В одной пропасти

      Малибу ассоциируется у Джорджины с колоритом американских сливок общества, сериалом прямиком из прошлого века «Спасатели Малибу» с пышногрудой Памелой Андерсон — и было бы унизительно не вспомнить красавчика Зака Эфрона и Скалу, сыгравших в одноименной комедии, — крышесносными волнами, от которых в восторге серферы, и длинным причалом, что является главной достопримечательностью города. И, пересекая информационный таблоид с кричащей надписью «27 миль удовольствия», Джо даже подумать не могла, что все ассоциации, словно противное клише, окажутся настолько видимыми.       О Санта-Монике Джо не особо наслышана — лишь то, что город по размерам меньше, чем Малибу и назван в честь христианской святой и матери древнеримского богослова Святой Моники, так что испанка была не против хотя бы на пару часов оказаться на ярком Калифорнийском курорте. Поэтому, когда Харрисон дружелюбно пригласил Аморос на празднование своего дня рождения в соседнем городе, то та с удовольствием согласилась, а после получила лучезарную улыбку в свою сторону. Селия всегда советовала всем своим внутренним противостояниям говорить четкое «да», поэтому не смотря на усталость после предпоследнего съемочного дня, Аморос забралась на переднее сидение арендованной машины Тома и полностью приспустила стекло для лучшего вида.       Путь из Малибу в Санта-Монику составляет около получаса — данную информацию подсказал голос навигатора из телефона Томаса. Джорджина откатила подальше пассажирское сидение и устало вытянула ноги, с восхищением в глазах снимая видео для очередного сторис. Она быстро перевела камеру на Холланда, что сосредоточенно сжал кожаную обивку руля и свободно маневрировал среди других машин. Джо вздохнула и положила телефон на торпеду, вновь повернулась к актеру, рассматривая родной профиль и край поджатых губ. Волосы Тома сегодня аккуратно разбросаны кудряшками, больше похожими на птичье гнездо, поэтому Аморос еле подавляет в себе желание запустить в них пятерню. — Что-то случилось? — дрогнувшим под конец вопроса голосом поинтересовалась шатенка, — ты последнее время такой напряженный.       Последние несколько дней, а точнее быть суток после барбекю в зоне отдыха отеля, Тома будто подменили. Безусловно, британец не ведет себя, как раньше, поэтому сейчас его контакт переименован на три красных сердечка вместо «Том-ушлепок-Холланд», но подсознательно Джо прям чувствует тот холод, которым он заполоняет все пространство вокруг себя. Накручивает ли себя Аморос, или по правде Томас стал таким отрешенным — испанка решила выяснить сейчас, наедине, чтобы никто не прервал важный разговор.       Холланд на несколько секунд отвлекся от дороги, кинул хмурый взгляд на ничего непонимающую актрису и отвернулся обратно. — Помнишь, ты хотела со мной о чем-то поговорить? — он прочистил горло деликатным покашливанием и еще сильнее сжал руль, что костяшки в миг побелели, на руках выглянули синеватые вены, а жевалки аккурат скул заиграли, — о чем?       Джорджину будто прибили к кожаному сидению, и она сжалась от еле слышной грубости в голосе Холланда. Ладони моментально стали влажными, а тело бросило в жар — не спасал даже ветер, развивавший темные волосы испанки. Джо кинула взгляд на боковое зеркало, отмечая, что из-за бледности, предательски выступившей на лице, ее можно спокойно сравнить с покойником или того хуже — зомби, только не хватало крови, ран и черных глаз. Ноги задрожали, судорожно стуча каблуком по идеально чистому коврику. Аморос сделала глубокий вздох в попытке успокоиться. — Нет, не бери в голову, — испанка попыталась как можно естественнее улыбнуться, но получилось выдавить из себя лишь оскал, — я уже и не помню.       Том многозначительно хмыкнул, будто этим звуком пытался дать Джорджине пощечину; так, словно знал об Альваро и всех скелетов, отчаянно скрывающихся в шкафу; что испанка на долю секунды поверила, что он сумел проникнуть в ее голову и перетащить всю интересующую информацию в свой мозг. Дрожь в теле не успокаивалась, а страх оказаться раскрытой только давил на виски. Джо отвернулась к окну, прикрыла глаза в надежде, что… Что она наконец-то может вскрыть все карты, найти смелость, что покинула ее как только Том перешагнул порог ванной комнаты. Что перестанет мучать Холланда и Рико, сообщения которого грузом висят в мессенджере.       До ушей донесся шумный вздох Тома. Он прикоснулся к кисти Джо, сплетая пальцы и поглаживая большим костяшку. Томас поднес скрепленные руки к губам и невесомым поцелуем прошелся по каждому фалангу, заставляя Джорджину буквально взорваться фейерверком на тысячу маленьких огоньков. Уголки губ тянутся вверх, а печаль остается позади, где-то на шоссе. Аморос хочет признаться, объясниться с Томом и не позволять ему сомневаться в выборе девушки, но страх потерять Холланда засел в разуме, кричит, что не стоит. Девушка стоит на распутье, где с обоих сторон огромные, скалистые пропасти, не видящие земли. Шаг вправо — падение приравниваемое смерти, шаг влево — то же самое, впереди и сзади — тьма. И как выходить из дилеммы пока неясно.       