Пока ты не дашь своё согласие...

Естественно, Поттер не мог позволить такого безобразия во вверенном ему участке. О том, что Малфоя-младшего задержали, он ещё не знал, видимо, это произошло совсем недавно. Вообще это дело велось ударными темпами. И Главному Аврору похвалить бы своих подчинённых за такое рвение, вот только выглядело это… Подозрительно. Будь он всё тем же «тупым гриффиндорцем», подозрительным ему показался бы Малфой. Только Гарри им больше не был. Малфоя-младшего глупым назвать никогда было нельзя, и вот так, по результатам собственных воспоминаний попасть в заключение… Да он бы даже под следствие не попал! И это не единственная нестыковка. Но об этом Гарри решил подумать серьёзнее чуть позже. Сейчас вынесут торт. А «загадочных» собеседников он почтит своим присутствием уже совсем скоро. Система безопасности и усиление для первогодок сработали как часы. Гарри не зря ещё только на заре своей деятельности в общей сложности три месяца потратил на поиск профессионалов, которые сделали бы британский Аврорат по-настоящему работоспособным. Его подчинённые боялись его гнева, но по большей части уважали. Те, кто служил с ним дольше, знали, насколько он ненавидит подхалимаж, и, опасаясь получить за чужие косяки, всегда одёргивали новичков. Поттер ненавидел дураков, и глупые попытки выслужиться наказывал жестоко… Каждый сотрудник Аврората чётко знал своё место в субординации, поэтому, когда сработал красный код, ребята проявили себя во всей красе. И только понимание, что это учения, не позволило им применить действительно фатальные заклинания. Двое непонятных волшебников были водворены в карцер до «выяснения», и в итоге никто так и не заметил, что это выяснение Глава Аврората проводил по-настоящему. Уже на утро один из коллег первогодок ушёл в неожиданный отпуск, и по его окончании более не будет допущен к службе, но об этом тоже было известно только Поттеру. А вот своих коллег из Министерства Гарри расспрашивал очень дотошно. И не только на предмет наличия у них секретных кодов, но и о том заключённом, к которому они заглянули, и где их в итоге и обнаружили поднятые по усилению бойцы. Ничего конкретного он так и не узнал, кроме того, что подтвердил свои предположения: дело Драко Малфоя велось со слишком очевидным усердием. Но проверять весь Аврорат, чтобы узнать, с чьей подачи так тщательно и целенаправленно проверяли именно Малфоя, было бы неверным шагом. Просматривая дело Малфоя, да и вообще влезая в этот вопрос, Гарри в первую очередь руководствовался своим профессиональным интересом. Каким бы циничным он ни стал, справедливое обвинение для него оставалось принципиальным последствием любого разбирательства. Сириус Блэк, не имея возможности испортить детское впечатление от их встречи, остался для Поттера невинно осуждённым, почти идеализированным персонажем. И, несмотря на то, что Гарри осознавал это, он хронически не терпел подтасовку фактов, слитые свидетельские показания, любые нарушения процесса дознания с целью осудить без вины. Заинтересовавшись самим делом, он понял, что хочет увидеть ситуацию изнутри, в нём разгорелся почти забытый азарт настоящей аврорской работы, по сути своей далёкой от политики, дипломатии, демагогий, одним словом — всего, чем сейчас по большей части занимался Глава Аврората. Но был и ещё один момент. Реклама, которая прозвучала в сторону малфоевской задницы, была очень хороша. И Поттер решил хотя бы побеседовать с задержанным, перед тем как спускать всех собак на тех, кто допустил очевидные дыры в расследовании. Но перед этим освежил свои знания о жизни Малфоев в последнее время. Драко вышел из тюрьмы три года