Лютич — сын луны

Шерсть при первой же возможности передал довольному Снейпу. Невероятные ощущения — комкать в руках мягкий серо-бурый мохнатый комок разящий псиной, и осознавать, что эта спутанная волосня твоя, а не домашнего питомца.       Я никогда не видел и не помнил себя волком, и, выходит, только теперь держал в руках живое доказательство своего обращения, знак, что я не просто после десяти минут мучений отрубаюсь, пока утро не настанет, а реально становлюсь зверем.        Когда Снейп отдал мне мою долю с продажи — двадцать золотых за тот небольшой клок, я обалдел от таких лёгких денег. Потом порадовался, что от моего уродства есть весомая материальная польза, и уже начал прикидывать планы по последующему обогащению. По крайней мере, на хлеб с маслом теперь всегда хватит.       Снейп был не против и дальше поучаствовать, на тех же условиях. Я не возражал, все равно выхода на Чёрный рынок в Лютном у меня не было.        После, мы встречались ещё пару раз — я принудительно его обращал, чтобы он запоминал ощущения звериной формы и учился ею управлять.       Из Снейпа получился вовсе не безобидный ужик, а самая настоящая ядовитая гадина.       — Ба… Ничего себе… — в восхищении присвистнул, разглядывая в темном углу, куда Снейп после обращения живо уполз, темный, замерший в напряжении, клубок. — Я не специалист, но, судя по характерной башке, ты, похоже, гадюка, — констатировал, ловко выуживая беглеца за хвост и перехватывая за голову, как раз вовремя — змеюка возмущенно зашипела, нервно обвилась вокруг руки и угрожающе раскрыла пасть. Но я не обратил внимания — не идиот же он меня кусать. Кто тогда его обратно превратит?       — И, похоже, реально ядовитый — вон, зрачки вытянутые, а не круглые. Только почему черный? Никогда не слышал о черных гадюках… и радужки черные… Ладно, ползи, учись владеть телом, а я покараулю. У тебя полчаса, — несильно встряхнул рукой, выпустил недовольного беднягу на пол, и засек время, усевшись на парту. Вы знали, что змеи могут лазить по стенам? Я не знал…        — Слышь, Снейп, — окликнул его, когда мы уже расходились — повезло-то тебе как.        — С чего бы это? — скептически фыркнул пацан, на контрасте с невероятно довольной рожей.       — Как это что? — притворно удивился — Ты же теперь сам у себя яд отцеживать сможешь, и продавать. А ещё, я читал, — заговорщически наклонился к замершему в обалдении пацану, — у змей два члена. Теперь у тебя один писюн запасной. Круто же, правда?       — Да пошел ты, гриффиндорский придурок! — возмущенно неслось мне в спину, пока я хохоча бежал по коридору уворачиваясь от его ватноножного.                                                                                                 ***        Дни в школе не отличались разнообразием. Учеба, обязанности старосты, редкие походы в Хогсмид. Я все больше потихоньку отдалялся от друзей и проводил время с Лили. Но в этом году нас ждали СОВ, и никого не удивило, что мы вместе с ней все свободное время проводим в библиотеке, готовясь. А парни и вовсе были рады — я давал списывать свои конспекты и им самим не приходилось перелопачивать дополнительную литературу.       Нет, дураками и лодырями они не были, но всегда находилось что-то поинтересней банальной учёбы.        Питер, благодаря своей дотошности и внимательности, был весьма хорош в зельях, я — бесспорным лидером в рунах и нумерологии, Джеймсу прекрасно давалась трансфигурация, а Блэку — чары. Не удивительно, что в прошлом году четверка создала карту Мародеров — удивительную, и, в своем роде, уникальную вещь. Настоящий артефакт, позволяющий видеть передвижение каждого мага в школе в режиме реального времени.       