В одной пропасти

      Казалось, что прошло буквально несколько минут с ухода Тома, но, когда Джорджина нашла в себе силы подняться с пола и включить телефон, то брови удивленно поползли вверх — два часа в оглушающей тишине пролетели слишком быстро. Девушка осела на кровать и поджала колени к груди. Щеки стянуло после слез, глаза пекли, а руки дрожали с такой силой, что дрожь отдавалась по всему телу. Аморос просидела буквально несколько минут — все мысли улетучились, оставляя головную боль и черную дыру в сердце. Она покачалась вперед-назад, пытаясь унять вялость и желание уткнуться в подушку, и встала с мягкой кровати.       Ноги подкосились, но испанка удержала равновесие, пробегая взглядом по комнате в поиске своих вещей. Маленькими шагами она преодолела расстояние до своей портфеля в углу и стала судорожно собирать вещи — сейчас лучше уехать обратно в Малибу, чтобы не сделать хуже. Вновь убегать от проблем стало чем-то обычным для шатенки. Когда портфель был собран, Джорджина на доли секунд взглянула на себя в зеркало, отмечая ужасный внешний вид, и приоткрыла дверь, ведущую в коридор. Прислушавшись к тишине, девушка ступила по светлому мраморному полу, пытаясь не привлекать к себе внимание и шагать тихо, но почему-то интуиция подсказывала, что в доме никого не было. — Эй, Джорджина? — послышался женский голос за спиной, когда актриса уже подошла ко входной двери на первом этаже. Джорджина застыла на месте и прикрыла глаза, делая глубокий вдох, — ты куда убегаешь?       Испанка поправила кожаную лямку портфеля и боязливо развернулась на носках, сразу же встречая лучезарную улыбку девушки напротив. Зендея стояла, скрестив руки на груди, и прожигала взглядом девушку — бывшую? — своего друга. Под ее любопытным взглядом почему-то захотелось сжаться и сбежать, сломя голову, но ступни Аморос словно приросли к гладкому мраморному полу. Джо приоткрыла рот, чтобы сказать, что ей срочно понадобилось в Малибу, но слова комом застряли посреди горла, она пошатнулась на месте. — Что-то случилось? Ты неважно выглядишь, — обеспокоенный голос американской актрисы надломился.       Коулман в несколько шагов преодолела расстояние до Джорджины и схватила ту за локоть, заглядывая в прямо в карие глаза, что сейчас казались черной бездной. Почувствовался сильный запах сладких духов, и почему-то Аморос затошнило. Перед глазами двоилось, а темных пятен при моргании становилось все больше. Голова закружилась, и последнее, что почувствовала Джорджина перед тем, как впасть в бессознательное состояние была легкость, а после устрашающая тьма, что давила на грудь.       Она оказалась в неведомом мире, сне, где спокойствие окутало её полностью. Где-то вдалеке распевали серенады птицы, а цветущая вишнёвая роща развивалась из-за легкого ветерка, сбрасывая нежно-розовые лепестки с веток. Джорджина шумно вдохнула приятный цветочный запах и осела на неподстриженный газон, касаясь голой кожей длинных травинок. Мир затих, оставляя Аморос наедине с природой, и почему-то так не хотелось возвращаться в реальность, где проблемы наступают на пятки, а каждое ее действие представляет собой смесь стыда и боли, принесенная самой себе и близким людям. Захотелось остаться, раствориться в этом мире.       А дальше она открыла глаза и увидела перед собой обеспокоенную Коулман, что свисала над ней. Девушка смогла лишь заметить застывшие слезы в уголках глаз актрисы, покрасневшие щеки и дрожащие от паники губы, покрытые жирным слоем переливающегося блеска. И сейчас испанка даже рада, что рядом оказалась именно лучшая подруга Тома, а не кто-либо другой — почему-то Коулман ей внушала больше доверия, чем тот же Харрисон. Кажется, Зендея сильно испугалась — ее лицо и выступающий на лбу пот говорит сам за себя, как и дрожащие руки, что сразу же отпрянули от оголенных плеч Джорджины после минуты тряски — Джорджина, ты как? — она пару раз заикнулась, а под конец голос совсем сорвался, неприятно отдался в ушах Джо. Зендея первый раз видит, как не на камеру падают в обморок. Она даже и предпринять ничего не успела, лишь инстинктивно, как в сериале, дотащила шатенку до дивана и начала трясти ее за плечи в надежде, что девушка Холланда сейчас придет в себя и не придется вызывать 911.       