назад. Нарцисса живёт в Мэноре, но гораздо скромнее. Она стала почти затворницей, и для этого у неё были очень хорошие причины. Всё же Леди Малфой была очень умной женщиной, мудрой, изворотливой, порой даже дерзкой и безбашенной, но это, безусловно, были черты Блэков. Чего стоило хотя бы её заявление в «Пророк», которое, скорее всего, стоило ей годового бюджета на содержание особняка, а может даже и всего поместья. Когда Драко вышел из заключения, он предъявил в Мунго документы об изучении колдомедицины и попросил его аттестовать. Экзамены эти сдать было крайне сложно, но молодой человек смело подал прошение, и ему было отказано. Вот по этому поводу и высказалась Нарцисса. Она грамотно разнесла в пух и прах тогдашнюю кадровую и административную политику больницы, надавила на все болевые точки, указав на те проблемы, которые после её слов игнорировать было просто преступно, и в конце заявила, что отказать в сдаче экзаменов её сыну было решено в качестве попытки скрыть от простого волшебника, не имеющего родственных связей в кругу колдомедиков, те ужасы, что творятся на территории Святого Мунго. Естественно, Драко пригласили на экзамен. Но что удивительно — он набрал почти высший балл по всем дисциплинам. Такие высокие результаты игнорировать было никак нельзя, и Малфоя-младшего пригласили на службу колдомедиком. Вообще-то за три года работы он заработал отличную репутацию. Брался за то, что поручали, применял на практике теорию, безошибочно выбирая стратегию поведения и лечения, но самым ценным было то, что он зрил в корень проблемы, не боялся экспериментировать, но только после тщательного изучения вопроса и консультаций, которые по началу давали нехотя, а спустя какое-то время чуть ли не гордились тем, что Малфой выбрал именно их в свои консультанты. Он спасал жизни, выносил утки, занимался детьми, когда родители не были против, а при тщательном наблюдении — просто старался быть хорошим колдомедиком. Единственное, что выделялось на фоне идеальной характеристики — он был нелюдимым, общался только на рабочие темы, и вообще с коллегами был отстранённым и недружелюбным. Прочитав это описание, Гарри подумал, что у Малфоя нет причин вести себя иначе. И он, скорее всего, вёл бы себя аналогичным образом. Спустившись вниз к камерам, чтобы допросить заключённого, Гарри неожиданно понял, что нервничает. Улыбнувшись ещё шире, он отпер замок. И внезапно передумал. Поговори он с Малфоем сейчас, та идея, что оформилась в его голове после разговора двух прохиндеев с их грязными делишками, могла бы и не реализоваться. Вернув защитное заклинание на камеру, он провёл палочкой у стены рядом с дверью, делая её проницаемой с одной стороны, и стал наблюдать. Малфой выглядел… Иначе. На судах он ершился, но когда ему озвучили не тот приговор, к которому он готовился, всё же не смог удержать лицо. Облегчение и радость от того, что он не попадёт в Азкабан, светились в глазах. Сейчас же этот свет потух. Он чувствовал себя в камере почти привычно — это было заметно по его поведению, это сквозило в его позе, в его жестах, в конце концов, не так уж много лет прошло с тех пор, как он вышел, но вот взгляд… В нём было негодование, растерянность и острое чувство свершившейся несправедливости. Он был уверен, что снова сядет. Был уверен, что шанса выйти у него нет. Ни былое влияние его семьи, ни оставшиеся деньги не могли бы ему помочь. Он это понимал, и Гарри на минуту показалось, что он каким-то непостижимым образом читает его мысли. С таким подходом, он ещё и жалость сейчас начнёт испытывать… А вот это уже было абсолютно лишним. Для того, что он запланировал, жалость ни к чему.