Телефон разрывается от громкого уведомления, заставляя Джо испуганно подпрыгнуть на месте. Альваро… Имя режет глаза, будто неоном, заставляя Джо, не читая, нажать на блокировку экрана. Боковым зрением испанка видит взгляд полного интереса, поэтому сжимает руку Томаса сильнее.       Окруженный горами с одной стороны и пляжем с другой, городской пейзаж Лос-Анджелеса, кажется, тает, как только вы попадаете в Санта-Монику. Этот прибрежный город обладает собственным очарованием и является воплощением классической открытки с изображением Южной Калифорнии. Бризы, дующие с Тихого океана, делают воздух Санта-Моники более свежим и чистым по сравнению с континентальными районами Лос-Анджелеса. Разделительная полоса главной дороги засажена коралловыми деревьями — цветут они почти без листьев, все покрыты гроздьями ярких красно-оранжевых цветов.       С восхищением, выраженным открытым ртом и вытянутым лицом, Джорджина снимает видео за видео. Санта-Моника значительно отличается от Малибу атмосферой, в которую ты обволакиваешься уже при проезде информационной таблички с надписью города. Город значительно меньше соседнего, но тем же и лучше, больше напоминает маленькие европейские городки, несмотря на свою принадлежность Штатам. Небольшие домики, снующие по извилистым улочкам туристы, обвешанные фототехникой и жующие продукцию местных пекарен. — Восхищаешься, как ребенок при виде Санта-Клауса, — со смешком выдает Том, сворачивая с автомагистрали в небольшую улочку, где в конце виднеются высокие черные ворота. — Ты Штаты уже раз пять объездил, если не больше, а я первый раз, — Джо обиженно выпячивает нижнюю губу, — вот приедешь ко мне в Испанию — у тебя рот не будет закрываться, — Аморос с вызовом посмотрела на Холланда и гордо приподняла подбородок вверх. — Патриотизм из тебя так и плещет.       Джо закатила глаза, а после по детски высунула язык с характерным мычанием. Томас посигналил и спустя несколько минут ворота открылись, пуская внутрь гостей. Джорджина потерла глаза и пару раз зажмурилась, не веря в то, что на этой вилле близ побережья она проведет целую ночь и половину утра. Казалось, у огромного дома и территории в несколько гектар не было границ. Белый двухэтажный особняк с панорамными окнами и большим бассейном заставляет чувствовать себя муравьем, а не человеком среднего роста. Оглядев виллу, Джо невольно жалеет горничных, что прибираются здесь — как можно до блеска начистить такое количество окон? — Нравится? — с широкой улыбкой интересуется Том и протягивает руку, как джентельмен, чтобы Джо выбралась из машины. — Вы хорошо подготовились, — она согласно кивает, — я даже боюсь спрашивать стоимость аренды этого дома, чтобы не упасть в обморок.       Внутри что-то затрепетало, а волнение дрожью прошлось в телу Джорджины. Она несколько раз разгладила складку на вечернем платье, поправила красиво уложенные волосы на плечах, проверила время на телефоне и повторно подкрасила ресницы тушью, но все равно что-то в ее образе не давало ей покоя. Платье казалось слишком открытым, макияж вульгарным, а каблук высоким. Все знание английского языка улетучилось непонятно куда, оставляя на языке лишь пару грубых испанских выражений. И хоть Томас всячески старался поддержать свою девушку, все равно закатывал глаза от глупого напряжения, что темной дымкой исходит от Джо.       Никола Холланд — воплощение лучезарности и элегантности в одном облике. Аморос это поняла, как только невысокая женщина выбралась из черной тонированной машины и с распростертыми объятиями кинулась к Харрисону. Джорджина неосознанно сжала руку Тома, улавливая, как он шипит от хватки. Никола пролепетала поздравления и вручила Остерфилду большой пакет, сразу же повернулась и с широкой улыбкой уставилась на испанку, полностью игнорируя существования своего сына. Женщина обвела взглядом снизу-вверх по телу Джо, в ее глазах блеснула непонятная искра, заставляя шатенку поежиться. — Мама, это моя девушка — Джорджина, — Томас довольно улыбнулся.       По спине прошелся холодок, а сама Аморос покрылась гусиной кожей от представления. Они с Томом так и не обсуждали, кто они друг другу, друзья с привилегиями или новоиспеченная пара. Поэтому то, как Холланд уже второй раз называет Джо своей девушкой заставляет расплыться в улыбке, а сердце отбивать неизвестный танец. — Никола, — женщина протянула руку, заставляя Джо сделать так же, и крепко пожала ее, — прекрасно выглядишь, Джорджина. — Спасибо, мэм, — голос дрогнул, заставляя Аморос покрыться пунцом, — вы тоже очень красивая. Очень-очень. — Не волнуйся так, а то сейчас свалишься в обморок, — Холланд рассмеялась, а после повернулась к седовласому мужчине, — Доми, ты посмотри какую красавицу нашел наш сын. Даю тысячу стерлингов, что он обивал порог ее дома несколько недель. — Мам, — с наигранной грозностью протянул Томас и скорчил серьезное лицо. — Мы с Пэдди даем две тысячи, что несколько месяцев, — произнес мистер Холланд, отвлекаясь от разговора с Харрисоном.       Джорджина только сейчас заметила паренька, стоявшего рядом с Харрисоном и Домиником и что-то крутил в руках. Аморос прищурилась и приоткрыла рот от восхищения — боже, миссис Холланд чертов принтер! К сожалению, как объяснил Том, два его брата-близнеца не смогли вырваться из плотного графика учебной практики, поэтому на день рождение Остерфилда смог приехать лишь самый младший — семнадцатилетний Патрик. Джо уверена, что, если бы на торжестве присутствовали еще и близнецы, то она бы со стопроцентной вероятностью не смогла бы понять, кто из них Том. — Пэдди, — парниша подошел к Джо и протянул ей шоколадную конфету вместо рукопожатия, а после перешел на шепот, — Том рассказывал про тебя. Он мало что говорит про своих девушек после истории с Амандой, поэтому мы все удивлены, что Том решил познакомить нас, хоть и совсем спонтанно. Ты понравилась маме — это заметно по ее взгляду. — Аманда? — где-то в груди укололо, и Джо вспомнила разговор с Харрисоном, где он упомянул бывшие отношения Томаса. — Та еще стерва, — кивает Пэдди, — она… — О чем шепчетесь? — прервала их Николь, которая до этого о чем-то спорила с Томом и Харрисоном, совсем не обращая внимание на девушку и младшего сына.       Джорджина и Пэдди резко отпрыгнули друг от друга и покраснели, будто их словили с поличным на незаконном действии. Патрик что-то сказал, но Джо не услышала, полностью зарылась в мысли, где всплывали вопросы об этой Аманде. Что она сделала Тому такого, что семья и лучший друг Холланда настолько не могут терпеть ее? Спрашивать у Томаса, лезть в его душу как-то не тактично. Но интерес только нарастал, выбивая здравые мысли о том, что он сам должен затронуть эту тему, а щипцы для вытягивания информации должны быть отброшены подальше.       Когда Никола, попросившая ее называть лишь по имени, воскликнула, что собирается приготовить ростбиф по ее фирменному рецепту, то Джорджине сразу же захотелось провалиться под землю, утонуть в бассейне или потерять память. Оставаться с дружелюбной миссис Холланд наедине без Тома, который может в любой момент спасти от провала, да еще и готовить — безумие. Но, когда Никола повернулась к Джо и со взглядом полных надежд попросила помочь ей разобраться с мясом, то та кивнула, смахнула холодный пот с лба и, насупившись, потащилась за женщиной на кухню. Упасть в грязь в первый час знакомства с родителями своего молодого человека — Джо с удовольствием составит видео-урок по данной теме и поделится со всеми желающими.       Приготовление пищи с Николой напоминало готовку с мамой — атмосфера была практически такой же. Миссис Холланд быстро объяснила, что Джо стоит нарезать базилик, почистить чеснок и измельчить листья барбариса, сама же занялась промывкой мяса, боковым зрением следя за девушкой сына. Параллельно женщина пыталась разговорить смущенную Аморос, задавала вопросы по типу, где они познакомились, как проходили съемки и когда пара успела сойтись — Томас хоть и доверил информацию о Джо, но многое решил умолчать. Испанка с полной решительностью отвечала на вопросы, подбирая слова так, чтобы выглядеть умной, начитанной и интеллигентной девушкой.       Кое-как нарезав базилик — она вглядывалась в каждый отрезок, чтобы они хотя бы на вид были одинакового размера, — Джорджина принялась чистить чеснок без помощи ножа, недлинными ногтями. Никола застыла с мясом в руках и свела брови в одну линию, пристально наблюдая за каждым движением актрисы. Она положила мясо на деревянную доску и, облокотившись боком о столешницу, взяла в руки нож и головку чеснока. На кухне почувствовалось напряжение, и Джо сглотнула поступивший к горлу ком — она облажалась по полной. Теперь можно перестать мечтать о прекрасной и доброй свекрови, с которой в будущем они будут сидеть на кухне и попивать черный английский чай с оттопыренным мизинцем. — Ты не умеешь готовить? — мягко поинтересовалась Холланд, наблюдая, как Джо стыдливо опускает глаза, а ее руки начинают трястись. Женщина ножом зачерпнула кожуру и с легкостью очистила зубчик, — если ты будешь чистить пальцами, то под ногтями будет жжечь — легче ножом. — Да, мэм, — призналась Аморос, сгорая со стыда, — я понимаю, что вы это не одобрите, что ваш сын будет питаться едой из доставки. Я облажалась, простите. — Мой сын и сам прекрасно умеет готовить.       