Flame of Love 2

Наше время, январь 2018 POV Оля       Вспомнив все события апреля, когда у нас с Катей было еще все хорошо, я почувствовала, как мое сердце разрывается на тысячу осколков. Моя Катя, любящая так нежно, ревнующая к Лене… Смешная. Ведь даже когда Темникова сидела рядом со мной, мне нужна была только ты. Мне так хочется, чтобы ты была в порядке, чтобы у тебя было все хорошо, но так несправедливо, что мне — больно, а тебе совершенно все равно. На тебя злиться — неправильно и бессмысленно, но во мне этой злости столько, что выливается только слезами.       Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от неприятно лучезарной энергии Лены. В машине становилось душно, но не от былой страсти, а от того, что мою грудь сильно сдавило отчаяние. Я в панике вылезла из машины, попыталась объяснить Лене, что все хорошо, я просто устала. Быстро добежала до дома, и пока Темникова пыталась догнать меня, я уже была внутри, за тяжелыми замками своей мнимой крепости. Места, где я должна была быть в безопасности, но получила лишь тонну уверенности, что каждый завтрашний день может быть последним.       Я поднялась на этаж на ватных ногах, словно разучилась ходить совсем. И казалось, что Катя везде, смотрит на меня укоризненно. Пока я открывала дверь, мне почудилось, что Кищук стояла совсем рядом, ждала, пока мои дрожащие руки наконец повернут ключи в правильную сторону. И я даже готова была пропустить призрачную Кищук первой в свое жилище. Растворись, наконец, в моих фантазиях, Катя. Ты преследуешь меня, за что я это заслужила?       Сегодня холодно, но в моей квартире меня как обычно тошнило от жары. Я неловко сбросила с ног натирающие туфли и прошла в свою спальню. Я слышала странное гудение из-за стены или из головы, ощущала пугающий стук в висках и тяжесть в груди. И снова я ложилась спать, чтобы вновь видеть черноту с оттенками того же грязного шума, а на утро вспоминать какие-то отголоски своего сумбурного сна. Я же просила тебя, чтобы ты мне не снилась больше.       На утро меня снова посетила головная боль и трясущиеся руки. Я тут же воспользовалась своей припрятанной дозой. Я снова видела ее: со светлыми волосами, ангельской улыбкой, она стояла около моей кровати, и кажется, будто я могла прикоснуться к ее нежной коже. Но это был мираж. Мне так хотелось отомстить расплывающемуся призраку Кищук, что я тут же ухватилась за шанс убрать ее. Жаль, что в жизни наркотики не работают так. Принял дозу — не видишь человека вообще, никогда. Пока я, словно слепой крот, падала в пустоту и ловила волны кайфа от препарата, я поняла, что мой размер дозы меня не устраивает. Открыв глаза, я все еще ощущала присутствие гребаной Кищук.       — Господи, да когда ты оставишь меня? — воскликнула я и почувствовала, как по щекам стекали соленые дорожки слез. Я стала слишком слабой из-за нее. Я полюбила убийцу моей души. Писк уведомления на мобильнике больно ударил по ушам, и я, недовольно заскулив, схватила ненавистный айфон.       «Привет. Ты как сегодня? Голова болит? :)», — Темникова.       — Черт возьми, неужели ты такая тупая, — прорычала я, выбросив телефон на простыни рядом с собой. Мною овладевает раздражение. Разве еще вчера было непонятно, что это был всего лишь секс? Это как помочь утопающему, кинув ему спасательный круг. Помощь как бы есть, а дальше ты сам. Зачем эти навязчивые вопросики, неужели тебе неясно, что кроме Кати мне никто не нужен?       Кстати о Кате. Через час сбор в ПЦ на обсуждение нового клипа. И я уже не успеваю, как обычно. Это действительно становится традицией.       Приехала в центр я на час позже, чем было нужно. На месте ожидания я нашла несколько работников ПЦ и Кищук. Как раз очень «вовремя» из своего кабинета вышел озадаченный Фадеев. Увидев меня, он заметно нахмурился.       — Заходи, поговорим, — голос мужчины сразу напомнил мне прошлые времена, когда я была еще неопытной. Беседы в таких интонациях были часты, Максим пытался продавить во мне девичью спесь.       Я мельком глянула на оставшуюся сидеть на диване Катю и зашла в кабинет. Усевшись в гостевое кресло около стола, я почувствовала себя ничтожеством.       — Оля, черт возьми, если ты продолжишь так разрушать атмосферу в центре, я выйду из себя, — Фадеев опирался руками на стол, возвышаясь надо мной. — Ты же знаешь, долго терпеть я не буду.       — Что тебе не нравится? Я делаю свою работу, скачу на сцене с голой задницей, что тебе еще нужно? — огрызнулась я, внезапно задумавшись, что было бы здорово прекратить все мои мучения именно сейчас. Лицо Фадеева вытянулось, отчего мне захотелось рассмеяться, похлопав самой себе. Такого высказывания от меня Максим явно не ждал.       — Так, — тяжело выдохнув, Фадеев опустился в свое кресло и сложил руки на груди. — Рассказывай.       — Мне нечего тебе сказать, — прикрыла глаза я и посчитала до десяти. Срываться на Фадеева сейчас явно не стоит. — Я действительно выполняю свою работу, да так, как никто другой не сможет.       — Ты раньше никогда не обижала тех, кто в группе и наших работников, — недовольно нахмурился Максим, и я увидела, что он действительно разочарован во мне. Значит, ему все рассказали, то, что происходит? Во мне тут же вскипел гнев.       — Таня слила? Сука, — прошипела сквозь зубы, уже представляя, как задушу эту стерву в гримерке.       — Не Таня, — Максим укоризненно покачал головой и помялся, словно выбирал нужные слова. Но я не дала ему шанса продолжить, так как до меня быстро дошло происходящее. Если Катя сидела одна, без Моргуновой, значит, это она все рассказала Фадееву. К злости добавляется и обида от того, что Кищук окончательно потеряла все границы совести по отношению ко мне.       — Оль, у меня клиент сейчас. И ты опоздала. Ты не говоришь мне, что происходит. Если так дальше будет продолжаться, мне придется поставить тебя в жесткие условия, — сожаление промелькнуло в его глазах, но я уже ничего не хотела замечать. Меня все предают, один за одним. Ненавижу. Я даже не прощалась, резко выскочила из кабинета, лишь бы никого не видеть и не слышать. Осознание, что все вокруг меня начинают копать мне яму — убивает. Я мимолетно заметила Кищук, которая тут же подорвалась с места при виде меня. Я уже хотела ощетиниться и прорваться к лифту, но цепкие наманикюренные пальцы девушки вцепились мне в локоть и оттащили к стене.       Катя затолкала меня в туалетную комнату, и я услышала щелчок замка.       — Ты, сука, мало того, что слила все Фадееву, а сейчас ты что хочешь? — закричала я, ощущая, как слезы медленно подбираются к уголкам глаз. Господи, почему именно сейчас Кищук прижимает меня к стенке туалета? Это что, галлюцинации?       — Оль, спокойно, — Катя вытянула руки в примирительном жесте. По ее взгляду видно, что она напугана и взволнована не меньше моего. — Я всего лишь хочу поговорить с тобой.       — Учить жизни будешь? — оскалилась я, стирая руками влажные дорожки с щек. Вот уж точно не самое лучшее время показывать свои слабости.       — Ты понимаешь, что уже весь Центр жалуется на тебя Фадееву? — Кищук маленькими шагами подбиралась ко мне, и я буквально ощущала, как мое сердце с каждым ее шагом делало последние удары. Эта девушка имела слишком много власти надо мной, и сейчас я боялась сломаться. Не для этого я терпела ее выходки столько времени.       — Не подходи ко мне, черт возьми, — с трудом предупреждала я Катю, ощущая в голове спутанность мыслей. Нужно срочно выбираться из этой тесной комнаты.       Внезапно Катя схватила меня за руку, и по моему телу прошел жар. Я так давно не ощущала эти прикосновения. Я словно упала в глубокий ледяной омут, ноги подкосились, и Кищук прижалась ко мне. Ее взгляд с растерянного сменился на какой-то более осознанный. И потеряв контроль, я поддалась порыву, пока Катя стягивала с меня куртку. Мне казалось, что я сплю, и сейчас я не могла понять грань реальности и моих желаний.       — Ты — самая моя мощная галлюцинация за последнее время, — прошептала я Кате на ухо.       Куртка упала к нашим ногам, и я уже сама была готова упасть на колени, лишь бы продлить этот странный момент безумия, который снова пририсовала моя фантазия. Мое тело пылало, словно раскаленная лава сменила кровь, и я не слышала своих мыслей. Я почти прикоснулась к ее губам своими, но тут меня оттолкнули.       Очнувшись от пелены, я увидела Катю, видимо, специально поднявшую мой рукав свитера. Голубые глаза, полные ужаса, метались от моего лица к растерзанной иглами руке. Я снова почувствовала прилив веселья. Вот она и знает. Так глупо загнала меня в ловушку и поймала меня на мою слабость, чтобы узнать правду. Так просто, как глупую рыбку, насадила на свой крючок, и сейчас ей ничего не стоит сломать мне жизнь окончательно.       — Серябкина, ты совсем… — Катя оттолкнулась от меня и отошла подальше, словно на ее глазах я сейчас убила кого-то. Но нет, я всего лишь убила себя, как Кищук этого и хотела. Катя смотрела на меня, а в ее глазах я видела такой коктейль чувств, который я хотела бы испытывать сама. Но в этот момент я могла испытывать только ненависть и безудержное веселье. Ебаные наркотики.       Опустившись вниз по стене, я обхватила руками голову, пытаясь унять пожар, охвативший меня. Смесь утихающей страсти и боли превратились в огромный кол, заталкивающийся мне прямо в сердце.       — Оль, ну как же так, — продолжала причитать Катя, и я знала, что она действительно обескуражена. Но мне снова было нечего ей сказать, как и всем. Вокруг меня все предатели. Черта с два сейчас снова поддаваться своим эмоциям, что-то объяснять. Кате наплевать, Катя не достойна. Злоба придала мне сил, и я поднялась на ноги. Склонившись над сгорбившейся Кищук, я даже ухмыльнулась от ее беспомощности.       — Если кому-нибудь скажешь, твоя жизнь превратится в ад, — удовлетворенно прорычала я, отметив, что Катя выглядит загнанной жертвой. Никто не смеет сейчас портить мне жизнь, особенно та, которая уже начала делать это с самого начала.       Не дождавшись ответа, я покинула Центр. И только оказавшись дома, сползла по стене, чувствуя ком слез в горле. Ощущение предательства накрыло меня с головой. И я приняла решение, что остался лишь один человек на свете, который никогда меня не предаст. Я с трудом набрала выученный наизусть номер не слушающимися пальцами и, услышав знакомое нежное: «Алло?», захлебнулась слезами.       — Мам, мне так плохо, — казалось, будто мама сейчас — это последний мой ориентир на свет.       — Что случилось, зайка? — взволнованный голос мамы отразился у меня в душе, и я всхлипнула.       — Мне очень плохо, все вокруг меня — предатели, — я ревела от абсурдности ситуации, ведь я всегда считала, что плакаться родителям — это последняя стадия отчаяния.       — Господи, Оль, кто тебя обидел? — на заднем плане было слышно, что мама куда-то ехала на машине.       — Я тебя отвлекаю? Давай… — слезы подкатывали к горлу сильнее. — Я перезвоню тебе потом, если ты…       — Оля, ты меня очень пугаешь, хочешь, я приеду? — послышался сигнал аварийки, видимо, мама выехала на обочину.       — Боже, нет! Не надо, чтобы ты видела меня в таком состоянии, — я запаниковала, вцепившись в телефон. Я не знаю, что ожидала от разговора, но теперь он перешел в ненужное мне русло. Моя голова загудела от напряжения, меня замутило. Голодный желудок дал о себе знать.       — Оль, давай я все же… — испугавшись, я бросила трубку и стиснула зубы от боли, проходящей по телу. Я почувствовала адское желание потеряться в мире, и тут же оживилась, осознав, что совсем забыла о такой возможности.       В спальне уже лежало все готовое; я посмотрела на шприц в ящике и поняла, что сейчас я хотела бы не просто расслабиться, а забыться полностью. Набрав дозу побольше на глаз, я оценила, что этого будет вполне достаточно, чтобы отключить меня до утра.       Перед глазами все поплыло, завертелось яркими красками. И я в ужасе начала понимать, что увеличенная доза сделала только хуже. Я словно попала в прошлое на машине времени.       — Я Оля, вообще-то...       — О, уже познакомиться решила? Ну что ж, я Катя.       — Катя, спасибо тебе.       — Ой, да ладно, на моем месте любой человек поступил бы точно также.       — Однако меня остановила именно ты. Страшно догадываться, что бы сейчас со мной было, если бы тебя не оказалось рядом.       — Так это ты. А в ту ночь я даже не догадалась, что помогла Ольге Серябкиной.       — А я в то утро очень расстроилась, что потеряла мою прелестную спасительницу Катерину…       — Кищук.       — Знаешь, теперь для меня под названием Chocolate скрывается нечто другое.       — И что же?       — Твои невероятно красивые шоколадные глаза.       — Я думала, что не дождусь тебя...       — Тише, тише. Успокойся, милая, я рядом. Что бы ни произошло, мы справимся с этим вместе.       — Я никому не позволю быть причиной твоих слез, солнце.       — Я верю тебе. Только пожалуйста, будь рядом.       — Ты даже не представляешь, как плохо мне было без тебя. Как сильно я скучала по тебе. Я топила все это в алкоголе, надеясь, что справлюсь. Что мне станет лучше. Но я не могу без тебя. Ты хуже, чем алкоголь. Ты — моя зависимость. У меня без тебя была самая настоящая ломка.       — Я больше никогда не оставлю тебя. Никогда, слышишь? Я всегда буду рядом.       — Хочу, чтобы все знали, что ты моя.       — Зачем нам все, когда мы есть друг у друга?       — Я кое-что упустила. Я не хочу тебя ни к чему обязывать и понимаю, что в жизни могут возникнуть самые разные обстоятельства. Поэтому ты вправе в любой момент расторгнуть нашу помолвку. Я не хочу, чтобы у тебя не оставалось свободы к действиям.       — Ты ведь знаешь, что я никогда этого не сделаю, любимая. Я никогда не оставлю тебя. Что бы ни случилось.       — Кажется, кто-то запал на мою девочку.       — О чём ты?       — Разве не видишь, как он ведёт себя с тобой?       — Ну, подарок подарил. И что?       — Да так, ничего. В любом случае, у него нет шансов.       — Какая же ты все-таки ревнивая.       — Я не ревную, а констатирую факт. Ты моя, и я никому тебя не отдам.       — Прошлым вечером Катя изменила тебе с Ваней. Она отказывается сообщать тебе об этом лично, но я не могу скрывать это от тебя.       — Мы с ним встречаемся, Оля. Давай обе признаем, что мы с тобой просто заигрались. Все слишком быстро закрутилось, поэтому так же стремительно и закончилось. Все кончено, Оля. Извини.       Последняя вспышка накрыла меня, я даже не поняла, как начала отключаться и падать в бездну. Последнее, что я услышала, это голос, очень похожий на мамин.       — Оля, что с тобой?       