Герой НЕ нашего Времени

«Одинок я - нет отрады: Стены голые кругом, Тускло светит луч лампады Умирающим огнем...» (с) М.Ю. Лермонтов.

      Токийский аэропорт принял частный рейс самолета компании “Seven wonders”, вылетевший из Московского Шереметьево в девятом часу утра. Девятичасовой перелет из российской столицы подошел к концу, самолет ушел на дозаправку, а его пассажиры продумывали дальнейший план действий. - Так, если я правильно перевела часы, то встреча с нашим, эээ… “гидом” должна состояться на выходе из третьего терминала через десять минут. Нам нужно получить багаж и вызвать такси, - рассуждала вслух Лермонтова, косясь на часы. После длительного перелета у нее ломило тело и немного кружилась голова. Она внимательно наблюдала за Михаилом, который в настоящий момент восхищенно рассматривал невероятно красивый нависной потолок. Дизайн японского аэропорта и правда поражал своей футуристичностью и многообразием форм. Однако, сейчас было не время для любования прекрасным. - Ясно - понятно. Ты здесь мне не помощник. Придется искать самой. - А? - спустя минуту отвис Булгаков, переводя виноватый взгляд на коллегу. - Прости, я прослушал. Ты что-то говорила? - Да так. Думала незаметно сбежать от тебя, - отмахнулась девушка, продолжая идти вперед, ехидно посмеиваясь. - Бросить меня хотела? - с обидой буркнул юноша, догоняя подругу. - Так, смотри, у нас с тобой оформлена рабочая виза, значит мы здесь задержимся минимум на год. А Если, конечно, нам одобрят продление и ты станешь во главе филиала, то возможно и дольше. - Миш… Да ты - мегамозг, - рассмеялась шатенка, высматривая их чемоданы на багажной ленте. - Лиза ведь довольно подробно объяснила нам всю суть проблемы. По плану мы с тобой должны: во-первых, доказать некомпетентность руководства японского филиала, во-вторых, сместить их нынешнего главу, желательно с последствиями для его ментального здоровья, и в-третьих выйти из сделки с Портовой мафией Йокогамы, минимизировав потери компании. Еще, при этом, мы с тобой не должны вступать в открытую конфронтацию, даже в случае провокации. У мафиози здесь куда больше власти. Нас разнесут в щепки, и даже Аня со своей способностью не сможет нам помочь. Мы должны грамотно урегулировать этот конфликт, желательно, переговорив с большим-боссом мафии напрямую. Это оптимальный вариант. Мы должны отстоять нейтралитет компании, не скатываясь в оскорбительное отрицание связи с мафией. Но также, нам необходима лояльность правоохранителей. Такая поддержка лишней точно не будет. - Повязать этот филиал и компанию и с мафией, и с полиций? - Да, иного выхода из сложившейся ситуации, я не вижу. Хотя то, что наш кооператив специализируется на вопросах лечения и реабилитации конкретно эсперов, дает нам карт-бланш на любые открытые столкновения с потенциально опасными группировками. Но! В настоящий момент у нас нет этого кредита доверия от властей, поэтому мы с тобой должны действовать стремительно и наверняка. У нас нет права на ошибку, - выхватив свой ярко-красный, обклеенный различными стикерами, чемодан, произнесла Шу и обернулась к Булгакову. - Нет… ты точно мегамозг, Миш. Миша, блин! Алло!! Ты меня даже не слушал?! Брюнет замер на месте, с подозрением вглядываясь куда-то в толпу. Еще на эскалаторе его взгляд зацепил довольно подозрительный человек в кремовом плаще. Он постоянно щурился, глядя на Лермонтову, и ускорял шаг, стараясь не отставать. Этот мужчина даже не пытался скрыть сам факт преследования. Он явно хотел, чтобы его заметили. Среднего роста, возможно даже ниже русской, открытые светлые глаза с хитрым лисьим прищуром, волнистые блондинистые волосы, уложенные в красивой укладке. Весь образ этого наблюдателя казался чрезмерно приторным и сладким, что как раз и вызвало паранойю Михаила, наблюдавшего за этим человеком все то время, пока они с девушкой разбирались в локациях аэропорта. Этот человек стремительно приближался к ним. Булгаков опасливо покосился на Михаила, становясь вплотную к ней. Он приобнял девушку за талию, так, чтобы это выглядело максимально