***

Спустя несколько часов Драко Малфой выходил из здания следственного отдела Аврората, вход куда был отдельным от всего Министерства по настоянию самого Гарри Поттера, который видел огромную прореху в системе безопасности из-за отсутствия отдельных помещений для спецподразделений и содержания задержанных. Это был почти переулок, чуть шире, для удобства авроров. Солнце светило странно приглушённо, и Малфой понял, что, скорее всего, здесь наведены какие-то чары. Он старался держать голову высоко, хотя поток сомнений в его душе был настолько силён, что магия искрила на кончиках пальцев. Он не понимал, как он мог оказаться на свободе, когда даже адвокат сказал ему, что шансов нет. Матушка, скорее всего, его потеряла, да и на работе, вероятно, многим не придётся по нраву, что он пропускает уже второй день. Хотя имело ли смысл идти на работу, если его, наверное, уже уволили задним числом, посчитав преступником… На его стороне едва ли был хотя бы кто-то из коллег… — Заключение не идёт на пользу нервам? Драко вздрогнул и повернул голову на голос. И оказалось, что всё это время он был под прицелом зелёных глаз. Знакомых, бесящих неимоверно, теперь ещё и потому, что наглых и самоуверенных. Малфой не посчитал нужным ответить, сделал несколько шагов к выходу из переулка, пытаясь не уронить собственное достоинство. Поттер усмехнулся, и Драко почувствовал его усмешку кожей, не иначе, потому что смотрел он строго перед собой. А Глава Аврората думал в этот момент о том, что Малфою, должно быть, было бы очень противно и неловко понимать, что Гарри видит его напускную серьёзность так же ясно, как видел и его растерянность и трагичность в камере заключения. И пока не стал бравировать этими знаниями. Просто ждал, пока до Малфоя дойдёт, что он тут не случайно. Долго ждать не пришлось. — Говори, — Драко остановился и запрокинул голову к небу. Сейчас отчего-то хотелось, чтобы солнце светило ярко и тепло. Напоминание о годах, проведённых в тюрьме было суровым ударом по его психике. За мгновение промелькнуло несколько лет, его камера, библиотека, полное отсутствие любого общения… А ещё захотелось сказать «спасибо», потому что это был не Азкабан. Но Малфой заткнул свой порыв на корню. То, что сейчас происходило, было очень подозрительным. И Драко не собирался унижаться, выспрашивая у Поттера подробности. — Умница, Драко… Ты всё правильно понял… Или не всё… — Гарри оторвался от стены, к которой будто прилип, пока ждал Малфоя. Тот всё ещё молчал. Поттер молчал тоже. Ему не нравилось, что Драко настолько высокомерен сейчас, что даже не хочет посмотреть в его сторону — это задевало. Но и ломать его пока было рано. — Ты любишь свою работу, Малфой? Хочешь вернуться в Мунго? — по всему виду Драко можно было сказать, что эта фраза задела за живое. Ответа Поттеру не потребовалось. — Тогда будь разумным мальчиком, посмотри на меня. Драко, наконец, собрался с силами, чтобы вернуть взгляд на Главу Аврората. И то, каким он выглядел — сильным, лощёным, уверенным в своей вседозволенности, — заставило Малфоя скривиться… — Зачем я здесь? — резко спросил он, делая очередной шаг в сторону улицы. — Какая тебе разница, посадят меня или нет? Какое тебе дело? Вопрос этот был задан с таким отвращением, презрением, каким-то отчаянием, что отвечать на него расхотелось. Хотя Гарри твёрдо знал, что для него никогда не будет пустым звуком справедливое наказание. Да, иногда оно проходит мимо суда. Да, иногда возмездие имеет больше смысла, чем приговор. Да, он не был кристально прозрачным в своих решениях, совершая порой неоднозначные поступки для всеобщего блага или справедливости. Но изначально его заинтересовало именно дело, а потом уже Малфой. Часы на его жилете нагрелись, и Поттер понял, что только что соврал самому себе. Что он бы уже разобрался со всеми косяками своих людей, или как минимум назначил толковых исполнителей, если бы не Драко Малфой сидел в камере. Этот кто-то другой вышел бы на свободу, если бы оказался невиновен, пусть не сегодня, но через несколько дней или недель. А виновные в таком пренебрежении законом, которое, правда, сам Поттер себе эпизодически позволял, были бы уже наказаны. Принципы, по которым Гарри создавал свою новую личность, не позволяли ему себе лгать. И он пообещал подумать об этом позже. Серьёзнее. Внимательнее. Обстоятельнее. Но сейчас он не намерен был отступаться от своего желания. А он хотел Малфоя. В своей постели. — Следует быть вежливее с единственным, кто может тебе помочь… Ты ведь не хочешь вернуться туда, где так исключительно досконально изучил колдомедицину? Или ты намерен изменить свою квалификацию и податься, например, в финансисты? Тогда времени для самообразования у тебя будет более чем достаточно… Драко скрипнул зубами. — Я не понимаю… — Малфой, ты меня разочаровываешь… Ничего не бывает бесплатно… — Вот именно, — сверкнул глазами Драко, — ты — