В одной пропасти

      Джорджина несколько минут смотрит на экран телефона, иногда нажимая на него, чтобы тот не потух — Альваро числился в сети несколько часов назад. Для Джо это даже хорошо, молниеносная реакция на признание ей не нужна. Десятый раз перечитав свое сообщение и проверив на наличие орфографических ошибок, Джо тянется к значку «отправить», но тут же испугано замирает — Рико зашел в сеть и что-то ей печатал. От фразы «Прости, Альваро, я понимаю, что сделаю тебе больно, можешь меня возненавидеть, но я люблю другого человека» и след простыл, когда Аморос прочитала сообщение от адресата. Ты в сети, но нагло игнорируешь моё сообщение со вчерашнего вечера.       Девушка хмурится, потому что ставить точку в конце предложения не в «стиле» Рико — обычно он приплетает незначительное эмодзи. Джорджине ничего не остается, кроме как ударить себя по лбу, взвыть от досады и начать печатать ответ. Она так не может: итак чувствует себя, как последняя сволочь в этом мире, так еще и бросать Рико в переписке прибавляет ей большей ненависти к себе. Джо вздыхает — клубок путаницы распутался после вчерашнего жаркого вечера в ванной. Она влюблена в Тома, Томас влюблен в нее, но Альваро… Черт, он портит всю любовную картину. Точнее не так — Джорджина обесценивает чувства актеров.       Признаться Тому, что она состоит в отношениях, хоть и тех, что ее мало интересуют, еще и сверху ошибочное влечение к испанскому коллеге подобно самоубийству. После секса в душевой более-менее вагончик под названием «пара» движется по направлению к станции «любовные отношения», и терять эту связь совсем не хочется. И, если с Томасом еще можно договориться, приукрасить ситуацию и хоть как-то оправдаться, то с Альваро такое не пройдет.       Каким бы Рико милым, трогательным и нежным не казался, но за года нахождения рядом Джо приметила маленькую особенность характера — вспыльчивость. Под агонией эмоций парень с легкостью может растрепать кому-то об их интрижке во времена «Лас-Энсинас», и как Джорджина променяла пряный испанский карахильо на непонятный горький английский чай. И Аморос страшно становится только от мысли, что все СМИ будут гудеть об этом.       Еще больше на Джо давит то, что у Альваро есть чувства, на кои ответить взаимностью, если бы даже было желание, шатенка не может. Принести ему боль, утопить в болоте собственных мук Джо не хочет. Но как же быть? Вести двойную игру, где проигравшей будет она, или втоптать Рико и его сердце в грязь своим поступком? Кажется, Селия ей однажды сказала, что всегда есть выход из какой-либо ситуации. Но какой же выход здесь?

Я устала после перелета, сразу же легла спать по приезду в отель. А сегодня на площадке с четырех утра находилась. Прости.

Могла бы просто смайлик отправить, я бы не волновался.

Всё отлично, тебе не стоит так переживать за меня. Мне надо идти, Сальма сегодня приехала ко мне.