естественно и, игнорируя ее протестные возгласы, поцеловал в щеку. Отстраняясь, Миша спешно прошептал коллеге на ухо: «За нами следят». Парень обернулся, становясь спиной к Лерме. Он ожидал увидеть мужчину в отдалении, однако блондин скрылся из виду. Его словно и не было здесь никогда. Исследуя своими серыми глазами помещение зала выдачи багажа, Булгаков старался отыскать потенциального преследователя. - Он исчез, - кинул он через плечо. Однако, ответа не последовало. Развернувшись лицом к ленте выдачи багажа, юноша никак не ожидал увидеть того, что он увидел. Незнакомец, стоял на одном колене перед Лермонтовой, откинув назад плащ как это делают герои каких-нибудь романтических мелодрам. Он галантно припал губами к ее пястью, держа в своих руках женскую ладонь в кожаной белой перчатке. Его лазоревые глаза неотрывно смотрели в ее бездонные черные. На лице девушки проступил легкий румянец смущения, она немного пятилась назад, однако отстранять мужчину никак не решалась. Взяв себя в руки, Михаил сногсшибательно улыбнулась, изогнув прямую темную бровку, стреляя агатовыми глазками, кокетливо их щуря. Мужчина ответил на красивую улыбку мягко с толикой таинственной нежности и легкой тоски, будто бы приветствуя старую знакомую, с которой не виделся много-много лет. Этот умиротворенный и светлый образ чистой романтики был обманчив. Ведь на деле знакомы эти люди еще не были. Одни всего лишь вычурно выражал радость встречи, вторая - всего лишь подыгрывала. - Что за прелестное создание, снизошло на эту грешную землю, - театрально восхищался блондин, поднимаясь. - Вы, конечно, не ангел, но я вижу в вас нечто божественное, - выискивая в глазах напротив заинтересованность или удивление и не находя ни того, ни другого, мужчина тяжело вздохнул, хищно усмехаясь. - Например, себя… Булгаков подавился воздухом от такой дерзости, он грубо оттащил нахала от девушки, заслоняя ее собой. Миша буквально покраснел от злости, дергая “коротышку” за ворот песочного плаща. Лицо русского перекосило от подобной наглости, он был готов убить этого мерзавца здесь и сейчас. Однако, заливистый смех Лермонтовой за спиной, заставил его поумерить свой пыл и все же отступить. Девушка искренне смеялась, прикрывая рот рукой, чуть сгибаясь в корпусе. Она с легким прищуром смотрела на мужчин, все же отводя взгляд в сторону, заметив знакомую сумку на багажной карусели. Стащив черную сумку с ленты, Лермонтова донесла ее до своего чемодана и поставила сверху, вытягивая вверх выдвижную ручку. Она неспешно подкатила весь багаж к Булгакову, занимая его руки чем-то более полезным, чем дракой с посторонним человеком. Пока посторонним. - Лермонтова Михаил Юрьевна, - будничным тоном произнесла шатенка, сцепляя руки за спиной. - Рада знакомству, Сергей. - Сергей Александрович Есенин, к вашим услугам, mon chéri, - лукаво улыбнулся мужчина, подмигивая. Поглядывая на озлобленного русского позади Лермонтовой, блондин цокнул языком. - А это что за чудо-чудесное? Не надо так на меня смотреть, вы меня смущаете. Хотя, признаться честно, мне очень лестно подобное внимание со стороны такого красивого мужчины. В вас тоже есть что-то божественное. Или будет… Если вы захотите, конечно, - он манерно поманил к себе юношу. - Ну, нет… - прорычал Булгаков, скалясь. - Это Михаил Булгаков, уверена босс рассказывала вам о нас, - кивнула Лермонтова, заискивающе поглядывая на друга. - Вы, Сергей, получается наш наставник или что-то вроде того? - слегка склонив голову вбок, спросила Шу. - Это уже вам решать… Босс, - рассмеялся Есенин, разглядывая новых напарников. - Меня поставили перед фактом. Мол: “ Слушай Михаила и выполняй поручения. Защищай и делай все, чтоб обезопасить ее во время пребывания здесь, в Японии”. Вот так мне сказали. Федор говорил мне, что вы особенная. Это так? - Федор? Вы о Тютчеве или о Дост… - О Тютчеве, - перебил ее Сережа, в миг став куда серьезнее. - О втором, я бы не стал спрашивать. Себе дороже. И вам с ним дел иметь не советую… больше, - предусмотрительно подметил он. - К-конечно. Федор