От этой фразы у Джорджины свело скулы — хоть из уст Николы это прозвучало слишком мягко, и у нее вряд ли есть мысли о том, чтобы как-то задеть Аморос, но Джо приняла это, как упрек. В носу защипало от досады, а в уголках глаз появились слезы — желание убежать и забиться в истерике нарастало. Джо всхлипнула, отмечая, что последнее время стала слишком сентиментальной, но почему-то обида на саму себя забилась где-то в груди. Ей стоило хотя бы поучиться у мамы азам готовки, ради самой себя или Тома, но вместо этого девушка всячески отказывалась от приготовления пищи. Джорджина ужасная девушка, дочь и невестка — последнее так, к будущему. — Джорджина, — с легкой улыбкой на устах начала Никола. Её голос был нежен, и Джо даже осмелилась сравнить женщину со своей мамой, — мне без разницы, умеешь ли ты готовить — всегда есть возможность научиться. Я хочу видеть своего сына счастливого и любимого. Более мне ничего не надо. Том любит тебя, хотя, скорее всего еще не признавался — он любит повременить с подобными выражениями. А то, что ты не шеф-повар ресторана со звездой Мишлен — меня не волнует. У Тома была девушка… — Аманда? — резко прервала Джо, но быстро насупилась и извинилась. Испанка вытерла тыльной стороной ладони слезы, совсем не заботясь о макияже, над которым сидела около полутора часов. — Да, — согласно кивнула Никола, резко кончиком ножа упираясь на деревянную доску с мясом, — та еще стерва, — Джо сдержала ухмылку, вспоминая недавние слова Пэдди, — Том ее любил очень сильно, души не чаял, вечно потакал ее характеру. Она умела готовить, красиво одевалась, мастерица на все руки: и носки зашить, и связать шарф для нее было как раз плюнуть. Но, думаешь, если бы она была такой хорошей, Том сейчас бы встречался с тобой?       Джо отрицательно покачала головой. По телу пробежали мурашки — укол ревности к бывшей девушке больно кольнул в груди. Но Джо с большим вниманием стала слушать Никола, которая взглядом уставилась куда-то вдаль. Было видно, как женщине сложно говорить об Аманде — голос сменился на более грубый, на устах пропала прежняя улыбка, а пальцы так и сжимали рукоятку ножа. — Я о том же. Она изменяла Тому на протяжении полугода с коллегой по работе, а, когда Томас узнал, то сказала ему, что готова остаться с ним, но бегать по ночам будет к тому парню. А этот любовник даже не знал о существовании Томаса. Аманда пыталась усидеть на обоих стульях. Плохо у нее получилось дурачить двоих парней: осталась ни с чем, сейчас пьет, не просыхая — каждый день вижу возле магазина у нас в Кингстон-апон-Темс, — ни мужа, ни детей, ни стабильной работы.       Джорджину будто шибануло током — зубчик чеснока выпал из рук. Девушка застыла, словно статуя, пропуская слова Холланд мимо ушей, которая продолжала что-то рассказывать об Аманде. Сердце забилось сильнее, будто собирается вырваться из оков организма. В голове стал собираться пазл. Джорджина такая же, как и Аманда. Встречается с Альваро — хотя это «нечто» и отношениями нельзя назвать, — за спиной у Тома, с коллегой по работе. Самое ироничное, что ситуация так же оборачивается и к Рико — Том же коллега по работе. Белая пелена застелила глаза, а обида за Тома, будто судорогой прошлась по телу Аморос. Но больше всего удручало именно то, что Джо такая же как и эта Аманда.       Испанке стало противно от самой себя и одновременно жалко, хотя она сама виновата в том, что не может собладать со своими эмоциями и чувствами. Слова Никола засели глубоко в разуме, впились в душу острыми кошачьими коготками, заставляя Джо еле слышно зашипеть. Так нельзя. Она не может больше держать в себе все, что трепещет ее сердце каждый раз, когда она получает сообщение от Альваро или обычное прикосновение Тома. Надо сейчас решить, раз и навсегда, кто ей дороже. Девушка не хочет быть той самой Амандой, что так подло поступила по отношению к Холланду.       А чем Джорджина лучше Аманды? Ничем, точно такая же, словно отражение в зеркале. — Так что… Что за крики? — Никола выдернула Джорджину из потока мыслей, — я сейчас вернусь, иначе эти взрослые дети разнесут всю виллу.       Как только миссис Холланд скрылась за дверью, Джо грязными руками схватила телефон и сразу же зашла в мессенджер, игнорируя другие уведомления. Она отыскала переписку с Альваро, и, не обращая внимания на неотвеченные сообщения, бросилась писать несколько предложений. Перечитав несколько раз напечатанные слова, она сразу же, без доли сомнения и беспокойства, нажала на значок «отправить». Так будет лучше. Да, лучше.

Альваро, нам стоит расстаться. Я люблю другого. Прости, пожалуйста.