Мы не договорили, Джорджина! Ладно, напиши мне, когда освободишься.       Красное сердечко в конце предложения впивается в грудь — совесть начинает царапать внутренности. Джо не отвечает и выходит из мессенджера. Она откидывается на подушки и устало трет переносицу. Так нельзя. Нельзя врать ни Тому, ни Альваро. Тайны когда-то выплывут наружу, и Джо подсознательно чувствует, что совсем скоро. И тогда бегать с красными от слез глазами за Томасом и оправдывать свои действия она не сможет. Точно так же как и посмеет взглянуть в глаза Альваро и искренне извиниться за деяния. Нужно признаться хотя бы одному, и лучше всего Холланду, он хотя бы рядом.       Джорджина успокаивает дрожь в руках и тянется обратно к телефону. Им стоит встретиться, желательно, сейчас, пока не приплелась Сальма, которая уже написала о том, что она мчится по направлению Малибу. У Томаса сегодня законный выходной, и он скорее всего со своим другом Харрисоном, вроде так его зовут, готовятся к празднованию дня рождения. В надежде, что у Холланда не выключен телефон, девушка пару раз перечитывает «Том-ушлепок-Холланд», обещает себе поменять название контакта и набирает парня.       Томас ответил всего-лишь спустя три гудка и, извинившись перед Джо, кому-то сказал, что вскоре вернется. Аморос перекатилась на живот в ожидании, когда Том сможет с ней поговорить и уткнулась лицом в подушку, которая пропахла ее шампунем с запахом лаванды и одеколоном Томаса. Невольно губы растянулись в улыбке, а кожа на талии стала пульсировать — воспоминания вспыхнули, как огонь, перед глазами, заставляя Джо покраснеть от смущения, хотя она находится в бунгало одна. В трубке послышалось копошение, а после спокойный, даже с еле уловимой ноткой милости, голос актера. — Да, малышка Джина? — внизу живота приятно потянуло от когда-то раздражающего прозвища, — что случилось?       Джорджина прикусила уголок нижней губы и перевернулась обратно на спину. Глубоко вздохнув, девушка ставит звонок на громкую связь и кладет телефон рядом на подушку. Совесть гложет — всем нужна правда. Аморос даже задумываться не хочет о том, что будет, если британец узнает об отношениях между ней и Альваро. Черт, он сто процентов скажет, что Джо стоит поработать в борделе. И она даже не будет протестовать, потому что эти обидные слова заслуженно полетят в ее сторону. — Да, Том, — прочистив горло, воскликнула испанка, — нам нужно поговорить. Мы сможем это сделать сегодня, — с надеждой в голосе произнесла Джо, а после еле слышно добавляет, — если ты не занят. — Тему разговора не хочешь раскрыть? — Джо закрывает лицо руками, — или ты желаешь повторения вчерашнего вечера? — самодовольный голос Тома заставляет шатенку покрыться пунцом и приоткрыть рот от такой наглости. — Холланд, ты не исправим, — на выдохе шепчет Джо, чувствуя, как тело атаковали мурашки, а кожа заделалась гусиной, — мы можем просто нормально поговорить о том, что между нами происходит?       Томас замолчал на несколько секунд — Джо сначала показалось, что связь прервалась, но повернув голову в сторону телефона, девушка увидела как количество секунд становилось больше. Джорджина отвернулась и стала рассматривать мелкие трещины на потолке, гирлянду, которая до сих пор чудным образом висела по периметру комнаты и пестрила синим цветом. Актер на другом конце провода вздохнул, ухмыльнулся. — Я думал, что мы уже достаточно сказали друг другу вчера, разве нет? — Да, но есть еще один момент, который стоит обсудить. — А я думал, что ты всё же хочешь повторно переспать со мной, — Джо закатила глаза, Том говорил таким тоном, будто Аморос его чем-то обидела, — ты только вспомни, — Томас перешел на еле слышный шепот, — как я вчера к тебе забрался в душевую и…       Джорджина прикусила губу. Она прекрасно все помнит: каждый поцелуй, от которых срывало голову, прикосновения, что