Иванович - человек невероятный. Он - добрая душа. Для него каждый важен и особенен. Поэтому не думаю, что я какая-то… такая, - пожала плечами Михаил, задумчиво вчитываясь в надписи на указателях. - Вызываем такси или поедем на поезде? - Такси, - в один голос заявили мужчины. - Я вызову машину, если вы не против, - учтиво предложил Есенин, вынимая телефон из кармана классических, чуть зауженных к голени, брюк. Блондин ушел чуть вперед, оформляя заказ. Булгаков молчавший всю дорогу, наконец, решил подать голос:« Он мне не нравится». Услышав несколько уязвленный голос друга, девушка замедлила шаг, идя наравне с парнем. Она внимательно читала Сергея, ища в нем что-то что могло бы вызвать отторжение или подозрение, но Есенин был “чист”. Нет, он не был “хорошим человеком” в понимании обычных людей. Он погряз в пороке, играясь с чужими чувствами и жизнями. Но этот мир улучшить невозможно, не замарав руки в черной крови, не очернив собственной. Такова правда жизни. Злодеи будут всегда. Но на любого антагониста найдется свой протагонист. Этот человек не был злодеем или кем-то вроде того. И героем он, к слову, тоже не был. В его светлых глазах легко читались его страхи и чаяний, и Михаил решила, разобраться в этом чуть позже, когда Есенин к ней привыкнет сам. Отчего-то ей казалось необходимым естественно наладить связь с этим человеком, не прибегая к использованию особой способности. Эспер понимала важность простых человеческих чувств и точно знала, что куда надежнее крепкая привязанность и работа над отношениями с обеих сторон, чем подданническая верность, создаваемая ее способностью. Она не раз в этом убеждалась. - Может он и не лучший человек из всех существующих, но он надежнее многих… и сильнее их, - констатировала Лермонтова, взглянув в глаза другу, одобрительно кивая тому. Ее мудрые глаза со всей присущей им серьезностью осматривали фигуру нового знакомого, считывая его. - Как считаешь, заедем сначала в отель, а затем в центр? Или следует нагрянуть неожиданно, без предупреждения? - Я больше за второй вариант, ты же знаешь, - сказал Михаил, выходя наружу следом за девушкой и слегка опережающим их Сергеем.- Хотя, я все же не понимаю, зачем нам в Йокогаме нужно такси. Зачем нужен был самолет? Я смог бы и сам нас с тобой переправить в клинику, раз уж на то пошло. Я не координата, не точка в пространстве. Ты знаешь что я могу сделать, если ты будешь рядом. - Да, знаю, но мы должны привыкнуть к новому окружению. То, что мы делаем все своими силами, не полагаясь на особые способности, дает нам невероятное преимущество перед теми, кто не может свободно существовать без них, - подвела черту девушка, останавливаясь на тротуаре. - В этом смысла больше, чем в чем-либо. И к тому же, нам нужно изучить город, страну! Здесь невероятно красиво, мне хочется прогуляться. Говорят, Йокогама хороша в любое время года, как никак второй по величине город Японии. Город-порт. На это Мише было нечего ответить, и он согласно кивнул, вставая рядом. Сергей обернулся, смерив молодых людей хитрым взглядом. Возможно его глаза таковыми лишь казались, из-за постоянного поблескивания влажной слизистой и легкого прищура, однако Михаила интриговала сама мысль о том, что этот человек может быть куда более интересным, чем она думала. Она вообще любила занимательных и глубоких людей, анализировать которых не так легко, когда все что есть на поверхности их образов - не то, чем кажется. - Милости прошу. К ним подъехала красивая черная машина. Из нее вышел немолодой мужчина в непривычной форме, с белыми перчатками на руках и фуражкой на голове. Он поприветствовал пассажиров легким поклоном (те к слову, повторили этот жест), помогая Булгакову погрузить тяжелые сумки в багажник авто. Сергей, как истинный джентльмен, открыл перед дамой заднюю дверь салона, жестом свободной руки предлагая той занять место. Лермонтова благодарно улыбнулась, принимая приглашение Есенина. Одобрительно хмыкнув, блондин сел на переднее пассажирское сидение, дожидаясь водителя, чтобы сверить адрес и стоимость поездки.