      Джорджина отложила телефон подальше, будто опасаясь, что ее возьмут с поличным, и с облегчением выдохнула. Но ком в горле всё так же продолжает грубо давить на стенки. Она наконец-то сделала выбор, но совсем не позаботилась о том, чтобы преподнести Рико информацию как-то мягче. Недосказанность обжигала огнем, а жалость к Альваро и презрение к себе с новой силой ударилось о разум Аморос. Ненависть к себе вспыхнула, заставляя Джорджину поджать губы и вновь возненавидеть себя. Какая же она ужасная, мразь, тварь, умалишенная, Аманда… Словно клеймо это имя повисло над Джо.       Девушка схватила чеснок и начала очищать его способом, показанным миссис Холланд — под ногтями и правда начинало жечь. До Джо донесся заражающий смех Никола, а после из-за двери показалась она сама с бумажным пакетом в руках. Женщина молча проследовала к островку и занялась обработкой мяса, отложив пакет на столешницу. Повисло неловкое молчание, сопровождаемое громким разговором мужской компании на улице. — Что-то случилось? Чего они так кричали? — осторожно поинтересовалась Джорджина, заканчивая с чесноком и переходя к нарезке укропа. — Сегодня должна была приехать Зендая. Ты ее, скорее всего, знаешь. Ее не отпустили со съемок, поэтому она прибудет завтра с утра.       «Зендая и Том Холланд встречаются», «Боже, и Том променял Зен на такую испанскую замухрышку?», «Не волнуйся, у Томдаи большая половина фанатов ненормальные» — гневные комментарии в сети вспыхнули в воспоминаниях. Настроение почему-то поползло вниз, оставляя неприятный металлический вкус во рту. Том и Джорджина никогда не затрагивали тему американской актрисы, поэтому Джо даже не знает, что от нее ожидать. — Знаю, но никогда лично не встречала. — Она хорошая девочка, — Никола тепло улыбнулась, заставляя Аморос скривиться от еле ощутимой ревности, — они с Томом знакомы с 2017 года, быстро подружились — я даже не уловила этого. Зен тебе понравится, такая же красивая и интеллигентная, как ты. — Их же сводит весь мир? — смущаясь от последнего предложения, поинтересовалась испанка. — Тебе не стоит обращать на это внимание, — Никола одобряюще хлопает по плечу Аморос, — Зендая уже третий год, как влюблена в Харрисона. И этот мелкий тоже не ровно к ней дышит, но признаться друг другу не могут никак. — Вы с ней так близки? — Никола в ответ лишь кивнула.       Джорджина облегченно выдохнула. Она всегда хотела встретиться с той самой актрисой, которой вечно приписывают роман с Томом, но возможности не выдавалось. А завтра она воочию увидится с ней, так еще и сможет пообщаться. Слова миссис Холланд успокоили Аморос — если Зендае нравится Остерфилд, значит, все слухи были неверны. Можно успокоиться — никаких преград для отношений с Холландом не осталось. Лишь Альваро, но с ним Джо быстро разберется.       Поставив мясо запекаться, Никола предложила выйти на улицу к мужчинам, которые успели опустошить по две стеклянные бутылки на каждого — Патрик выразил желание пить сок, потому что не собирается участвовать в «пьяной драме», ведь алкоголя Том и Харрисон закупили не мало. Завидев Джорджину, младший брат Тома бросился к ней, чуть ли не сбивая с ног. Никола с улыбкой на устах оставила молодежь на входе, а сама пошла отчитывать мужчин, что еще вечер не начался, а они уже налегли на хмельное. — А ты из Испании? — Пэдди взял из рук Джорджины большую миску салата и мелкими шажками двинулся к небольшому столу посреди участка, возле бассейна. — Да, — Джо кивнула и подняла голову на Патрика, семнадцатилетний парень был ростом с Тома, — я родом из Барселоны.       Он посмотрел на Джо сверху-вниз, приспустив солнцезащитные очки. Аморос чуть смутилась. — Я болею за этот футбольный клуб «Барселона», — его глаза заискрились. — Меня папа в детстве часто брал на футбольные матчи, можно ли сказать, что я болельщик? — Да! — воскликнул Пэдди, — Mes que un club. Мы обязаны вместе сходить на какой-нибудь матч. — Обязательно, — подтвердила Джо. — Братец, — воскликнул Пэдди, подойдя к Тому, — это самая лучшая девушка на свете. Если ты ее потеряешь, то я сам тебя потеряю где-нибудь в пустыне.       Джорджина рассмеялась и приняла из рук Тома бокал вина. Он толкнул Патрика в плечо, схватил бутылку пива со стола и подошел к девушке, по-собственнически кладя руку на ее талию. Испанка облокотилась спиной о его грудь, чувствуя легкую усталость после нарезки, но и приятный трепет от общения с миссис Холланд и своего сообщения Альваро — ненависть сменилась на гордость, но жалость так и не покинула мысли. — Мама сильно напрягла? — прошептал Том, обдавая шею Джорджины теплым дыханием сзади. Джо отрицательно помахала головой, — отлично, у тебя должно быть больше сил к сегодняшнему вечеру. — Холланд, ну, не при родителях же, — шикнула Аморос, когда Том бессовестно прикусил мочку ее уха.       