Мне так хотелось ответить: «Ничего», но мое тело уже не слушалось меня. POV Катя       Я так напугана и обескуражена. Я не верю, нет. Оля и наркотики… Неужели из-за меня? И я тоже, черт возьми, хороша… Я же сейчас своей идеей выведать правду лишь только обострила ее чувства. Надо было действовать по-другому, как-то хитрее заставить ее показать запястья. А теперь я сделала ей еще больнее. Что теперь делать? Она так и будет всю жизнь отравлять себе организм? Надо поговорить с ней. Срочно, завтра, как только увижу, перехвачу ее и заставлю все рассказать.       Я вылетела из Центра следом за Олей, но ее нигде не было. Она даже в ослабленном состоянии может бегать, видимо, высасывает последние силы из своих синяков под глазами… Господи, как я умудряюсь шутить, когда дело настолько серьезно? Нужно сказать Максу… Кто-нибудь, кто может на нее повлиять, должен помочь. Но черт, она же сейчас вообще никого не слушает.       Я вызвала такси до своего дома, пребывая в каком-то немыслимом состоянии. Вспомнив, как первый раз я спасла ее от самоубийства, я вдруг понимаю, что предала ее. Как тогда предала Лена и даже, возможно, хуже. Ну почему Серябкина не может идти своим путем? Взрослый человек, а ведет себя как упертый ребенок!       Я села в такси и с трудом добралась до дома. Вани не было в квартире, и на том спасибо. Я не способна сейчас вообще ни на что. Я просто сломала человека, который и так уже был сломлен ранее. Может, это не я виновата, а у нее проблемы в семье?       Налив себе красного в бокал, я села за стол и ожесточенно барабанила пальцами по поверхности. Я должна все выяснить досконально. Господи, Серябкина, какая же ты безумная! Что ты натворила?       Я и сама не заметила, как наступил вечер, а бутылка алкоголя опустела до дна. Ваня появился неожиданно, когда я даже забыла, что он должен придти. Моя душа рвалась на части даже после вина, и я хотела, чтобы кто-то утешил меня.       — Ой, детка, ты чего, — улыбнулся Ваня, когда я набросилась на него с объятиями.       — Я так хочу любви, — я практически заскулила, ощущая, как тяжелые руки Акуры обхватывают меня за талию.       — Ты снова пьяна, — с укором посмотрел он на меня, но мне было слишком все равно.       Я затянула его в страстный поцелуй, зная, что это быстро его заводит. Он поддался моему натиску, и я старалась потеряться в его прикосновениях. Меня не покидало ощущение, будто сейчас происходит что-то страшное. И как Ваня не старался, он не мог отвлечь меня от мучений. Я не стала препятствовать продолжению, но как только мы соединились полностью, мой мобильник внезапно разразился громкой мелодией. Я почти подскочила за ним, но Ваня прижал меня к постели.       — Черт, вдруг там что-то важное! — я была готова ударить парня, лишь бы он выпустил меня. В голове будто кто-то закричал не моим голосом, что это очень важный звонок. Акура приостановился всего на секунду, чтобы взглянуть на экран мобильника, и тут же, несмотря на промелькнувший блеск удивления в глазах, продолжил фрикции.       — Кто там? — я хватала его за руки, щипала кожу, лишь бы парень сжалился.       — Черт тебя подери, — зарычал Ваня и отстранился от меня, вскочив с постели. Я тут же схватила телефон и чуть не выронила его на пол.       Я сразу поняла, что что-то произошло, что-то очень страшное. Мать Оли никогда бы не позвонила мне просто так.       — Приезжай скорее в больницу, — дрожащий голос женщины оборвал мою последнюю надежду на ошибочный звонок. — Оля умирает.       Мобильник выпал из моих рук на кафель, разбившись на осколки. И я не чувствовала ничего, кроме белого шума в ушах. Падали, падали к звёздам — Может быть, может быть поздно.