Аморос нахмурилась — по вискам будто отбивали ритмичную мелодию молоточком. Горло словно исцарапали кошки, поэтому вместо внятной фразы она смогла лишь тихо прохрипеть одно слово: «Вода». Зендея сорвалась на кухню и спустя некоторое время приподняла голову Джо, чтобы та смогла отпить из стакана. Тело знобило, а по спине бегали мураши, поджилки затряслись невесь от чего. Животный страх в сочетании с усталостью после двухчасовой истерики окутали Джорджину. Сердце все так же продолжало болеть, а в ушах звенело. Когда актриса наконец смогла прийти в себя, то молча схватила Коулман, все это время смиренно сидящую на краю дивана, за локоть. — Пожалуйста, — умоляющим голосом произнесла Джорджина, замечая, как медленно взгляд Зен опустился на ледяную ладонь Джо, — мне надо отсюда уехать, — Коулман хотела возразить, но Аморос вновь захрипела, — пожалуйста, Зендея. Мне правда не стоит здесь оставаться.       Зендея задумалась — уж точно не таким она представляла первое знакомство с девушкой Тома: сначала та попыталась сбежать с виллы, после упала в обморок, так еще и умоляет ее прикрыть перед Холландом. Вопросов стало еще больше, чем было до знакомства. В ней боролись два мнения, что отпускать испанку в таком состоянии нельзя, так еще и после придется объясняться перед Томом, но, видя то, как чуть ли не молебна на нее смотрит Аморос все же перевешивал вариант помочь ей выбраться с виллы, а после придумать какой-то предлог для Томаса и Харрисона. — Если ты объяснишь мне… — Я напортачила перед Томом, очень сильно, и сейчас нам лучше побыть порознь, чтобы мы оба смогли сделать выводы о дальнейших наших отношениях. — Странно, Том не рассказывал, — Коулман нахмурила брови, — сбегаешь, значит, от проблемы? — Джорджина еще сильнее сжала локоть и прикрыла глаза — голова вновь закружилась, — а упала ты в обморок, скорее всего, из-за стресса и переутомления? — с надеждой поинтересовалась актриса. — Я… наверное, никогда раньше такого не было. Прошу, Зендея, — вновь взмолилась Джорджина, — сделай вид, будто ты меня не видела, пусть весь гнев Тома перейдет на меня. И я в свою очередь тоже не расскажу, что ты меня прикрыла.       Коулман в своей голове уже провернула несколько вариантов исхода дальнейших событий, начиная от сплошного мата от Холланда, заканчивая тем, что Джорджина упадет в обморок посреди дорогу и ее насмерть собьет машина. Но видя чуть ли не слезящиеся глаза, в которых застыла боль и мольба, горестно вздохнула и доверилась. Пусть всё дальнейшее останется на совести Аморос, хотя если что-то случится, то совесть Зендеи не даст ей спокойно жить. — Я никому не скажу, что видела, как ты сбегала с виллы, но давай обменяемся номерами, — Коулман достала сотовый из кармана, — я тебе буду писать каждые двадцать минут, чтобы проверять, что с тобой все в порядке, — Джорджина удивленно покосилась на нее, — что? Я жуткий паникер, и не хочу, чтобы в случае чего Томас откусил мне голову.       На устах Джорджины появилась еле заметная улыбка.       В бунгало было холодно, от чего Джорджина поежилась. Зябкость прошлась по телу, по коже пробежали мурашки. Аморос шмыгнула носом — спреи от насморка не помогали, температура держалась на протяжении трех дней на отметке тридцать семь и шесть, а виски пульсировали каждый раз при резком повороте головы. Кинув пустую пачку обезболивающего в мусорную корзину, девушка опустошила бутылку воды. Не смотря на вялость и легкий тремор, Джорджина все же обула новые, выбранные Сальмой, туфли и поспешила на выход из бунгало.       Черные колесики чемодана с легкостью преодолели невысокий порог, в отличие от Джо, которая запнулась, но во время смогла сдержать равновесие и не упасть. Она остановилась в дверях, облокотилась о косяк и в который раз осмотрела номер, чтобы не забыть чего. Глаза защипали, а в носу стало печь. Джорджине хотелось заплакать, психануть и вернуть все собранные вещи по местам, вновь оживить бунгало под номером восемь, которое сейчас нуждалось в генеральной уборке — в последние три дня актриса попросила горничную не убираться. Вскоре сюда заселятся новые гости, которые совсем не будут подозревать о том, что происходило в стенах ранее.       