_____________________________________________________________________

      Спустя полчаса после прилета, трое русских не считая водителя-японца добираются до пункта назначения. Регистрация номеров в отеле прошла довольно быстро и без особых сложностей. К несчастью милой японки на ресепшене оба русских захотели снять себе комнаты, обставленные на европейский манер. Единственным же желанием Михаила было, чтобы в ее номере имелась хорошая ванная комната. После длительного перелета, понежиться часик в теплой ванне девушка считала просто необходимым, чтобы снять напряжение в задубевших мышцах. Номеров на одном этаже с подобными запросами оказалось не найти. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что было предложено. Переодевшись в гостиничный уютный халат, девушка аккуратно сложила на стуле свою дорожную одежду, направляясь в просторную, отделанную мраморной плиткой, ванную комнату. Ванна в нежных персиковых тонах с милой мозаикой на стене и бутафорно-древесными элементами так и манила девушку в свои жаркие пенные объятья. Отказать себе в таком удовольствии Лермонтова, конечно же, не могла. Она закрыла пробкой сток и включила воду, рассматривая различные гели, бомбочки и мини-шампуни на туалетном столике. Закинув ароматную апельсиновую бомбочку в воду, девушка с наслаждением вдохнула приятный пряный запах цитрусов. Аккуратно повесив на напольную вешалку бледно-розовый, пудровый халат, Михаил немного задержалась перед зеркалом, рассматривая себя с разных сторон. Обводя взглядом свое отражение, девушка в очередной раз находила в себе множество недостатков, которые скрывались под одеждой. Ее покатые плечи, чуть более широкие чем ей того хотелось, неузкая грудная клетка, выпирающая слегка вперед, благодаря правильной осанке и ношению бельевых корсетов, помогающих поддерживать довольно тяжелую грудь, крепкие подтянутые бедра, сильные ноги и гибкая точеная талия. Такая фигура - ярко выраженные песочные часы, при сочетании с ее средним ростом в метр шестьдесят девять, смотрелась довольно гармонично. Однако, сама девушка почему-то так не считала. Ей всегда что-то в себе не нравилось, и дело было вовсе не во внешности, внутри нее что-то надломилось… еще тогда, в детстве. Пережитый опыт оставил свои шрамы не только метафорически, но и буквально. Черное тату, делящее тело девушки на две части закрывало самый болезненный и самый памятный продольный шрам, оставленный когда-то ее лечащим врачом-психиатром из лечебницы. Отвернувшись от зеркала, прикрывая грудь и торс руками, Миша осела на пол, подминая под себя ноги. Обнимая себя руками, девушка раскачивалась вперед-назад. В ее голове всплывали ужасные картинки “прошлой жизни”, после счастливого детства, но до кооператива. Этот временной промежуток был надежно запечатан в ее памяти ей же самой еще в раннем детстве, но каждый раз умирая и возрождаясь на пепелище собственного темного сознания, она не могла быть уверена в целостности той стены, возведенной в собственной голове. Пережитый кошмар так и норовил просочиться в реальность, отравляя существование Лермонтовой. После всего пережитого в России, воспоминания из “спецбольницы” все чаще мучили ее во снах, время от времени проявляясь галлюцинированием наяву. Она постоянно сомневалось в том, что является хозяйкой собственного тела, собственной жизни. Ей казалось, будто в какой-то момент ее разум отключается, а тело действует само по себе. Шу до безумия боялась потерять контроль над самой собой и навредить близким. Зарываясь пальцами в каштановые волосы, она вздрогнула, широко раскрыв глаза. Чьи-то теплые руки бережно подняли девушку с холодного мрамора и осторожно, позволяя сначала ей самой на пробу опустить тонкую щиколотку в воду, усадили в теплую ванну, источающую невероятный аромат. Заботливо расчесав ее недлинные, до плеч, волосы деревянным гребнем, этот человек предусмотрительно заколол их красивым черным крабиком, чтобы те не намокли. Теплые мужские руки опустились на плечи русской, массирующими движениями втирая душистый гель с отдушкой пряного апельсина. Некто тяжело вздохнул за спиной Михаила. - Все настолько плохо, Миш? - еле-еле произнесла девушка, пустым взглядом уставившись в пузырчатую пушистую пену, нежно-кремового цвета. Вода в ванной окрасилась ярко-оранжевым и переливалась в