Она хотела продолжить отчитывать своего парня, но вопрос, прилетевший от главы семейства быстро успокоил. — Джорджина, а какое у вас образование? — мужчина обогнул свою жену и подошел ближе к паре. — Я закончила Академию искусств в Мадриде, — с гордостью произнесла актриса. — А кто ваши родители? — Джо услышала, как Том ухмыльнулся, а Харрисон протянул тихое «началось».       Только Джо хотела приметить, что Никола не переходила границы и дальше вопросов о работе не заходила, как тут же появился Доминик. Но девушка ни в коем случае не винит отца Тома, она все прекрасно понимает и даже удивлена, что они с порога не начали спрашивать группу крови — ее мама точно бы выдала этот вопрос вместо «Здравствуйте. Вы парень моей дочери?». — Доми, даже я такие вопросы не задавала, не перенимай мою роль на себя, — Никола пригрозила мужу лопаткой для переворачивания — Всё в порядке, Никола, — Джо подарила ей искреннюю улыбку, — папа работает в строительной компании архитектором, а мама бухгалтер. У меня тоже есть младший брат — Тьяго, — Джо посмотрела на Патрика и улыбнулась, получая в ответ выставленный большой палец «класс». — Познакомишь? — на ушко прошептал Томас. — Если выживем после сегодняшнего вечера, — Джо оставила короткий поцелуй на его щеке, не решаясь прикоснуться к губам на глазах Доминика и Никола.       Джо осмотрела собравшуюся компанию — появилось чувство уюта и семейной обстановки. Мы сможем встретиться и обсудить это, чтобы ни у кого не было обид друг на друга?

Да, Сальма сказала, что через Родриго свяжется с тобой.

— С кем переписываешься? — поинтересовался Том, громко хлопнув дверью ведущую в ванную комнату.       Джорджина быстро выключила телефон и положила его на прикроватную тумбу экраном вниз, если вдруг Альваро решит ответить на сообщение. Том заметил ее испуганное лицо, но решил сделать вид, что ничего не видел. Ревность кольнула в груди, заставляя Томаса поджать губы. Он прекрасно знает, с кем Аморос может в такое время обмениваться сообщениями — и это больше всего убивает. Тот самый Альваро Рико — испанский секс-символ, с которым спала или до сих пор спит его любимая девушка. — Мама написала, — с невозмутимым лицом произносит Джо, стараясь выглядеть спокойной, но сердце предательски отбивает ритм, ладони сжимаются, а глаза бегают по комнате — лишь бы не столкнуться с проницательным взглядом Тома.       Том промычал что-то нечленораздельное, пытаясь унять злость внутри себя. Недоверие в их отношениях достигло пика, но британец временит с вопросами, возлагая надежду на снисходительность и благоразумие Аморос. — Можно ли считать, что ты мне проиграл желание, когда съехал? — вспомнив про спор, с хитрой лисьей улыбкой поинтересовалась Джорджина. Лишь бы Том ничего не заподозрил. — Нет, — восклицает Холланд с заметной грубостью и хрипотцой в голосе и сводит брови в одну линию.       Джорджина покрывается гусиной кожей от желчи, что так и льется из парня, но вместо того, чтобы поинтересоваться состоянием актера, благополучно умалчивает и продолжает гнуть палку по поводу того самого спора. — Почему? — Джо нахмурилась, делано надула губы, скрестив руки на груди, — ты самовольно покинул бунгало. — Боюсь твоих желаний, — смеется Том, но после корчит серьезное лицо и откидывает влажное полотенце на кресло, — ладно, загадывай.       Джорджина села на кровати и похлопала напротив себя, тем самым приглашая Томаса так же разместиться на постели. Приняв предложение, Холланд плюхнулся на матрац и с интересом посмотрел на Джорджину, но та была увлечена разглядыванием выступающих мышц на его руках, накаченную грудь и парой кубиков пресса. Том ухмыльнулся, понимая, чем закончится этот разговор — в горизонтальном положении и без одежды. Джо встряхнула головой, отбиваясь от гнетущих мыслей и бабочек, резко восставших ото сна в животе. Аморос со всей серьезность посмотрела Тому в глаза и взяла холодные руки в свои — зябкость прошлась по телу. — Пообещай мне, что, если я сотворю какую-то несуразицу, ты меня простишь.       В комнате повисла удушающая тишина, сопровождающая лишь потрескиванием часов на стене. Том задумался на несколько секунд, чуть сгорбился и сжал маленькие ладони Джорджины в своих больших. В течении всей неловкой паузы Джо буквально сгорала от ответа парня. Хоть и после того, как Никола проинформировала про отношения Томаса с Амандой шатенка напрочь отказалась рассказывать об уже прерванной связи с Альваро, но почему-то интуиция подсказывала, что это еще не конец.       