26
12 апреля 2023 г., 13:16
Соломенная нить
Эмма сидела на диване и продолжала крутить в пальцах золотую соломинку, напоминающую обрывок нити. Она так глубоко погрузилась в свои мысли о том, насколько ей на самом деле не хватало Голда всё это время и о том, что ей делать теперь, что даже не заметила, как к ней подошла дочь Хоуп, присела рядом и тронула маму за плечо. — Мам… — А? — встрепенулась Спасительница, наконец обнаружив чьё-то ещё присутствие рядом с собой. — Что, детка? — Папа правда может быть жив? Он у ведьмы? — Говоря это, девочка смотрела на Эмму глазами, полными страха и надежды. Она надеялась прямо сейчас, моментально получить все ответы на тревожащие её вопросы. Ни для кого не секрет, что этот мир полон заблуждений, и, если быть совсем честным, мы всё время заблуждаемся даже насчёт тех, кто с нами рядом. Самое большое заблуждение взрослых — это иллюзия того, что они способны оградить детей от жестоких реалий этого мира. Самое большое заблуждение детей — это то, что взрослые всё знают и ничего не боятся. У Эммы не было ответов на её вопросы, и ей было так же страшно. — Тебе страшно? — спросила Спасительница. В ответ Хоуп лишь кивнула, а Эмма, покрепче обняв её, призналась: — Мне тоже, но я обещаю, что сделаю всё, чтобы найти твоего отца. Ты ведь помнишь папу? — Я плохо помню, как он выглядел, — она дёрнула плечом, — но я хорошо помню, что он любил меня. А у тебя нет его фотографии? — спросила Хоуп. До третьего дня рождения Хоуп оставалось несколько дней, когда было принято решение экстренно покинуть Сторибрук. В конце концов, сдерживать проклятие, которое почти наслал Пэн, было уже невозможно, и единственным выходом было только разрушить проклятый мир и вернуться в прежний. Да и скрывать состояние Реджины тоже было уже совсем не просто, хоть благодаря волшебному мороку никто, кроме жены Тёмного, не видел её живота. Симптомы никуда не делись — она быстро уставала, не могла долго стоять и даже несколько ступенек уже не преодолевала без одышки. Тогда, вопреки уговорам Прекрасных подождать ещё пару дней и отметить праздник в семейном кругу, было решено отправить их в сказочный мир, а самим покинуть город. Ей не было трёх полных лет, когда она в последний раз видела своего отца, и время предательски стёрло его черты из детской памяти, но услужливо оставило с ней ту теплоту, которую он дарил, позволив запомнить, как он к ней относился. Кто знает, может, это важнее? Совсем не помня его лица, Хоуп хорошо помнила, что каждый вечер папа играл с ней, что он проводил с ней всё свободное время, какое только у него было, и позволял ей делать с ним всё что угодно — заплетать ему косички, красить ногти, валяться вместе в грязи и даже наводить беспорядок в лавке. Думая почти об одном и том же, Эмма улыбнулась своим мыслям. Она вдруг вспомнила, как однажды бежала по улицам Сторибрука, не разбирая дороги, и врезалась в Крюка. — Ооу, полегче! Если хочешь пригласить на свидание, выбери способ попроще, и незачем ломать мне кости, — пошутил в своей манере пират. — Куда ты так бежишь-то? Новый монстр? — Почти, — прохрипела Эмма, пытаясь отдышаться, раз уж в беге образовалась пауза. — Хоуп без присмотра осталась в лавке Голда. Надо забрать её, пока она не призвала Сатану, играя со всякими магическими зельями… Они предавались одним и тем же воспоминаниям, и в какой-то момент несмелый голос девочки вновь нарушил тишину. — Но потом всё равно что-то изменилось. Папа начал пропадать, стал меньше бывать дома. Будто в один момент всё сломалось, — грустно произнесла девочка. — Папа уже не так сильно любил меня… — Нет, — Эмма поспешила опровергнуть эту теорию, — он всегда любил тебя одинаково сильно! Просто папе стало всё труднее выбрать между мной и Белль. Тогда я отправилась на поиски твоего брата, хотела дать ему время разобраться в себе и подумать, но это не помогло. Хоуп лишь тяжело вздохнула, выслушав маму, но та ещё не всё сказала. — Он так и не смог выбрать, кто из нас ему нужнее, — на этих словах в голосе Эммы послышалась горечь, — но, Хоуп, я хочу, чтобы ты понимала, что дело не в тебе. Он выбирал не между тобой и Белль, а между мной и ею. Это наши проблемы в браке, и тебя это не касается. Тебя он обожает, и я верну тебе твоего отца, обещаю! Хоуп обняла маму и, удобно устроившись у неё на груди, спросила: — Как такое вообще произошло? Папа — самый сильный и могущественный в этом мире; как могла злая ведьма навредить ему? — Скорее всего, у неё его кинжал, и она управляет твоим отцом с помощью него, а тот не может сопротивляться. Если мы заберём кинжал, то освободим твоего отца, — заверила Эмма, даже не подозревая, насколько на самом деле она близка к истине.***