до сих пор отдаются теплом внизу живота, томные вздохи и рыки Тома, когда тот с грубыми толчками входил в тело Джо, как сжимал ее бедра, чтобы та не упала, и искрящиеся в возбуждении глаза. Аморос прикрывает глаза и тянется на кровати, чувствуя прошедшую по телу судорогу. Томас вновь замолчал, будто жаждал, что Джорджина попросит продолжить говорить тем же томным голосом, о развязных вещах. — Продолжай, — будто молит Джо. Между ног стало приятно пульсировать, а грудь вздымалась от прерывистого дыхания. — Я тебе что, секс по телефону? — со смешком серьезно произносит Холланд, заставляя Джо выпучить глаза и недовольно посмотреть на экран гаджета. И все же не стоит менять название контакта — оно полностью соответствует владельцу номера, — сегодня не получится, мы с Харрисоном до завтра будем в Санта-Монике, а после я весь твой. Черт, меня этот недоумок зовет. — Ненавижу тебя, — единственное, что смогла произнести Джорджина, и то с долей сарказма. — И я тебя люблю, — смеется Том и отключается.       Джорджина смотрит на потухший экран телефона. Губы вхолостую расходятся в широкой улыбке — такой счастливой она себя давно не чувствовала.       Сальма заваливается в бунгало спустя несколько минут после разговора с Томасом, пока Джо скучающе листала ленту сети и ставила сердечки на публикации коллег. Хайек встретила подопечную с недовольным лицом и огромной сумкой, в которой, как кажется Джорджине, спокойно можно уместить труп. А, исходя из недовольства своего агента, черная кожаная сумка станет Джо заместо гроба. Хайек проходит к кровати, что недавно была местом сна для Тома, и устало ложится на нее. Джо закрывает дверь в домик и боязливо проходит внутрь. Агент на несколько секунд поднимает голову и, указав на сумку, откидывается обратно.       В тишине Аморос двигается к столу, на которую Хайек поставила вещицу, и выуживает оттуда кучу разноцветных папок, бутылку сока и пенал с канцелярскими принадлежностями — кошелек и пару безделушек ее не интересует. Джорджина садится на свою кровать и поджимает под себя ноги, с интересом рассматривая тушу, что развалилась в позе звезды на соседней постели. Женщина делает пару глубоких вдохов и садится на кровати, с интересом рассматривая Джо, которую очень давно не видела. — Такой сок ты хотела? — спрашивает Сальма, разминая шею. Джо в знак согласия и благодарности кивает, — я уже в том возрасте, когда хочу спокойствия, отпуск, какого-нибудь мужика с большим членом и много денег, а не вот это все.       Джорджина смеется и отпивает апельсиновый сок, отмечая, что с недавних пор всё, что связано с цитрусовыми можно причислить в список ее любимых вкусностей. И дело вовсе не в Холланде, нет. Хайек потянулась к папкам, которые Джо положила внизу кровати и стала выкладывать все интересующие ее документы, под нос матеря всех, кто складывал эти бумажки в агентстве. — У меня не так уж и много времени, потому что через полтора часа я должна быть в Лос-Анджелесе, меня пригласили на вечеринку — еду сверкать своим задом в блестящем платье, — Сальма берет в руки ручку и, нацепив на нос очки с отрицательными диоптриями, возвращается к Джорджине, — так, смотрю ты похудела. — Да, — Джо гордо приподнимает подбородок, — на семь килограмм, но до идеала хотя бы еще десять стоит скинуть.       Сальма кивает, подавляя желание сказать, что идеал — это пятьдесят пять килограмм, а не пятьдесят девять, но Джо и так чудным образом взялась за себя, поэтому не стоит спугивать ее энтузиазм. Они проходятся по насущим вопросам: питание, рекламу бренда косметики, которая недавно изъявила желание сотрудничать с Джо, пару пиар-компаний, а так же расписание промо-тура, которое перенеслось на конец августа.       