Джорджина должна быть уверена, что Том не бросит ее, если узнает об Альваро. — Даже если изменишь? — его голос прозвучал, словно гром посреди ясного неба.       Джорджина широко распахнула глаза, ощущая как тысяча невидимых игол вонзается в ее тело. Кажется, что время остановилось, как и все жизненно необходимые процессы в организме. Джорджина закрыла глаза — в темноте сразу же загорелась фраза, что Том всё знает. Но решив быть стойкой, Джо сразу же открыла глаза. Проглотив противный ком в горле, она приподняла уголки губ в невинной улыбке — губы же подрагивали. — Я, нет, боже, Холланд, даже не смей думать об этом, — Джорджина нахмурилась, пытаясь успокоить дрожь — ее начало трусить с такой силой, что, кажется, кровать стала поскрипывать. Она сама же выдает себя с потрохами и внутренними демонами, что жаждут трагедии. — Я сейчас хочу думать только о том, как ты окажешься подо мной, — его лицо озарила пошлая улыбка, а на скулах заиграли жевалки.       Том повалил Джо на кровать и навис над ней, вовлекая в длинный, тянущий поцелуй. Джорджина довольно улыбнулась сквозь ласку- за целый день она не получила ни одного прикосновения тонких, нежных, чуть разодранных губ. Но в голове всё еще оставались мысли о желании. Не хотя, Аморос оторвалась от губ Тома, замечая удивленное, вытянутое лицо актера. — Томас, о моем желании… — чуть оттолкнув парня, Джорджина посмотрела прямо в любимые глаза своего с недавних пор любимого цвета. Надежда на долгожданное «обещаю» вспыхнула в глазах, но спустя несколько секунд погасла, словно ее и не было.       Вместо обещания Холланд впился в губы Джорджины страстным поцелуем, и Аморос пропала, в очередной раз. Каждый поцелуй Томаса отдается приятной тяготой и пульсацией внизу живота. Его прикосновения к губам по особенному разные, одновременно нежные, показывающие всю любовь и трепетность, с которой актер относится к своей девушке, и страстные, что испанка ощущает себя донельзя сексуальной и желанной. Ладонь Тома ложится на внутреннюю сторону бедра Джо, от чего та покрывает гусиной кожей. Аморос прошипела что-то нечленораздельное, и с силой прижалась к тонким, мягким губам, языком провела по кромке ровных зубов и слилась в страстном танго с языком шатена. Они целовались с похотью, покусывая губы друг друга до мелких ранок, что на утро будут вспоминать с улыбкой, жадно, до последней капли воздуха.       Джорджина успела только зарыться пальцами во влажные волосы Тома, как тот наклонился к шее — Джо машинально откинула голову назад. чтобы у Холланда было больше пространства для поцелуев, переходящих потом в фиолетово-красноватые засосы, — вдыхает лавандовый запах геля для душа. Парень оставляет пару еле ощутимых укусов на коже и следует вниз, к ключицам. Джорджина выгибается вперед, соприкасаясь грудью с телом Томаса. Из ее уст срываются пару тихих стонов, что ударяются о стены комнаты и приятно ласкают слух британца. Том приподнимает девушку и стягивает с нее растянутую футболку — сразу же через рот шумно тянет воздух, увидев отсутствие лифчика. Он наклоняется, оставляет короткий поцелуй на губах.       Томас сжимает набухший сосок на левой груди, чуть тянет, языком проводит по темному ореолу правой и ухмыляется, когда Джорджина вновь выгибается, а после впивается ногтями в его кожу. Гортанный вздох срывается с горла. Потрясающая, стирающая любые грани приличия, химия между ними, наконец нашла свой выход, обволокла их обоих ядовитым облаком, затащила в водоворот похоти и вожделения. Мысли выстрелом шарахнули по натянутым нервам, заставляя усомниться в происходящем. Это был второй раз, когда они так близко друг к другу, что можно почувствовать вздымающуюся от прерывистого дыхания грудь. Вторая совместная такая ночь.       Вдоволь наигравшись с сосками, парень следует ниже, оставляет мокрые поцелуи, укусы, а после зализывает их кончиком языка. Джорджина в нетерпении ерзает на месте, заставляя Томаса наконец-то снять с нее кружевное белье. Он разводит ее ноги и закидывает к себе на плечи — Джо восторженно поднимает голову, понимая, к чему шатен ведет. Пару раз движением вверх-вниз Холланд проводит по бедрам, ощущая нежную гладкую кожу. Актер проводит пальцами по внешним половым губам, чувствуя естественную смазку, и прилипает языком к клитору. На все помещение раздались громкие стоны — Аморос даже не заботит то, что за стеной спят родители Тома. Томасу это зальстило, и он, расслабив язык, начинает двигать им вверх-вниз, затрагивая малые губы. Джо сжала в ладонях белоснежную простынь и чуть выгнулась, тяжело задышала.       Ее сердце, словно керамическая ваза, упало и разбилось на несколько осколков. Странные ощущения прошлись по телу, а глаза заискрились звездами.       