свете ламп, сверкая как пыльца волшебных фей. - Хуже, чем я ожидал… - с тоской ответил юноша, поглаживая чуть влажной рукой мягкие рыжеватые локоны. - Но ты неплохо справляешься. Ты переживешь это, я верю в тебя. Ты так и не придумала название для способности? - Это так необходимо? Я не хочу никак называть это… - Твои способности - это часть тебя самой. Тебе будет только хуже, если ты не сможешь принять их как должное и подчинить себе. Тебя разорвет на части. Тебя уже разрывает от ненависти к самой сущности способностей, от ненависти к самой себе, - твердо говорит Булгаков, всматриваясь в бледную фигуру подруги. - Полюби себя и то, кем ты являешься. В противном случае, твои же способности тебя и уничтожат. Ты же сама знаешь. Ни раз наблюдала подобное у других эсперов. Сделай первый шаг, хотя бы ради меня…       Девушка с минуту молчала, а затем с головой погрузилась под воду, прикрывая угольные глаза. Она и правда думала, что быть уничтоженной собственными способностями - не такой плохой исход для того, кто ненавидит себя, рожденного “особенным”. Изначально рожденного убийцей. Без права на оправдание и права выбора. Почему нельзя было дать ей шанс умереть в младенчестве, как все те, кто был создан перед ней. Зачем она живет? Ради чего? Рожденный нести хаос, жаждет справедливости для остального мира, для тех, кто заслуживает настоящего счастья. Она хочет бороться за людей, которых не может возненавидеть и бросить на произвол судьбы лишь из-за того, что в годы ее мучений эти самые люди обрекли ее на нескончаемые страдания, словно внеочередную лабораторную крысу.       Они думали, что она ничего не чувствует… Они считали ее вершиной человеческого гения, результатом трудов целого поколения, что старались совместить в одном человеке доминантные гены, кодирующие способности обоих родителей. Но даже здесь она подвела их. Ее способности не были модификацией ученых, вносящей коренные изменения в геном.       Она - вполне естественный “продукт”, созданный самой природой, наделившей ее особой удачей еще на стадии эмбрионального развития. Ведь именно она уцелела в процессе онтогенеза. Тетрагаметический химеризм - довольно редкое явление, способствующее наследованию одним из близнецов двух генетически различных наборов клеток и генов. Наследование... путем поглощения более слабого.       Вынырнув из воды с легкой пеной на волосах и лице, Лермонтова с надеждой взглянула на лучшего друга, тихонько произнося: «А что если - “Мой демон” или “Узник”?» - Мне кажется, оба названия идеально подходят твоим способностям Узник к контролю разума… А демон к… -...Усилению, - закончила за юношу Миша, откидываясь на бортик прогревшейся ванной. - Я плохой человек, да? - Нет, неплохой, - улыбнулся Булгаков, беря в руки полотенце абрикосового цвета. - Ты хороший человек, в жизни которого случилось слишком много плохого. Но если бы не ты, если бы случай не свел нас… Я бы давно уже был мертв, я не раз говорил тебе об этом. Несмотря ни на что, я по-настоящему счастлив иметь такого друга как ты. - Лучше иметь друга, чем друг друга… - с беззлобной насмешкой произнесла Лермонтова, легко уворачиваясь от подзатыльника. - Ты вечно портишь драматичные моменты. Здесь вообще-то нужно было удивиться, собака ты сутулая, - рассмеялся парень, шуточно “топя” девушку.       Молодые люди громко смеялись, играя в импровизированные бои оставшейся в ванне пеной. Лишь когда лопнул последний пузырек душистого “покрывала”, друзья решили начать сборы.       Наспех высушив волосы, сделав легкий макияж и переодевшись, Михаил расслабленно откинулась на большую кровать, дожидаясь звонка Есенина. Булгаков же тихо сидел на стуле около рабочего стола, сначала наблюдая за сборами коллеги, а затем за ее поведением после. - Довольно волнующее начало новой жизни, да? - вполголоса произнес Миша, ласково обводя взглядом родной силуэт, что распластался на шелковом карминовом покрывале. - Это не новая жизнь. Жизнь всегда была одной и той же. Мы меняем лишь жанр ее повествования, но никак не действующие лица. - Ты сомневаешься. Немного погодя, девушка чуть привстала, глядя в серебристые глаза напротив: «Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив, что касается меня , то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится — а смерти не минуешь!»**