Хайек не забывает упомянуть, что рейтинги Джо после публикации пару фото со съемок на официальной страничке сериала в сети поползли вверх, и поругать из-за малой активности в интернете. Время идет, а привыкнуть к каждодневным публикациям или хотя бы сторис Аморос все так же не могла. И хоть заставляй ее, все равно «умелые ручки» — так шатенка иногда называет подопечных агента, выставляют откуда-то откопанные фотографии.       А после волны ненависти, обрушившейся после фотографии с Томом на пляже, так и вовсе хочется удалить социальные сети. К слову, тот снимок, где Холланд идет под ручку с незнакомкой не так уж и колыхнуло общественность — Джо несколько дней подряд штудировала чуть ли не каждую публикацию с этой «сенсацией». И у Томаса она тоже не интересовалась, кто эта дама с отбеленными зубами. Во время разговора про Альваро, она обязательно упомянет девушку. — Подожди, купила новый блокнот, а все еще по привычке ищу прошлый, красный, — произносит Сальма и впопыхах начинает искать свой ежедневник в разбросанных листах. Найдя его, она отлистала пару страниц, — так, ты мне говорила, что должна что-то рассказать. — Я многим должна что-то рассказать, — недовольно бурчит под нос Джо.       Девушка выдохнула и попыталась расслабиться. Как бы ей не хотелось упоминать мирно сидящего в Испании Альваро, но оттягивать разговор уже сил не было. Лучше сейчас выслушать маты в свою сторону, нежели потом, с большим напором. Тем более, что когда-то они с Сальмой договорились, что у них не должно быть никаких секретов, особенно тех, которые могут как-то подпортить имидж Джорджины. Да и правильней будет, если об этих отношениях Хайек узнает из уст Аморос, а не Родриго, Альваро или того хуже родителей — Селия и Сальма изредка общаются. — Что уже произошло? — женщина откладывает ежедневник и вздыхает так, словно Джо каждый день попадает в какие-то неприятности. — Так получилось, — Джо не в силах смотреть агенту в глаза, поэтому утыкается взглядом в свои переплетенные пальцы, — мы с Альваро начали встречаться.       Кажется, будто фраза оглушила обеих. Джорджина на секунду задумалась о том, насколько неприятно, даже мерзко, звучит «начали встречаться» в отношении Альваро. Сальма нахмурилась и вновь вздохнула, подпирая подбородок ладонью. — Когда? — на удивление, голос агента звучит спокойно. Лишь взгляд полного непонимания выдает женщину. — Недели, наверное, еще не прошло.       Аморос стыдно признавать, но она и вправду не помнит, когда статус «любовники» резко сменился на «пара влюбленных» — нет, влюбленного. Девушка вообще практически ничего не помнит про прошлую неделю, воспоминания будто сожглись в костре в подкорках. Она даже не может сказать, что было на дне рождении мамы — весь вечер, как в тумане. Словно мозг отвергает любое событие с Рико. — Почему я только сейчас узнаю об этом? — Джо пожимает плечами, хотя сама же оттягивала разговор как можно дальше, — Джорджина, мы же договаривались… — Помню, — шатенка прерывает агента, — но это не всё. Родриго попросил передать, чтобы ты с ним связалась для подготовки официального заявления. — Отлично! — вскрикивает Хайек, даже не пытаясь скрыть свой гнев, — даже Родриго знает, а я нет. Что ты еще утаиваешь от меня? Еще скажи, что ты за моей спиной с паучком переспала, — женщина издала нервный смешок и хлопнула в ладоши.       Джорджина резко поднимает голову. Она прищурилась, чувствуя дрожь в ладонях, словно Хайек на всеобщее обозрение выставила пикантную тайну Джо. Но пока что они одни в этом бунгало, и с каждой фразой становится всё меньше тайн. — Джорджина, только не говори… — Сальма поперхнулась водой и округлила глаза от потрясения, — ты меня с каждым разом всё больше удивляешь, девочка моя.       