Аморос вновь шмыгнула носом. Приятные воспоминания заставили уголки губ приподняться в полуулыбке. Перед глазами, словно картина на экране, предстал первый день, когда Джорджина пересекла порог номера и в восхищении охнула от красоты вида с террасы. Первое знакомство с Томом, вечерние посиделки с Тини под стрекоты сверчков, изнуряющие тренировки на рассвете, передряги с Холландом и битва пуховыми подушками с Брендоном после его подшучиваний. Одна слеза стекла по нежной коже щеки, но Джо беспощадно смахнула ее. Ладони вспотели. Еще раз обведя взглядом бунгало, шатенка захлопнула дверь, словно автобиографическую книгу.       Быстро отдав ключ-карту и попрощавшись с портье — иронично, что сегодня была смена той, которая заселяла ее, — Джорджина поспешила на парковку, где ее встретила улыбающаяся в полный рот Тини, вцепившаяся в руку своего мужа. Завидев Джорджину, Брендон тут же сорвался с места и выхватил из ее рук чемодан, получая сиплые слова благодарности от испанки. Мартина заключила подругу в объятия, которые больше были похожие на удушье — от лучезарной улыбки не осталось и следа, а глаза блеснули в грусти. — Ты уверена, что не останешься на пару дней? — поинтересовалась Кейз, когда Брендон завел машину и включил на минимальную громкость радио с музыкой в жанре кантри, — мы могли бы оторваться перед твоим отъездом, как следует. Тем более, завтра вечеринка по окончанию съемок. И не смей мне сейчас говорить про забитый график. — Так явно видно, что я бегу с поджатым хвостом из Малибу? — Джорджина усмехнулась. Мартина кивнула.       Решение не оставаться в Штатах далось довольно легко. Вернувшись с отдыха на вилле, Джорджина первым делом позвонила Сальме и попросила придумать повод, чтобы после оставшихся мероприятий на следующий день отправиться в Испанию. Хайек без всяких вопросов созвонилась с компанией, а после забронировала билеты на нужный день. Благо, кроме Кейзов и недовольно фыркнувшего от новости Бена, никто не подходил с расспросами — и Джорджина благодарна, что всем плевать на причины ее отсутствия на мероприятии.       Экран блокировки загорелся, заставляя Джо обратить внимание на телефон. Сообщение от Сальмы, которая вместе с ней полетит в Мадрид через пару часов, въелась в глаза сильнее, чем совместная фотография с Томом, что стоит на обоях. Появилось желание удалить ее. В груди заболело, появился тремор в пальцах, поэтому Джорджина быстро разблокировала телефон, чтобы вновь не впасть в подступающую истерию.

Я за тобой заеду через час. Только не напивайся, а то вместо полета в самолете поплывешь на своем чемодане по океану.

      Джорджина отправила смайлик и уставилась в зеркало заднего вида, рассматривая нахмуренного Брендона, которому не нравится слишком маленькая скорость впереди едущей машины. Вопрос, что так мучает ее целый день застрял посреди горла, но интерес придавал смелости. Девушка вздохнула и потянулась к переднему сидению, чтобы несильно похлопать парня по плечу. Кейз сразу же посмотрел через зеркало заднего вида на подругу и вопросительно приподнял брови. Аморос деликатно кашлянула в кулак, чтобы голос звучал как можно увереннее. — Том ничего не говорил? — кажется, испанка забыла, как дышать в ожидании ответа. Маленькая надежда все еще искрилась, подавая признаки жизни. Но взгляд Брендона все говорил за себя. Тяжесть в груди давила. — Ты правда хочешь это знать? — Джорджина кивнула, — он промолчал, когда я сказал, что ты уезжаешь, — парень прервал зрительный контакт и поджал губы.       Ладони вновь вспотели, заставляя Джо обтереть их о красную ткань летнего платья. Хоть и испанке хочется взорваться от возмущения и обложить Томаса матом, но все же она понимает, что таить обиду на него нет смысла. Как бы Аморос не пыталась себя оправдать, аргументы рассыпались каждый раз, когда она вспоминала слезу, скатившуюся по щеке Холланда. Боль сковывала, а отвращение к себе росло с каждым разом — жалости не было. Сама виновата, теперь разгребай, что натворила. — Вот паршивец, — воскликнула Мартина и повернулась с переднего сидения лицом к Джо. — Я сама виновата, — Аморос откинулась на спинку сиденья. — Знаю, но я все равно останусь на твоей стороне, — Тини ткнула локтем в бок своего мужа. Тот же ничего не ответил, лишь прибавил скорости и вышел на обгон.       