Потребовалось больше года, чтобы досконально разведать все уголки Хогвартса и окрестностей, и нанести их на карту. В чем огромная заслуга Питера — в своей анимагической форме крысы он мог просочиться в любую щель, и в одиночку облазил все подземелья. Поттер, благодаря своей уникальной мантии-невидимке, позволяющей обойти многие сигнальные и охранные чары — башни и тайные ходы, а Блэк, в виде собаки — окрестности, вплоть до самого Хогсмида. Люпин, став старостой, их прикрывал, чтобы они могли свободно шататься по ночам.       Эти четверо были невероятно талантливы, и удивительно дополняли и усиливали друг друга. Жаль, но их порыва хватало только на розыгрыши и баловство.       Парни, похоже, и сами не поняли что создали — так, полезную безделицу для шалостей. А я не переставал восхищаться, и еще больше захотел стать создателем артефактов. И, даже, зачаровал им верхние пуговицы на мантии Протеевыми чарами, для связи — чтобы предупреждать их о засадах Филча и местоположении других старост.       В любом случае, был рад, что они не особо мешаются у меня под ногами, и полностью окунулся в захватывающие первые чувства.       Влюбленность примирила меня с миром и сделала более легким в общении. Заметил, что стал проще относиться к жизни, больше улыбаться, вместе со всеми открыто смеяться над проказами Мародеров. Вернул себе ироничный взгляд на вещи, и, даже, повадился шутливо поддевать Блэка и беззлобно подтрунивать над Питером.       К весне мы с Лили официально стали парой. Я этого не планировал так скоро, но так получилось.        Засек слабый запах Питера, когда мы с Лили патрулировали коридоры, изредка останавливаясь чтобы поцеловаться. Отловить его в образе крысы не представлялось возможным. А вечером, меня, ожидаемо, ждал разговор с Поттером.       — Нам нужно поговорить, Рем, — коротко обронил необычно серьезный Джеймс, стоило мне спуститься в гостиную, после того, как я проводил Лили к лестнице ведущей к спальням девчонок.       Понятливо скривился и прошел мимо него до оконной ниши, сев на подоконник и подняв на него прямой уверенный взгляд.       — Это правда? Правда, о чем сегодня трепался Хвост? Ты действительно встречаешься с Эванс? — напрямик спросил Джеймс.       — А если и так, то что? — с вызовом ответил, проклиная про себя длинный язык Питера. — Я сполна возмещу тебе проигрыш, Джеймс, и ни твоя гордость, ни кошелек не пострадают.       — К черту деньги. Я в них не нуждаюсь, Рем, — выдержав напряженную паузу порывисто ответил он. — Но, какого лешего происходит? Ты изменился — словно стал другим человеком. Сторонишься… У тебя появились от нас тайны. Сначала Снейп, теперь Эванс… Я не узнаю своего друга, Рем.       — Я повзрослел, Джеймс, только и всего, — спокойно ответил, легко поднялся и прошелся по комнате, прежде чем повернуть к нему прямой взгляд. — Ты хоть представляешь, что испытывает человеческое тело при принудительной трансформации своей звериной сущности? Агонию… Словно заживо горишь, пылаешь, как факел. И эта боль, кажется, никогда не кончится, и только одна мысль крутится — о смерти и избавлении. После такого, для меня ваши розыгрыши не более, чем мелкие шалости заскучавших детишек. Я осознал, что пока бесполезно валял дурака, время ушло, а мне нужно думать о будущем, о работе, о семье… Наши интересы, всего-лишь, немного разошлись, Джеймс, но мы все еще друзья. И думаю, ты сам понимаешь, почему я не хотел афишировать мои отношения с Лили, пока мы не объявим о помолвке.       — Значит, у тебя с ней все серьезно? — вскинул пытливый взгляд Поттер, плюхнувшись на мое место и явно настраиваясь на вопросы. — Ты же был против любых отношений? А как же твоя «пушистая проблема?» Неужели Эванс все знает? Ты ей сказал?       — Конечно нет, — с долей досады ответил, раздраженно присаживаясь рядом и нервно стискивая кулаки. — Пока не знает. А проблема… она никуда не делась, Джеймс, но перестала быть проблемой. Ты был прав — одни сутки в месяц не стоят таких терзаний, чтобы ради них забывать об остальных неделях нормальной жизни.       — Даже так? — усмехнулся Джеймс и похлопал меня по плечу. — Долго же ты шел к этой мысли, Рем. Но я рад за тебя. Рад, что до тебя, наконец, дошло.       — Почему бы и нет? — иронично фыркнул, стряхивая его руку, недовольно поведя плечом. — Очнувшись в лазарете, вспомнил о твоих словах, понял, и теперь, все что хочу — жить. А опасность… я работаю над этим, и уже, кое-что придумал, чтобы наверняка…       — Не сомневаюсь, что ты придумаешь надежный способ, — кивнул Джеймс и поднялся. — Я тебя понял, Рем. Жаль только, что ты перестал мне доверять и не признался сам, прямо, пришлось узнавать все у Питера. Хочу, чтобы ты знал — я не заинтересован в Эванс, и не буду вам мешать. Буду рад, если у вас все получится. Она хорошая девчонка, хоть малость занудливая и повернутая на правилах. Ей подходит кто-то серьезный, вроде тебя. Впрочем, думаю, она должна знать о тебе правду — так будет правильно, но как поступить, твое дело.       — Я скажу ей, Джеймс, но не сразу, — испытывая облегчение кивнул, и тоже поднялся, — вам же я тоже не сразу открылся. И я все еще могу вернуть тебе деньги…       — Забудь, — коротко перебил Поттер и пренебрежительно махнул рукой. — Я устрою в Трех метлах празднование в вашу честь на свой проигрыш, если только вы с Эванс поженитесь. Ладно, бывай, Лунатик. А у меня еще дела с Бродягой — мы собрались пошляться по замку, и попытаться найти Выручай-комнату. Надеюсь, ты нас прикроешь? Я предупрежу Хвоста, чтобы не трепался.       — Разумеется, о чем разговор, — легко улыбнулся, радуясь, что все так относительно благополучно закончилось. Не смотря ни на что, они были моими друзьями, и потерять эту дружбу мне не хотелось.       В школе немного посплетничали о нас с Лили, но быстро переключились на другие новости, а мы стали официальной парочкой. Правда, потом, в мае, мне пришлось пережить истерику Снейпа.       Этот отмороженный выловил меня, когда я патрулировал коридоры, и чуть ли не силком затащил в пустой класс. На тот момент мы с Лили уже несколько месяцев были вместе. Но, он был так занят освоением анимагии, что узнал об этом только теперь, и, конечно, психанул.       — Это правда! Правда, что ты встречаешься с Лили? — еле сдерживая ярость нервно выдавил он. Взгляд у него был невменяемый — того и гляди станет бросаться проклятиями.       — Странно, что ты узнал только теперь, — уклонился от ответа, наблюдая за его реакцией, группируясь, и незаметно стискивая в рукаве палочку.       — Я не верил, когда все стали болтать. Лили… она не такая. Она не могла… Она бы не стала встречаться с темной тварью. Ты обманул ее! Ты…       — Знаешь, Снейп, это еще большой вопрос, кого считать темной тварью, — резко перебил, и перетек в стойку для нападения, заметив, как с его палочки посыпались искры. — Тебя, когда вы со своей шайкой издеваетесь над магглокровками не гнушаясь и девчонок, или меня, когда раз в месяц я запираюсь от всех в убежище, чтобы не навредить. Тебе напомнить, как зло ты, Малсибер и Эйвери подшутили над Мэри? Как ты, интересно, оправдался перед Лили?       — Это был не я, — чуть смутился Снейп, но тут же стал напирать, — и это была просто шутка. Не наша вина, что девчонка напрочь лишена чувства юмора.       — Надо же, — перебил, и издевательски оскалился, — какое совпадение. Помнится, Блэк всегда утверждал, что у тебя нет чувства юмора, раз тебе не по душе их розыгрыши.        Снейп издал почти звериный рык и с его палочки сорвалось первое проклятье.       