Когда девочки уснули, Реджина спустилась вниз. Эмма всё так же сидела на диване в гостиной и гипнотизировала взглядом соломенную нить, будто бы она сейчас волшебным образом станет длиннее и просто приведёт её к Голду. — О чём ты думаешь? — поинтересовалась Королева, присаживаясь рядом. — О том, как мне поступить. Мне стоит ей сказать, что он, возможно, жив? — Спасительница посмотрела на Реджину, взглядом умоляя её взять на себя всю ответственность за сложное решение. — Она в любом случае узнает это. Наш город, может, и не маленький, но сплетни быстро разойдутся. — Этот город не такой маленький, как кажется, и не такой большой, как хотелось бы двум бывшим любовникам или двум женщинам Тёмного мага, — обронила Королева и тут же перевела тему. — Это только тебе решать. — После она взяла Эмму за руку. — Лучше скажи, как ты? — Знаешь, я до этого и представить не могла, как сильно мне его не хватает на самом деле… — Спасительница заправила прядь волос за ухо. — Ты любишь его? — спросила Реджина. — Можно задать тебе такой же вопрос? — Признаться честно, — Королева сделала глубокий вдох; слова давались тяжело, но она старалась, — когда в лесу его атаковал его же собственный страх, а я ничем не могла помочь, я очень сильно испугалась. — Если ты его любишь, тогда борись за него! — О чём ты? — нахмурившись, с недоумением в голосе проговорила её величество. — Это разрушит твою семью, он твой отец… — А ещё он отец Луны, — заметила Эмма, никак не переставая акцентировать внимание на этом факте. — И моя семья — это мои дети, моя сестра и её мать. Реджина только открыла рот, но возразить всё равно ничего не успела, Свон опять заговорила. — Ты знаешь, я примерно час назад говорила об этом же с Хоуп. То, что произошло между мной и Голдом — проблемы нашего брака, а не проблема нашей дочери, и, что бы ни происходило между Белоснежкой и принцем — это проблемы их брака, а не мои. Моим отцом он всё равно останется, как и отцом Луны. Сказав всё это, Эмма поднялась с дивана и наконец устало побрела наверх. Слишком тяжёлым и долгим был этот день, и совершенно ничего не предвещало того, что следующий будет легче. Она оставила Реджину с размышлениями на ночь, хотя ей и самой было, о чём подумать до утра — например, стоит ли завтра зайти к Красавице?***
В конце концов, что-то похожее на проявление истинной человечности в ней всё-таки победило, и вот уже следующим утром Спасительница стояла у прилавка антикварной лавки и терпеливо ждала, пока Белль осознает происходящее, а Красавица тем временем рассматривала соломинку, бережно держа её в дрожащих руках. Лицо Красавицы изменилось десяток раз за секунду от удивления до безнадёжности и отчаяния. Эмма же, внимательно разглядывая её и улавливая её эмоции, пыталась понять, кого она сейчас видит перед собой — обычную жительницу маленького городка, женщину из прошлого своего мужа или соперницу? А если соперницу, то стоит ли соперничать, то есть ли у неё вообще шанс выиграть эту войну? Ведь здесь, в сказочном мире, совсем другие законы, и на реальную жизнь они распространяются едва ли. Сказки должны заканчиваться хэппи-эндом, и вечная любовь должна побеждать. Сказкам нельзя исчезать, иначе люди перестанут верить в добро, и тогда у этого мира просто не будет шанса на спасение. Однако в этом случае вовсе не обязательно, что и её ждёт счастливый финал. Может так статься, что она — тот самый сапожник без сапог, и, обеспечив «долго и счастливо» всем вокруг, не обретёт его сама. Свон сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Сейчас не время обо всём этом думать. Сперва нужно его найти, а дальше будет что будет. — То есть ты хочешь сказать, что он живой? — с трудом вымолвила Белль, еле-еле сумев собрать слова, спутанные в голове в одно предложение. — Но как такое возможно? Мы же сами видели, как он… — Я правда не знаю. — Свон на некоторое время прикрыла глаза, пытаясь отогнать от себя сцену того, как Голд жертвует собой, которая совершенно некстати всплыла в памяти. — Но ты знаешь его куда лучше меня, лучше, чем кто-либо, и… Эти слова дались Спасительнице очень тяжело. Она