Джо вновь уткнулась взглядом в свои ладони и вздохнула. На секунду прокатилось ощущение, будто она школьница, которая получила плохую семестровую оценку, а Сальма — мама, которая отчитывает за снизившуюся успеваемость, плохое поведение и лень. Если бы Аморос могла хотя бы растянуть губы в улыбке, то обязательно бы рассмеялась от такой проведенной параллели. — Ты что-то чувствуешь к Альваро? — поправив очки, что сползли на кончик носа, интересуется агент. — Нет, — честно признается Аморос. — А к паучку? — Да, — от чертова блиц-опроса становится не по себе. — Я бы тебе предложила написать ему, но судя по твоей мнительности, ты писать сообщение до конца жизни будешь, — Джо ухмыляется, потому что так и будет, — я попробую созвониться с Родриго, согласуем с ним ваши графики и встретитесь наедине, поговорите обо всём.       Джо согласно кивает. Кажется, одной проблемой меньше.       Последний сон, который видела Джорджина заставил ее в слезах подорваться с кровати и большую часть ночи провести на террасе под альтернативную музыку известных исполнителей. Джо всегда отрицала существование потустороннего, в том числе гадалок и экстрасенсов. Верила лишь в Католическую церковь, Папу Римского, но не была религиозным фанатиком, где-то даже твердила о нитях судьбы. Но после кошмара девушка вдруг осознала, что вскоре он проявится наяву. Будто что-то непонятное давило в спину, шептало, чтобы испанка наконец решила проблему, возникшую от перипетий ее чувств к Тому.       Сновидение повторяется снова, когда Аморос принимает объятия Морфея после сложного рабочего дня. Перед ней, словно наяву, находится Холланд в бежевом пальто, которое намокло от проливного дождя, что стеной стоит перед глазами. В его руке черный, смольный пистолет, дуло которого направлено прямо к виску парня. Он пронзительно смотрит на Джорджину, упавшую на колени от досады, что не может остановить Томаса — кандалы на руках и ногах не давали сдвинуться с места. Шатен стреляет, тело с грохотом падает на землю. Аморос срывается на крик, в агонии бьет асфальт, капли крови щекочуще стекают по кистям.       Сзади кто-то легонько стучит по ее оголенному плечу, и Джорджина позволяет себе обернуться. Сквозь заселившуюся пелену и дождя она видит Альваро. Парень загадочно улыбается, подходит к Холланду и забирает пистолет из холодной руки. Он молча оборачивается на Джорджину, крутит в руках оружие, словно находится на показательном выступлении. Джо внимательно следит за каждым действием парня. Выстрел, Альваро падает рядом с Томом практически параллельно. Губы Аморос застывают в немом крике.       Джо широко открывает глаза, не понимая, где она находится. Еще не отойдя от сна, девушка трет глаза и тянется к телефону. Половина шестого вечера — Джорджина проспала добрых полтора часа. Смахнув со лба каплю холодного пота, она прикладывает руку к груди, чувствуя, как сердце сходит с ума в агонии. Вновь проснулась совесть, которая буквально кричит о том, что стоит рассказать Тому об «отношениях» с Альваро. Но за целый рабочий день они смогли пересечься лишь однажды, и то даже улыбнуться друг другу не успели, так как режиссер за шкирку увел Джо на съемочную площадку, подальше от Холланда.       Аморос вздыхает и опускает взгляд к столу, на котором будто Мамай прошел. За спиной кто-то копошится, от чего Джо застывает в испуге, но после замечает руку на своей талии и знакомый серебристый перстень. Провернувшись в руках Тома, она утыкается взглядом в спящего парня, у которого изредка подрагивают ресницы. Шатенка улыбается от раскинувшейся картине перед глазами и проводит по щеке с еле ощутимой щетиной — подушечки пальцев сразу же стали покалывать, а внутри тела происходил хаос.       Девушка проводит по подбородку, переходит к губам, подавляя желание впиться в них нежным поцелуем. Том приоткрыл рот и укусил Джо за палец. Он открыл глаза и хитро посмотрел на Аморос, что покрылась багровыми пятнами и уткнулась в подушку лицом, чтобы Холланд не заметил смущение. Томас бархатисто рассмеялся, еще больше вгоняя шатенку в краску. Испанка взвыла и отлипла от мягкой подушки. — Ты пыталась меня изнасиловать? — поинтересовался Том, голос которого отдается легкой осиплостью. У Джорджины сразу же побежали мурашки, а щекотающие стенки желудка бабочки бросились в рассыпную, — мне нравится такой подход, малышка Джина. — Ты не спал все это время? — Джо трет глаза и еще больше закутывается в белоснежное одеяло. Томас отрицательно машет головой, — я так понимаю, ты ключ-карту не отдавал девочкам с ресепшена? — Нет, — британец прижимает к себе Джо, от чего та улыбается и кладет руку на грудь парня, — может я хочу заходить к тебе и заставать тебя в ванной? А потом делать вот так.       Холланд нависает сверху и, убрав выбившуюся из пучка прядь волос со лба, потянулся вниз, к губам Джорджины. Кажется, будто мир остановился на этот моменте, звуки исчезли — осталось лишь еле слышное дыхание Тома, Джо же и вовсе забыла как дышать. Каждый поцелуй Тома для нее как в новую, словно до этого они ни разу не целовались и не трахались в душе позавчера. Аморос буквально рассыпалась на мелкие песчинки, когда Томас, мимолетно взглянув в ее глаза, прижался к ее губам.       Когда Джорджина приоткрыла рот, Том выдохнул будто бы с облегчением, скользнул языком в ее рот, очерчивая кромку зубов, подчиняясь движениям ее языка. Она целовала его слишком осторожно, слишком нежно, полностью растворившись в ощущениях, от которых кружилась голова. Девушка тянула, оттягивала до последнего, чтобы не разрывать поцелуй, прислушиваясь к тому, какие мокрые и горячие звуки издают их губы. — Мне скучно без тебя, — признается Джо, не хотя отрываясь от губ актера. — Сейчас справим день рождение Харрисона, и я вернусь к тебе, — Том еще раз мимолетно целует Джорджину в губы, — кстати, про этого придурка, — Аморос ухмыляется от того, с какой нежностью шатен говорит обидные слова в сторону своего лучшего друга, — мы в семь собираемся посидеть в зоне отдыха, ты тоже идешь. Тини и Брендон чуть позже подойдут. — Холланд! — воскликнула Джо и спихнула его с себя, — ты меня не мог раньше разбудить? Я же не успею собраться. — Но у тебя еще есть целый час, — произносит Том, но Аморос уже успела подорваться с кровати и скрыться за дверью ванной комнаты.       Актер машет головой и тихо взмаливается к потолку с фразой: «Ох уж эти девушки». Тем временем Джорджина напрочь забыла о важном разговоре, который планировала со вчерашнего дня.       Небольшая зона отдыха встречает пару — статус еще не официальный, — красивым для глаз экстерьером. Проходя мимо места, Джорджина лишь однажды заглянула в небольшую щель высокого деревянного забора, и смогла рассмотреть стол цвета зебрано для большой компании. Сейчас же, когда Том и Джо переступили порог зоны, вторая не смогла сдержать восторженного вздоха. Примерно такую же террасу планировала Аморос спроектировать для своего дома, после выхода на пенсию. Дизайнер, создавший данную зону отдыха, явно делал это с душой. Экстерьер настолько гармонично смотрелся с концепцией отеля, что Джо еле подавила в себе желание сорваться к ресепшену и попросить номер разработчика проекта.       Том закрыл ворота, что полностью соответствовал забору и, не опуская руку с плеча Джорджины, медленно пошагал к грилю, за которым уже стоял парень ростом чуть выше Холланда. Джо не переставая оглядывалась по сторонам, пытаясь углядеть каждую деталь: под дугообразной оградой росли аккуратно подстриженные сплошные кусты; посреди территории находилась открытая деревянная беседка, под которой расположился тот самый темный стол и скамьи в цвет, небольшой камин, выложенный из светлого кирпича; а чуть поодаль, слева от беседки, зона для барбекю. Если бы здесь еще стоял бассейн, то Джорджина отдала душу за это место.       Томас одергивает Аморос, когда они подходят к барбекю. Джо переводит взгляд от камина на приветливо улыбающегося Харрисона в смешном черном фартуке с крысой из мультфильма «Рататуй». Они с Томом проводят обряд приветствия, и наконец Остерфилд поворачивается к девушке, протягивает руку и целует тыльную сторону протянутой ладони Джо. Шатенка расплывается в улыбке, отмечая, что парень вовсе не недоумок, как его вчера назвал Холланд. — Эй, — возмущенно восклицает Том, привлекая к себе внимание, — это вообще-то моя девушка, — на последних двух словах делает акцент.       Джорджину обдает холодным потом. Моя девушка… Из уст британца это звучит так приятно, тянуще, что Джо в миг забывает английский язык. Харрисон задает какой-то вопрос, который Джорджина бессовестно прослушала — моя девушка все еще отдается эхом в ушах. Когда Аморос замечает взгляд двух голубых, цвета драгоценных чистых сапфиров, глаз на себе, то в ответ лишь краснеет и что-то нечленораздельно мычит на испанском. — О, я тоже знаю испанский! — неловкое молчание прерывает Том, и брови Джо и Харрисона ползут вверх, — чего вы на меня так смотрите? Нola. ¿Сómo estás?       Британский акцент наглухо режет слух, и Джо невольно задумывается о том, что, скорее всего, ее английский так же неприятно звучит. Харрисон еле сдерживается, чтобы не рассмеяться прямо в лицо лучшему другу. За спиной открываются ворота и громкое «привет» от Брендона оглушает всех. Кейз проходит к столу и ставит на него небольшую коробку с овощами и кухонными принадлежностями. — Я слышу испанские слова, — сзади неожиданно появляется Тини с большим крафтовым пакетом в руках, что прикрывал часть ее лица, — кто-то говорит по испански и без меня? — Том утверждает, что знает наш родной язык, — наконец-то подает голос Джорджина, прерывая объятия с подошедшей подругой. — Я понимаю испанский на определенном уровне, — Холланд неловко запускает пятерню в волосы на затылке, но при этом гордо сверкает глазами.       Мартина хитро улыбается и поворачивается к Томасу, который, кажется, начинал подозревать, что хочет сделать аргентинка, и заметно нервничал. — ¿Cómo te llamas? — интересуется Тини, выговаривая каждое слово чуть ли не по слогам. — Двадцать один, — на английском отвечает Том с серьезным лицом. Джорджина прикрывает рот, чтобы не рассмеяться, а Кейз невозмутимо продолжает заваливать Холланда вопросами. — ¿Cuántos años tienes? — Лондон, — ответ звучал больше как нелепый вопрос, нежели утверждение.       Аморос не сдержалась и схватилась за живот, заражая смехом и Тини, которая до этого обманчиво кивала Томасу, будто эти ответы были правильными. Девушки забились в истерике, но на душе у Джо что-то затрепетало, словно Томас сейчас выпендривался лично для нее. Том почесал затылок и отвернулся к Брендону, который так же валился со смеха, так как за время отношений с Тини успел неплохо выучить испанский на базовом уровне. Уши британца загорелись, и Джо даже приоткрыла рот, так как впервые видела мимолетное смущение своего новоиспеченного парня. — Бро, — произнес Харрисон с широкой улыбкой и двусмысленно пошевелил бровями, — тебе стоит взять пару частных уроков у Джорджины.       Теперь настала очередь покрываться пунцом Джо, но этого делано никто не заметил, хотя тень улыбки пробежала по лицу у каждого.       Пока Харрисон, Том и Брендом жарили мясо, бурно что-то обсуждая и попивая пиво в стеклянных бутылках, Тини и Джо чистили овощи от кожуры, которые Остерфилд собирается замариновать по семейному рецепту. Брендон доброжелательно открыл бутылку вина для девушек, поэтому за алкоголем и разговорами на разные темы, Джо совсем не заметила, как солнце потихоньку стало опускаться за горизонт, образовывая на небе розово-фиолетовое свечение. Как только овощи были очищены, а в миску с ними добавлено большое количество разных пряных специй, Аморос с бокалом вина отошла к открытой площадке, чтобы одиноко полюбоваться закатом.       