из гримерки. Легко улыбнувшись, Ваня тут же ретировался со словами, что будет ждать на парковке.       — Твой парень хорош, — ободренная разговором, Таня вскочила и принялась одеваться, не замечая, как от ее фразы Кищук скривилась, будто до сих пор не осознала, что у нее есть парень. Девушки разошлись от гримерки в разные стороны, и Катя, с трудом заткнув свою шумящую от мыслей голову, села в машину. Выдохнув, девушка поцеловала Ваню в щеку и уткнулась в бесконечную ленту инстаграма.       Следующие концерты происходили один за одним, и Катя все больше замечала безумие Серябкиной, граничащее с глобальной ненавистью. После очередного выступления, когда Оля почти сразу, как обычно, решила сбежать домой, она споткнулась о брошенную впопыхах сумку Моргуновой, и превратилась в дьявола.       — Таня, мать твою, почему нельзя класть свои шмотки в угол? — зарычала Серябкина на ошалевшую блондинку и замерла, когда рядом с Таней появилась Катя. Как всегда Кищук возникла в тот момент, когда Оле так нужно было на кого-то сбросить свое раздражение.       — Может хватить гнобить по всякой херне Таню? — Катя встала прямо перед шатенкой и закрыла собой смутившуюся Моргунову.       — А ты прямо-таки ее защитница стала, — Серябкина заулыбалась, чувствуя внезапно появившееся веселье. Резкие перепады настроения давно стали ее лучшими друзьями. — Неужели девочка тебе понравилась?       — Это твоя прерогатива — любить новеньких, Серябкина, давай не переходи на личности, — сквозь зубы зашипела Катя, молясь о резком прекращении разговора. Иначе Таня выслушает все то, что ей бы не нужно знать.       — Да? — Протянула вопрос Оля, опасно приближаясь ближе к девушке, глаза засверкали неудержимой злобой. — Тогда, может, поговорим о твоем синдроме проститутки?       Накалившуюся тишину разрушил гулкий звук пощечины, от которой Оля, казалось, чуть не потеряла равновесие. Схватившись за щеку с выступившим румянцем, Серябкина с большим трудом удержала желание не ответить Кате тем же. Оля надвигалась на Кищук потемневшим облаком, готовясь ударить «шаровой молнией».       — Ты слишком много на себя берешь, девочка, не забывай, что я могу намного больше тебя, — поразительный до дрожи шепот Серябкиной с трудом можно было отличить от шипения гремучей змеи.       — Верни мне ту Олю, которую я знала, — Катя подошла так близко, что смогла увидеть уже который раз расширенные зрачки Серябкиной. Удивление прошлось по жилам, оставив мурашки где-то на загривке Кищук. «Нет, не может быть… Только не химия. Она просто злая сейчас».       — А ту Олю ты начисто уничтожила, — ощетинилась шатенка, хищно обнажив зубы в улыбке. — Радуйся новой версии.       Ловко развернувшись на каблуках, Оля мимолетно уловила взгляд шокированной Моргуновой и улыбнулась еще шире. Черт бы побрал эту работу с отвратительно бесящей новенькой и делающей только хуже своими защитами Кищук. Серябкина уже знала, где точно хочет оказаться в этот вечер. Назвав адрес бара диспетчеру такси, Оля вышла на улицу и нетерпеливо посмотрела по сторонам. Желание забыться стало таким сильным, сродни ломке. POV Оля       В баре как обычно шумно и грязно, то, что нужно, чтобы забыться и расслабиться. Стоило только присесть за стойку, как тут же бармен налил мне несколько стопок. Вполне ожидаемо, что он уже знает мои пристрастия. В голове зашумело сразу после первой рюмки, но после нескольких стало полегче. Мир сгрудился вокруг меня и моей волшебной дозы эйфории, пока еще лежащей у меня в кармане. И я обязательно воспользуюсь ей, как только заглушу лишние эмоции.       — Оля? Ты что здесь делаешь?       Этот низковатый голос с хрипотцой я узнаю из тысячи. Он навсегда врезался в мою память жгучим пламенем и оставил там шрам. Но если совсем недавно эти шрамы затянулись, то сейчас они вновь кровоточат. А ещё к ним добавились новые. Игнорирую обладательницу голоса и залпом допиваю стопку крепкого виски. Не знаю, какую по счету.       — Оля!       Меня резко разворачивает и я чуть не падаю с барного стула, но чужие руки не дают мне этого сделать, удерживая мое равновесие. Поднимаю на неё свой раздражённый взгляд и прожигаю им ее.       — Отвали, — с отвращением отбрасываю от себя ее руки, которые не торопятся отпускать мое тело.       — Почему ты одна здесь? — не унимается она.       — Не твоё дело, — вновь тянусь к стопке, но понимаю, что она пустая. — Бармен! Сделай ещё три, — я сижу в этом клубе уже около часа, не отходя от барной стойки. Толпы танцующих людей раздражают и заставляют морщиться от отвращения к себе. Хотя, сейчас я ничем не лучше их.       — Нет, не стоит, ей уже хватит. Вы разве не видите? — накинулась с возмущениями она на паренька, который начал наливать мне виски. — У вас главная цель — напоить клиентов до состояния невменяемости? — она взяла меня за руку и требовательно потянула со стула. — Серябкина, пошли.       — Я сказала, отвали! — заорала я, пытаясь высвободить руку. — Что тебе вообще надо от меня? Откуда ты взялась тут?       — Сидела здесь с друзьями и увидела тебя. Ну идём же!       — Надо же, как интересно. Целыми годами не видимся и избегаем друг друга. А сейчас просто случайно встретились в одном из миллионов клубов города, — хихикнула я. — Кстати, тут играла твоя новая песня. «Вдох», кажется. Какое-то сопливое дерьмо. Рок тебе больше подходит, — я издевательски ухмыльнулась.       — Серябкина, идём со мной. Я не брошу тебя здесь.       — Меня и так все бросают. Я привыкла к этому, — усмехнулась я. — Знаешь, мне теперь так плевать на все. На все правила, принципы, на всех, кто окружает меня. Мне просто плевать, — я достала из кармана сигарету и закурила, с жадностью втягивая в себя отравляющий дым.       — Так может, поговорим об этом? Пойдём со мной. Я отвезу тебя домой, — мягко сказала Лена, продолжая тянуть меня к себе. — Идём, пожалуйста.       Сдавшись, кое-как слезаю со стула и, покачиваясь, иду вместе с ней к выходу из бара. Она усаживает меня в огромный белый Porsche на переднее и садится рядом на водительское. Выжидающе смотрит на меня, но мне уже перехотелось с ней говорить. После всего, что было.       — Вези меня домой.       — Где твоя машина?       — Стоит здесь на парковке.       — Подожди минутку, — она достала из кармана шубы телефон и набрала чей-то номер. — Денис, привет. Ты еще далеко не уехал? Отлично. Вернись сюда, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь, — она сбросила вызов и развернулась ко мне. — Мы дождёмся моего менеджера, который перегонит твою машину к твоему дому. А сейчас мы можем поговорить и выяснить, что произошло.       — Хватит притворяться, что тебе не все равно, — открываю окно и выбрасываю туда недокуренную сигарету. Они мне так надоели. Но без них мне будет ещё тяжелее. — Я уже давно не доверяю тебе. Неужели, блять, непонятно? — я раздраженно откинула волосы в сторону, не заметив, как рукав кофты обнажил часть моей руки.       — Оля, что это? — испуганно спросила Лена, схватив меня за руку, чтобы разглядеть поближе ранки с запекшейся кровью.       — Ничего! — я отдернула руку и спрятала ее в карман.       — Не ври мне. Что ты принимаешь?       — Да ты за кого меня держишь?! — воскликнула я, злобно взглянув на неё.       — С каких пор ты принимаешь наркотики? — медленно проговорила она, смотря прямо в мои глаза. Пытается подавить волю. Ее излюбленный приём манипулирования. Вот только теперь я не клюну на эту удочку.       — Я ничего тебе не скажу.       Она тут же залезла в мой карман и достала оттуда футлярчик. Я набросилась на неё, чтобы забрать его, но она выбросила его в открытое окно. Я начала яростно дергать ручку двери, которая оказалась заблокирована.       — Открой чёртову дверь!       — Нет, пока ты мне все не разъяснишь. Ты вообще в своем уме? Как ты докатилась до наркотиков? Как давно ты их принимаешь? — она засыпала меня вопросами один за другим, а я чувствовала, как внутри меня закипает неудержимая злость. Она не отстанет от меня, пока не скажу ей все, что она хочет знать.       — Неделю.       — Зачем, просто зачем? — яростно спросила она. Надо же, кто-то начал беспокоиться обо мне.       — Потому что я хочу умереть.       