Он бил ими не переставая, а я просто держал щит и уклонялся, все больше притирая его к стене. Когда удалось зажать его в угол, то отбросил палочку и извернувшись, ткнул кулаком ему в нос. Он дернулся, уклонился и удар смазался, скользнув по скуле.       Боль его отрезвила, и мы замерли друг на против друга, потные, тяжело дышащие, злые. Глаза Снейпа метали молнии, а на меня, наоборот, снизошло спокойствие.       — Послушай, Снейп, — уверенно и ровно сказал я, надеясь на мировую. — Я тебе не враг и не хочу войны. Ты ее друг. Но запомни — Лили моя. Она моя пара, и не советую вставать между нами. Мы можем драться за нее, если пожелаешь — я приму твой вызов. Хочешь — прямо здесь и сейчас?       — Так уверен в себе? А если я тебя сделаю? — зло усмехнулся Снейп и снова напрягся, готовясь к драке. — Ты отступишь? Оставишь Лили в покое?       — Тебе придется меня убить, — просто ответил, не сводя с него пристального тяжелого взгляда полного угрозы. — Или, мне придется убить тебя. Но пока она захочет быть со мной, никто не заберет ее у меня.       Он долго молча в меня вглядывался, закостенев и дыша через раз, и все же, первым отвел взгляд, словно, сдаваясь. Отошел, подобрал мантию и сумку, и двинул к выходу, обернувшись перед самой дверью.       — Я не понимаю, почему она выбрала тебя, — с горечью обронил он, смерив презрительным взглядом. — И никогда этого не приму. Ты ничуть не лучше меня. Пусть я темная тварь, но и ты тоже. Ты обманул ее, не сказав ей правду.       — А разве ты многое ей рассказываешь о себе, в надежде сохранить вашу дружбу? — устало возразил, опираясь бедром о разрушенную нашим боем парту. — Разве она знает о вашем тайном обществе расистов? Или о тщательном изучении Темных искусств? Или о забавах над магглокровками? Да, я не лучше тебя, Снейп, но ты всегда был с ней рядом, и у тебя было много возможностей остаться с нею, стать тем, кто ей нужен, но ты ими не воспользовался.       — Много ты понимаешь, — болезненно скривился Снейп. — Мне пока нечего ей предложить. Она заслуживает самого лучшего. Я думал, когда добьюсь чего-то, то она поймет, и тогда…       — Ты же понимаешь, что это все пустой треп? — решительно перебил и раздраженно прищурился. — Я не верю тебе. Разве любят за что-то? Ты же понимаешь, что все это время просто плыл по течению и ничего не делал, чтобы завоевать ее — занимался только собой. По твоему, она должна была ждать не зная чего? Разве ты ей признался? Вы вместе мечтали? Строили планы, как оно будет? Нет! Вот видишь — ты давно сделал свой выбор, а она — свой.       — А ты, что сделал ты? — зло вскинулся Снейп.       — Я… — всерьез задумался и улыбнулся, вспомнив Лили, — принял своего зверя, чтобы защитить ее, и захотел остаться человеком, чтобы сделать ее счастливой. Это мало, знаю, но думаю я только о ней и о ее счастье. И обязательно ей расскажу, потом, когда она должна будет принять решение.       Снейп шумно сглотнул, нервно дернулся, и молча вышел. Больше мы с ним не пересекались до того самого случая у озера.       Прошли экзамены. Мы только что сдали Чары и до последнего теста было полно времени — остался только один зачет, по трансфигурации после обеда. Стояли ясные июньские деньки, настроение у всех было чемоданным, и ученики оккупировали окрестности школы, чтобы погреться на солнышке.       Мы с Лили облюбовали полянку возле самой воды, у кромки Черного озера. Она сняла туфельки и чулки, и теперь весело болтала ногами в воде, пожимая мне ладонь, и изредка перешучиваясь с подружками, сидящими возле соседних зарослей кустарника. Те, так же весело брызгались и болтали ногами в воде, пока парни с Хаффлпаффа пугали их Гиганским кальмаром, пытаясь привлечь к себе внимание.        