До Джорджины донесся громкий смех Томаса и Тини, которые решили подшутить над Брендоном. На устах сразу же расплылась улыбка, а на душе стало тепло. Но надоедливая тревога отрезвляет. Джо чувствует, как нос начинает щипать, а на глазах появляются слезы. Аморос боится признаваться Тому в своей легкомысленности, что она несет на спине тяжким грузом. Девушка боится потерять Холланда, его любовь, своими признаниями заставить выстрелить в висок, как в проклятом кошмаре. Ей становится плевать на Альваро, лишь бы не убить Томаса и себя. — Джорджина? — сбоку от Джо появился Харрисон в том же фартуке с мультяшной крысой, — ты плачешь?       Аморос шмыгает носом и еле заметно кивает. Она вытерла тыльной стороной ладони слезы с щек. Джо знакома с Остерфилдом от силы два часа, но почему-то нутром чувствует, что Харрисон хороший парень, которому можно доверять. Поэтому, успокоившись, шатенка без задней мысли признается в причине потекшей туши, красных глаз и кома в горле. — Не обращай внимания, — сипло произносит девушка, устремляя взгляд вдаль, — я просто не могу смириться с той мыслью, что скоро вся эта семейная атмосфера прервется. Близится конец съемок, а после мы сами и не заметим, как пролетит промо-тур. Буду скучать по этим ненормальным.       Харрисон облокачивается о перила спиной к океану и засовывает руки в карманы джинс. — Ты его любишь? — после недолгого молчания интересуется Остерфилд. — Да, — не затягивает с ответом Джо.       Девушка смотрит на профиль Харрисона, отмечая, что у них с Томом есть общие черты: такой же прямой с еле заметной горбиной нос, примерно одинаковый разрез глаз, утонченные и острые скулы и тонкие губы. Они и правда похожи настолько, что, если бы Джо не знала об их дружбе, со стопроцентной вероятностью была уверена в их родственных связях.       Почему-то с Харрисоном было спокойно, говорилось легко, словно они знакомы четверть жизни. — Я не знаю, рассказывал ли тебе Том про свои прошлые отношения, — Джорджина отрицательно покачала головой и сделала последний глоток из бокала, — они закончились не очень хорошо для него. Мы знакомы несколько часов, но мне почему-то спокойно на душе становится, когда я вижу вас вместе. Я очень полагаюсь на тебя, Джо. — Ты можешь мне доверять, — в ее голосе слышится полная серьезность, и лишь в разуме сидит сущность и смеется с этих пустых, ничего не значащих слов. — Спустя несколько лет он наконец-то влюбился до отвала бошки, такого счастливого я давно не видел. Ты для него словно ангел, сошедший с небес, — Харрисон издал смешок, — поэтому, пожалуйста, не разбей ему сердце. — Обещаю, что этого не произойдет, — будто самой себе твердит девушка.       Аморос улыбается уголками губ и вновь устремляет взгляд вдаль — начинает темнеть и набережная окутывается в яркие огоньки гирлянд и теплый свет уличных фонарей. Где-то вдалеке слышится музыка, пение музыкантов, которые выбираются для заработка вечером. Харрисон кивает и собирается идти к компании, которая, кажется, уже сошла с ума, потому что их крики слышно на все Малибу, но сделав несколько шагов, он прочищает горло и даже не оборачивается. — Кстати, если что, то на той фотографии с Томасом за руку шла моя сестра. Она беременна, у нее есть муж, а держались они за руки, потому что Келли ногу подвернула. Поэтому не смей даже ревновать.       Через несколько секунд слышится радостный вопль Томаса, что еда наконец-то приготовлена, и Джо решает идти обратно веселиться с друзьями. На душе становится неспокойно, словно грозовыми тучами повисла грусть и паника. Что-то движется, такое, от чего хочется забиться в угол и больше не покидать его.       Джорджина обещает, но не совсем уверена, что сможет сдержать слово, как и не сможет удержать Тома, который случайно увидел в шторке уведомлений в телефоне Джо сообщение от Альваро.