Брендон остановился на заправке и, захватив наличные из подлокотника, громко хлопнул дверью. Мартина, проследив за тем, как фигура парня скрывается за дверью мини-маркета, насупилась и виноватым взглядом посмотрела на Джо. Шатенка пожала плечами и отвернулась к окну, рассматривая проезжающие мимо машины. Она прекрасно понимает Кейза, который после недавнего разговора с Томом — Джорджина упустила тот момент, когда они стали настолько близко общаться, — отчитал сначала испанку, а после и Тини, которая вступилась за свою подругу.       После ругательств парень стал холоден к Аморос. И актриса знает, что в этом ее вина, поэтому не наседает на Брендона, стараясь лишний раз промолчать в его компании. Мартина успокоила коллегу, сказав, что со временем Кейз остынет, и всё станет на круги своя. Смутно верится. Джорджина не хочет терять общение с парнем, поэтому в будущем постарается наладить контакт. Чертова цепочка, где обидев одного человека, подрываешь доверие и других — Брендон, Харрисон тоже, скорее всего, в курсе, как и Зендая, которая после небольшой переписки в тот день написала лишь однажды, поинтересовалась здоровьем Джо.       Когда Джорджина вместе с семейством Кейз доехали до нужного им клуба, солнце засело за горизонт. Брендон пожал руку Аморос, поцеловал жену в щеку и, достав чемодан из багажника, скрылся на авто за поворотом. Для Кейза сейчас стоит задача важнее, чем ублажать своим присутствием двух подруг, решивших отведать французские десерты. Еще раз проверив адрес, который ему отправил Том, он осмотрелся в поиске таблички с названием улицы и, удостоверившись, что это нужное ему здание, оставил машину на парковке и проследовал внутрь.       В нос ударил ярый запах алкоголя и сигаретного смога, что летал в воздухе, образуя задымленность. Возбужденные голоса гостей «Hollywood Park Casino» перекрикивали музыку, а характерное щелканье по клавишам игральных автоматов, скрип крутящейся русской рулетки и перекатывающихся фишек доносились с разных углов огромного зала. Брендон осмотрелся, прежде чем увидеть знакомую фигуру с черной кепкой, козырек которой прикрывал значительную часть лица. Холланд сидел за баром со стаканом в руке и смотрел куда-то за спину бармену. — Брендон! — воскликнул Томас и с грохотом поставил стакан с виски на барную стойку, — а ты как тут оказался?       Кейз закатил глаза и скрестил руки на груди. Он впервые видел Холланда, попивающего алкоголь, градусом выше, чем крепкое пиво. Шатен встал с барного стула, кинул бармену пару купюр и попытался преодолеть расстояние до друга, но попытка была провалена — он запнулся о железную ножку стула и боком ударился о барную стойку. Брендон вновь закатил глаза. Не понимает он самобичеваний из-за девушки, которая не достойна и подушечки пальца актера. Изменила? Плюнь и иди дальше, найдешь еще свое счастье. Это, по крайней мере, лучше, чем вливать в себя виски и зарывать собственное достоинство под землю. Но у Брендона мало опыта в отношениях — Тини стала его лишь второй девушкой, — и парень никогда не ощущал на своей шкуре всю суть и боль предательства. — Черт, Том, — выругался Брендон, хватая все еще шатающегося британца за локоть, — сколько же ты выпил? — Настолько мало, что боль в моем сердце все еще не ушла, — он приподнял козырек кепки. На устах Томаса застыла грустная улыбка, — она уехала?       Брендон чертыхнулся после вопроса, удивляясь Тому — даже в таком состоянии он все еще думает о Джорджине. — Нет еще, вылет через два часа, вроде, — вздохнул Кейз.       