Потом к нам подошла Мэри, ее подруга, и они с другими девчонками, на минутку снялись с места и усвистали в самый конец поляны, к знакомым девчонкам — обменяться впечатлениями об экзамене.       Сзади нас, правее, невдалеке, под большим раскидистым буком расположились Мародеры. Питер что-то читал, а Джеймс и Сириус лениво развалившись перебрасывались редкими фразами. Блэк иногда вяло посылал в Питера жалящее, что тот взвизгивал и ронял учебник, под общий хохот — все, как всегда. А Джеймс нехотя игрался со снитчем, вызывая в группе девчонок под соседнем деревом восторженные охи, слышные даже отсюда.       Место было тенистое, и народу под каждым деревом кучковалось много. Я, от скуки, в ожидании Лили, все же изредка поглядывал на поляну, так, на всякий случай. Под одним из дальних дубов сидели несколько слизеринцев, а мне бы не хотелось очередной стычки наших со змеями.       Наконец, к моему облегчению, слизеринцы нехотя поднялись с места и направились в замок. Но Снейп не ушел со всеми, так и сидел, уткнувшись в книгу и ничего не замечая. С той нашей ссоры он стал сам не свой, притих, и уже не нарывался на Мародеров, и не искал с ними встречи. Я бы сказал, что он успокоился, взялся за ум и зарылся в учебники, пропадая в своих подземельях и вороша книги в библиотеке.       Все ничего, вот только Блэка всерьез бесило такое равнодушие к своей персоне и он стал сам искать встречи со слизеринцем, в надежде на хорошую стычку, как в добрые старые времена. Благо, Снейп научился мастерски ускользать от их компании. Лично я думаю, он пользовался своей анимагической формой и тайными проходами в подземельях, чтобы передвигаться по школе. И я, честно говоря, был рад, что моя помощь сделала его жизнь легче, хоть мы и не были друзьями.       В общем, как только Снейп остался один, Блэк сразу оживился. Какое-то время он напоказ третировал Хвоста, но Снейп так и не оторвался от книги. Тогда он многозначительно переглянулся с Поттером, резко вскочил, и решительно пересек поляну остановившись прямо напротив Снейпа.       — О, Нюниус, какая встреча! — донеслось до меня, и я вздохнул — похоже, стычки не избежать. Жаль, идти против друзей желания не было.        Снейп, тем временем, напрягся и выхватил палочку, уронив учебник на землю. А вокруг стала собираться толпа любопытных, в надежде на зрелище. Он выставил щит, но Джеймс, незаметно подобравшись сбоку, Экспеллиармусом выбил из его руки палочку, и колданул Импедименту. Беднягу Снейпа скрутили веревки и он, упав как подкошенный, проехался лицом по траве.       — Как прошел экзамен? — рисуясь поинтересовался Джеймс.       — Я видел, — хихикнул Хвост. — Он уделал своим салом всю работу. Бедняге Флитвику придется не раз мыть руки, чтобы отмыться от его грязи.       Зрители засмеялись, а Снейп отплевываясь от травы с ненавистью прошипел:       — Вы дождетесь у меня, мрази. — И отвесил захватчикам пару матерных, под улюлюканье толпы.       — Похоже, кому-то не мешало бы помыть рот, — скривился Поттер, изображая безразличие, а Блэк небрежным жестом махнул палочкой — Экскуро! — И Снейп стал давиться розовой пеной.       — Вот, так-то лучше, — засмеялся Поттер, — хотя, этот способ не сможет отмыть всю вонь этой тухлой помойки с первого раза.        Снейп протестующе замычал, и извернувшись, лягнул Блэка, попав по ноге.       — Ах ты, злобный звереныш, — охнул, не ожидавший такой подставы, Блэк, и взмахнул палочкой. Снейпа вздернули в воздух невидимые путы, и он повис вниз головой, дергаясь и пуская пену на одежду, капая на землю розовой жижей. Мантия свалилась, открыв под ней несвежую мятую рубашку.       Я, заметив, как на шум к нам торопятся девчонки и Лили, поднялся и уверенно направился к толпе.