так и не разобралась в себе, не успев понять, кого именно видит — свою соперницу или такую же влюбленную женщину, как она сама, но сейчас было не до того, чтобы что-то делить — нужно было его найти. Главная проблема была в том, что никто не знал, где искать. Белль только хотела что-то на это ответить, но в этот момент колокольчик над дверью звякнул и, повернув голову, Эмма увидела в дверях целую делегацию, состоящую из Прекрасных и пирата. Блондинка тяжело вздохнула. Мечтая иметь семью, она и не думала, что придёт время, когда она захочет от неё отдохнуть. В последнее время она только и думала, как бы начать разговор о гиперопеке, но снова не сейчас. Сейчас они уже были здесь. «Надо намекнуть им, чтобы сходили на терапию, у них же скоро ещё ребёнок будет», — подумала Эмма, а вслух произнесла, повернувшись к Белль: — Будь осторожна. Если он в Сторибруке… — То придёт ко мне, — закончила за неё фразу Красавица. Хоть Эмму и кольнули эти слова, спорить она не стала. В конце концов, Тёмный может и не знать, что она вновь в городе, а, кроме как в лавку, ему некуда идти. — А тебе лучше остаться тут, — Свон повернулась к пирату, стоящему за её спиной. — Ты же у нас спец по поиску всяких диковин — может, найдёшь то, что нам подскажет, где искать Голда. — Крюк что, останется со мной? — переспросила Белль, и в голосе её слышался явный протест. — Ну да, — дёрнула плечом Эмма, — какая-никакая охрана. Мы же не знаем, что с Тёмным и у кого на самом деле его кинжал. — Вообще-то он меня чуть не убил! — возмутилась Белль. Кажется, Спасительница видела её столь недовольной впервые; она точно не собиралась так легко соглашаться на присутствие Джонсона рядом с собой. — Ну, там были некоторые обстоятельства… — пытаясь оправдаться, произнёс Крюк. — Дважды! — выкрикнула Белль, не выдержав. — Ну, извини, — хитро улыбнулся пират. — Ты прямо само обаяние, любая девушка будет твоя, — произнесла Эмма, наблюдая за их беседой. — Хотя, мне казалось, вы уже поладили. Поговаривают, вы днями вдвоём пропадали в библиотеке… — Неужели ты ревнуешь? — усмехнувшись, подмигнул Килиан. — Не дождёшься, — безэмоционально бросила Спасительница и направилась к двери. — Ты куда? — крикнул ей вслед хор голосов. — Пойду прогуляюсь. Что-то скучно стало, воздухом подышу, — с явным сарказмом проговорила она и, тут же перейдя на серьёзный тон, выкрикнула, всплеснув руками: — Искать своего мужа, куда же ещё! — Мы с тобой! — Мэри Маргарет принялась вставать со стула. — Да, вот тебе самое время бегать по лесу, — вздохнула Эмма. — Тебе уже со стула встать трудно — иди домой, отдохни. — Свон просто вышла за дверь, дабы не выслушивать возражения по этому поводу, а ещё ей действительно нужно было пройтись, проветриться и о многом подумать.***
Спасительница, не торопясь, шла по улочкам городка в сторону леса. Если Голд действительно был в плену у ведьмы и смог сбежать, то, скорее всего, сейчас он прячется в лесу. Она шла и наблюдала за другими прохожими, рассматривала вывески над магазинами и здания разной формы и размера. Город действительно не изменился — такой же тихий и проклятый. Жаль, что измениться пришлось им самим. Возможно, она бы всё сейчас отдала за ту проклятую жизнь, в которой она была счастлива, ту, в которой ей удалось всё начать сначала, стать хорошей матерью и женой, найти своё место. Большинство людей проживает свою жизнь в погоне за богатством, успехом и значимостью. Хотя, на самом деле, самое главное в жизни — просто быть кем-то не в глазах других, а для себя самого, и эти три года с Голдом она больше не была девочкой-сиротой, которая не знала, кто она и откуда. Она была Эмили Голд — шериф, жена и мать. Она действительно была кем-то, у кого есть дом, семья и история. Как знать, если бы её заранее предупредили о последствиях, которые принесёт за собой разрушение проклятия, что вместе с тем разрушится и её жизнь — возможно, Эмма куда больше Реджины пыталась бы сделать всё, чтобы оно никогда не пало. Но это уже не имело никакого значения. Да, этот город можно проклясть и сделать прежним ещё сотни раз, но никто никогда не вернёт её в прошлое. Она никогда не вернётся в тот день, когда все только начало разрушаться. Вернись она, может, у неё был бы шанс всё спасти. Может быть, она что-то сделала неправильно? Думая об этом, Эмма мысленно возвратилась в тот день, когда её примерный и заботливый муж стал другим…