В машине повисла чуть ли не гробовая тишина, которая нарушалась лишь завываниями ветра на улице. Он яростно кружил в воздухе хлопья мягкого снега, который медленно ложился на высокие сугробы и крыши машин, давно припаркованных здесь. Алкоголь в моей крови, смешавшийся с героином, продолжал действовать, подавляя мою волю. Я несколько раз моргнула, чтобы избавиться от надоедливой галлюцинации: в конце улицы стояла Катя и смотрела на меня. Тяжело вздохнув, я отвернулась от окна. Лена смотрела на меня в состоянии полного шока.       — Ради всего святого, скажи мне, что произошло? Кто сделал это с тобой? — прошептала она, нащупав мою руку в темноте и отодвинув рукав, чтобы снова посмотреть на ранки с запекшейся кровью, оставшиеся от наскоро сделанных инъекций. На этот раз я не стала сопротивляться.       — А ты догадайся.       — Это все из-за Кищук? Она тебя обидела? Да? — с ненавистью проговорила она. Да уж, они и правда не переносят друг друга.       — Она бросила меня, — коротко ответила я, отведя взгляд.       — И ты решила…       — Умереть.       — Не говори так. Нельзя даже думать об этом. Оля, ты ведь себя калечишь…       — Я знаю, — устало ответила я. Я все прекрасно знаю. Я каждый раз спрашиваю себя, отчего моя жизнь вдруг пошла под откос. Отчего при взгляде на неё каждый раз что-то до боли скребло внутри? Что-то кричало, плакало, рвалось наружу, пытаясь пробиться сквозь стену равнодушия, которую я сама возвела вокруг себя.       — Мне очень жаль, что тебе приходится переживать такое, — она вернула рукав на место и ласково погладила меня по руке.       Все так говорят. Мне так жаль, я тебе сочувствую, держись, я с тобой. Все это ложь. Большинству плевать на то, что происходит в твоей жизни. А я просто устала. Я устала чувствовать боль. Будто внутри меня пожар, и я горю изнутри. Я пытаюсь его потушить. Но только вместо воды я лью керосин.       — Лена?       — Да?       Одиночество — самый жестокий мучитель. Оно заставляет тебя бежать к людям, которые однажды уже сломали тебя, и внушает, что этого больше не повторится. Оно толкает тебя в объятия человека, который не заслуживает их. Оно заставляет тебя чувствовать вину, когда другие плохо с тобой обращаются, и из-за него ты прощаешь их снова и снова. Оно заставляет тебя связываться с людьми, которые совсем не достойны твоей любви, потому что они никогда даже не пытаются понять, насколько твоя любовь на самом деле ценна. Одиночество заставляет разбивать своё сердце и снова, потому что оно самый жестокий мучитель.       — Поцелуй меня.       — Что? — удивленно переспросила она, заглянув мне в глаза.       — Поцелуй меня, — невозмутимо повторила я.       — Ты действительно этого хочешь? Ты ведь даже не вспомнишь ничего на следующий день.       — Именно поэтому я и хочу этого.       Она улыбнулась и приблизилась к моему лицу.       — А вот сейчас я уже узнаю свою импульсивную девочку, — прошептала она, положив прохладную ладонь на мою горячую щеку. Ее мягкие губы легли на мои, переплетаясь с ними в нежном поцелуе. Я не хотела ни в чем себя сдерживать. В это же мгновение, не разрывая поцелуя, я перебралась на ее колени. Хорошо, что в машине много места. Лена, не отрываясь от меня, рукой нащупала нужную кнопочку и выключила свет в автомобиле. Темнота зимней ночи накрыла нас, и лишь только лунный свет слегка освещал наши лица.       — Я так скучала по тебе, — прошептала она, всего лишь на мгновение отстранившись от меня и тут же вернувшись к моим губам. Она сняла с меня кофту и одним движением расстегнула бюстгальтер. Ее руки тут же начали обвивать мое разгоряченное тело, которое трепетно отзывалось на ее ласки. Ведь я так давно не была в чьих-то объятиях. Лена опускала руки все ниже, пока не добралась до моих джинсов. Она вопросительно взглянула на меня, будто бы спрашивая разрешения. Я резко выдохнула и уверенно кивнула.       — Признайся, что ты тоже скучала по мне, — шептала она, пока расправлялась с ширинкой и запускала руку под мое белье, которое уже успело насквозь промокнуть. — Тебе ведь меня тоже не хватало.       — Да, особенно, когда ты меня бросила и ушла к своему мужу, — прошептала я, резко насадившись на ее пальцы и вскрикнув.       — Тише, тише, — успокаивала меня Лена, поглаживая по обнаженной спине. Я не обращала внимания на холод, стоящий в машине. Мне было слишком горячо рядом с ней.       — Я могу быть всегда рядом с тобой, если только ты этого захочешь, — нежно шептала она мне на ушко. Она двигалась осторожно, боясь причинить мне боль. Мое дыхание участилось, я чувствовала, что хочу большего. Я упёрла руки в спинку сиденья и стала двигаться чаще и быстрее. Свободная рука Лены ласкала каждую часть моего тела, согревая его своим теплом. Она невесомо провела ногтями по изгибу позвоночника, заставив меня резко выдохнуть и вздрогнуть. Ее пальцы продолжали двигаться во мне, проходя все глубже и глубже. Мое тело начало содрогаться с каждым движением.       — Тебе хорошо?       — Не останавливайся.       Ещё несколько движений, несколько поцелуев в шею, и в моих глазах замерцали сотни ярких вспышек. Дрожь в теле закончилась и громкий стон вырвался из моих уст, когда я почувствовала, как достигла своего пика и обессиленно излилась прямо на ее пальцы.       — Малышка, ты так сильно хотела этого, — восхитилась она, увидев, какой безумный оргазм я только что пережила.       — Мне просто нужен кто-то. Кто будет заботиться обо мне, — я уткнулась в ее плечо и неожиданно разрыдалась. — Мне так одиноко, Лена. Я так устала чувствовать боль. Пожалуйста, отдай мне наркотики. Мне только с ними легче. Пожалуйста.       — Тише, хорошая моя, тише. Посмотри на меня. Оля, посмотри на меня, — она взяла мое лицо в свои ладони и стала вытирать каждую слезинку, которая падала из моих глаз. — Мы справимся с этим вместе. Тебе не нужны наркотики для этого. Мы сможем, слышишь? Все будет хорошо. Я помогу тебе. Только пожалуйста, не смей больше принимать эту мерзость. Не надо, слышишь? Оля?       — Ты ведь снова меня бросишь. Как и тогда. У тебя семья, а у меня никого. Я никому не нужна. — рыдания снова начали сотрясать мое тело.       — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Я буду рядом, пока ты сама не оттолкнёшь меня. Я люблю тебя. Все ещё люблю. И мне кажется, что у тебя ко мне тоже что-то осталось. Нужно просто довериться друг другу. Я буду рядом, малышка. Верь мне, — она шептала все это не переставая, успокаивающе гладила меня по спине, пока я не потеряла последние силы и не уснула у неё на плече. Одно я знала точно — я больше никогда не смогу полюбить ее так, как раньше. Я вообще не смогу полюбить. Никого и никогда.       Проснулась я от головной боли, разрушающей меня и мое бренное тело на тысячи осколков. Судя по пейзажу вокруг машины, мы были около моего дома. Лена, почувствовав, что я проснулась, легко улыбнулась. Я отодвинулась от нее, повисло неловкое молчание, и я понимала, что сказать ей мне особо нечего.       — Знаешь, — немного помявшись, Темникова начала говорить, нервно закусывая губу. — Меня ведь тогда реально тронуло твое поздравление с днем рождения. Ты очень вовремя меня тогда вывела из равновесия.       — Я рада, — натянуто улыбнулась я, не понимая, к чему ведет девушка. В опьяненной голове тут же возникли события того дня, которые принесли еще несколько царапин на сердце. 18 апреля 2017 POV Автор       — Ты сумасшедшая, — нахмурилась Кищук и укоризненно посмотрела на ходящую туда-сюда Олю. — Зачем поздравлять свою бывшую, черт возьми, где твоя логика?       — Почему я не могу просто сделать это? — огрызнулась Оля и резко присела к Кате на колени, пытаясь согнать непрошеное волнение.       — Потому что эта раздражающая выскочка недостойна ни одного твоего поздравления, — проворчала Катя. Если бы ее взгляд мог испепелять, от Серябкиной уже остались бы угольки.       — Почему человек, который когда-то мне был дорог, не может получить мою весточку? — Непонимающе изучала Катю шатенка и немного поерзала на ее коленях, чтобы отвлечь девушку от непрошеных мыслей.       — Потому что, черт возьми, она сделала тебе больно так сильно, что ты почти умерла, забыла? — Катя не поддалась на провокацию и стоически продолжила обижаться на Серябкину.       — А какие гарантии, что ты не сделаешь мне больно, и мне не нужно будет также поздравлять тебя с твоим днем рождения, будучи в ссоре? — Серябкина игриво нависла над Катей, выжидая поцелуй, но… Кищук настолько зависла от вопроса Оли, что совершенно потеряла связь с реальностью. Голубые глаза охладели, словно сейчас перед Катей возникла сама смерть.       — Эй, — Оля шутливо пощелкала пальцами перед лицом блондинки. — Земля вызывает Кищук, ты чего?       — Никакие, — вдруг прохрипела Катя, прикоснувшись ладонью к нежной щеке шатенки. — Но давай жить настоящим, отодвигая всевозможные варианты развития будущего.       — Ты слишком загналась, что может разрушить нашу любовь? — наивная улыбка озарила лицо Серябкиной, отчего Кищук почувствовала тяжелое давление в груди. Ее такая взрослая, но маленькая наивная Оля. Ни за что нельзя позволить ни одному событию разрушить все. Улыбнувшись в ответ, Катя утянула Серябкину в нежный поцелуй, прогоняя ненужные мысли из головы. Они вместе, их любовь сильна, ее тяжело будет разрушить. Наше время, Январь 2018       Довольно прогуливаясь по торговому центру, Кищук болтала по телефону со своей подругой и разглядывала свой новый маникюр нежных оттенков. Жаль, что ПЦ не приветствует кислотные цвета, тут Катя уж оторвалась бы. В руках темноволосой куча пакетов с нижним бельем и парочкой платьев, которые Катя выбирала большую часть своего выходного дня. Пройдя мимо магазина с шубами, Кищук встала как вкопанная около красивой белоснежной меховой куртки. Влюбившись с первого взгляда в вещицу, Катя примерно прикинула, что денег ей должно хватить, и продефилировала к продавцам. Когда нежный песец уже был упакован в модный пакет с логотипом дорогого бренда, Кищук радостно сообщила своей подруге о покупке. Катя поднесла свою карточку к терминалу, но вместо обычного звука оплаты терминал запищал. Продавец спокойно поднял глаза на девушку и сообщил, что денег на карте не хватает.       — Как не хватает? — Кищук недовольно сбросила звонок с подругой и тут же полезла в приложение банка. На счету вместо ожидаемой суммы, оказалось намного меньше денег, что окончательно вывело девушку из колеи. Промямлив что-то про быстрое возвращение, как только положит наличные на карту, Катя ошеломленно покинула магазин без шубы. В панике пролистав все операции, Кищук заметила пару последних сторонних списаний на суммы, о которых она даже не помнила.       — Что за херня? — Нахмурилась девушка, судорожно пролистнув и посчитав неизвестные ей операции. Их было немало, но они были дробными суммами, которые в обычной жизни Кищук точно не заметила бы, если бы не покупка шубы. Разозлившись, Катя позвонила в банк, но там ей четко ответили, что операции были произведены в соответствии с правилами. И тут уже ничем не помочь, так как их было довольно много и в разное время. Окончательно растерявшись, Кищук вернулась обратно домой.       В комнате ее уже ждал Акура. Ярко улыбнувшись темноволосой, указал на лежащую на кровати пиццу и пригласил ее поесть. Вдруг уставившись на пиццу, Катя медленно перевела взгляд на парня и обратно.       — Вань, а ты случайно не знаешь, кто может брать деньги с моего счета?       Веселый до этого вопроса парень внезапно превратился в цербера и в упор посмотрел на девушку.       — Я не понял, ты меня в чем-то обвиняешь? — зарычал Акура, сжав кулаки от злости.       — Так, стоп, — примирительно подняла руки перед собой Катя. — Я еще ничего не говорила, я только спросила. Может, ты знаешь, как можно узнать, кто это…       — Нет, ты обвинила меня, — продолжил сквозь зубы говорить парень, напрягая мышцы всего тела. Словно еще секунда и он набросился бы на девушку с кулаками. — Ты действительно считаешь, что я на такое способен?       — Боже, я просто не так выразилась, — отмахнулась девушка и поспешила скрыться в гардеробной. Все-таки сумма, которая была списана со счета, не такая уж и большая, чтобы ссориться с любовником. Тем более, если тот вспыхнул, как от спички. Вернувшись обратно в спальню, Катя наигранно улыбнулась сидящему на кровати Ване. Он уже выглядел абсолютно спокойным, но было понятно, что он еще обижен.       — Вань, ну прости, — Катя аккуратно вытянула из рук Акуры телефон и села к нему на колени. — Хочешь, я заткну свои грязные неприятные мысли?       — Грязные оставь, — довольно протянул парень, опустив руки на пышную задницу девушки. На этот раз афера Вани удалась с трудом, и теперь ему нужно быть аккуратней. Отбросив ненужные сейчас мысли, Ваня хитро ухмыльнулся и прильнул к груди Кищук.       Каждая из девушек продолжала убивать себя по-своему. И очень скоро за эти ошибки нужно будет платить.