Предварительно смочив один палец слюной, Том вводит его в лоно, не отрываясь от малых половых губ. Джо запускает пятерню в шелковистые волосы цвета каштана и прижимает к себе. Ее ноги подрагивают в судороге, а стоны рвут барабанные перепонки, совсем не обращая внимания на то, что кто-то может их услышать. Холланд добавляет второй палец, и двигает ими внутри синхронно с прерывистым дыханием актрисы. Джо взрывается фейерверком на тысячу огоньков от приятных ощущений, что наслаждением разносятся по телу. Она первый раз за свои двадцать три года чувствует чей-то язык на клиторе — Альваро всегда говорил, что ему противно заниматься оральным сексом. И пошел он к черту, потому что кончать от языка и пальцев любимого человека чертовски приятно.       Девушка изводится, громко выкрикивает его имя и, сжимая пальцы внутри, кончает. Том поднимается на ноги и довольно рассматривает Джо, тело которой немного подрагивало, а грудь вздымалась так, будто сердце сейчас выпрыгнет из организма. Он доволен собой и тем, что смог довести Джорджину до пика — Аманда всегда говорила, что он не может довести ее до оргазма, поэтому между ног последующих девушек Том никогда не оказывался. Шатен облизывает губы и вздыхает, чувствуя тесность в штанах. Он осмотрел красные щеки Джо, разбросанные по подушке волосы, отмечая, что ей идет эта неряшливость.       Том с животным рыком прижимается к искусанным и покрасневшим губам испанки, которая еще не успела отдышаться после крышесносного оргазма. Девушка, впечатленная неожиданным продолжением, согласно приоткрывает рот и впускает язык Тома, чувствуя семенную жидкость на кончике. Не прерывая сладкий, мокрый поцелуй, Джорджина проводит подушечками пальцев по обнаженному росту Тома, обводит каждый кубик, тянется к серым домашним штанам, дрожащими от желания почувствовать Томаса внутри пальцами, тянет за шнурок.       А дальше Джорджина провалилась в бездну, в пропасть, о которой постоянно думает. Похоть и вожделение заполонили разум, оставляя только возбуждение. Оставляя лишь Тома и Джорджину. Одних, наедине со своими криками, жаром внизу живота и демонами.       Он входит во всю длину, даже не останавливается, когда Аморос кусает его за нижнюю губу от неожиданности. Резкими толчками, не прерываясь, Том с силой вбивается в тело актрисы. Его рыки, тихие и грубые стоны сносили крышу. Она чувствовала его. Внутри, так глубоко, тело к телу, губы к губам. Они слились в одно единое, существуя лишь друг для друга, ради друг друга. Пот выступает по телу, оставляя после себя неприятную липкость на коже. Толчок за толчком приносит наслаждение, эйфорию, от которой с губ слетают громкие стоны. Движения бедер Томаса были свободными, он не в чем себя не ограничивал. Его пальцы будто были везде — сжимали ставшие болезненно чувствительными соски, сжимали грудь под заполошное биение сердца, ласкали возбужденный клитор. Невозможно было отделить одно ощущение от другого, все смешалось в одну незримую кучу.       Всхлипы разбивались о комнату, изголовье кровати со скрипом и характерным звуком билось о стену. Ногти Джо впивались в кожу спины Холланда, где перекатывались мышцы. Толчок за толчком, слишком жарко, мокро, грубо, красиво, крышесносно. Искры вихрем разлетались от двух разгоряченных тел.       Джо в последний раз цепляется за его плечи, протяжно скулит имя Тома, выгибается навстречу и безвольно откидывается на подушке. Но Холланд не останавливался. Хотя ее болезненно чувствительное после оргазма тело не могло воспринимать его больше — слишком много для одного раза, слишком новые и слишком сильные ощущения — но позволила ему довести себя до пика. Шатен двинулся еще несколько раз и замер, несколько секунд прижимался к ней, вздрагивая и тяжело дыша. Он рухнул сверху, придавливая своим телом Джо и пытаясь отдышаться после оргазма. — Я не могу понять своих чувств к тебе, — произнес Том куда-то в грудь Джорджине, когда полностью восстановил свое дыхание, — у меня к тебе что-то между сильной влюбленностью и любовью. Не могу сказать, что люблю, но и не влюбленность это.       Джорджина молча уткнулась кончиком носа в волосы Тома и продолжила водить по спине невидимые узоры. Признание отдалось трепетом — внутри живота что-то приятно защекотало. Хотелось вскрикнуть, что это любовь, но слова застряли посреди горла.       Том любит Джорджину.       Джорджина любит Тома.       Ничего им больше не надо.       Но Том так и ничего и не пообещал.       Тем временем в сети разгулялась информация, что семейство Холланд и Харрисон Остерфилд дружной гурьбой подписались на профиль Джорджины. Совместная фотография в профиле миссис Холланд с подписью: «Семейный ужин в честь дня рождения Харри» набирает популярность.