Томас ничего не ответил, вернулся на барное кресло и щелкнул пальцами бармену, что стоял поодаль. Молодой парниша кивнул, и через минуту перед Томом оказался стакан с тем же виски, что он пил до этого. Брендон сел на соседнее кресло и, переборов желание дать Холланду подзатыльник, облокотился о барную стойку и подпер щеку ладонью. В блондине проснулись братские чувства — смотреть, как Томас большими глотками осушил стакан с алкоголем стало невыносимо. Злость на Джо, которая разбила другу сердце, и Тома, который переживает непростой период с помощью вредных привычек, нарастала. — Как думаешь, она и правда меня любит? — Том покрутил в руках прозрачный стакан и постучал по стойке, чтобы ему налили добавки. — Думаю, что любит, но мозгов у нее совсем нет.       Как бы парень не был разочарован в Джорджине, но отрицать ее любовь не может, совесть не позволит. Девушка буквально светится от счастья при виде Холланда, ее блестящие глаза, улыбка во все тридцать два зуба, ладони, вечно тянущиеся к телу парня, чтобы переплести их пальцы говорят сами за себя. Но дура… Какова же Аморос дура, что не оценила с достоинством чувства Томаса. Кейз, собственно как и Том, не может выстроить логическую цепочку и понять, почему она не могла рассказать Альваро о том, что любит другого, признаться Холланду, что она начала фиктивные (с ее стороны) отношения с другим. Не хотела обидеть? Сделала только хуже.       И Том любит. В его душе только Джо. Да, именно в душе. Холланд, кажется, понял, где же она находится. Вот так буквально, физически. Душа находится чуть ниже сердца, совсем рядом с ним. И в ней такое чувство интересное появляется, когда Томас видит Джорджину или думает о ней даже когда испанки рядом нет. Появляется чувство, близкое к страху и неподвластной тревоге. Они вместе. А когда в такие моменты он начинает думать, чувствует ли Джо такое же — в горле появляется ком. Это, наверное, страх из души подымается вверх, просится наружу.       Сердце Тома отплясывает чечетку каждый раз, когда Джо оказывается рядом. Появляется присуще необъяснимое и нереальное желание подойти к ней, прижаться до хруста костей. А потом почувствовать на своих плечах ее руки. И даже сейчас, представляя себе это, Томас закрывает глаза и хмурит брови, сдерживая порыв разрыдаться посреди толпы, на плече Брендона. Но в то же время Холланду радостно, что на уровне его солнечного сплетения бурлят страсти, кружатся чувства. Это не сравнится ни с одной эйфорией. Джорджина стала личным сортом наркотика.       Когда Том встретил Джо, он так четко прочувствовал момент, когда влюбился. У него такого не было никогда, даже с Амандой. Все было как-то обычно: сначала человек начает симпатизировать, и потом даже не замечает, как уже чувствуешь легкость влюбленности. А с Джорджиной всё наоборот: обычная увлеченность, некий интерес к испанской актрисе. И… вдруг Том почувствовал нечто непонятное, но такое приятное душе. Он чувствовал каждой клеточкой, каждой ниточкой тела, как она стала его покорять. Холланд будет помнить эту долю секунды всю жизнь.       Том шумно вдохнул воздух через нос, кинул пару купюр на барную стойку. Вцепившись в локоть Брендона, Томас наклонился к нему. — Отвези меня к ней, — заплетающимся голосом решительно произнес Томас. — Ты уверен? — вопрос риторический, ответ Брендону не нужен. Всё можно прочитать по глазам Холланда.       Тем временем, Джорджина выкатила чемодан из кафе и, завидев в окне оранжевой машины Сальму, махнула ей рукой. Таксист вежливо улыбнулся и, затащив чемодан в багажник, сел обратно за руль. Девушки остановились возле двери автомобиля, и Тини потянулась за прощальными объятиями. — Вы обнимаетесь, будто прощаетесь навсегда, — из салона послышался голос Сальмы, — аж противно. — Как долетишь — отпишись, — Кейз заботливо потрепала подругу за щеку, — и вылечись наконец.       Мартина в последний раз сжала подругу в тисках объятий и отошла к тротуару. Джорджина махнула ей рукой и села в салон под недовольное цоканье своего агента. Девушка пристегнулась и откинулась на кожаное сиденье, расслабленно вытягивая ноги. Шмыгнув носом, актриса прикрыла глаза. — Всё хорошо? — поинтересовалась Сальма, не отрываясь от своего телефона, — как самочувствие? — Всё отлично, — Джо деланно улыбнулась, доставая из сумочки наушники, — я буду слушать музыку, — Хайек кивнула.       Машина со свистом сорвалась с места, оставляя позади не только черные следы на асфальте, но и Холланда, который в этот миг выбрался из автомобиля Брендона.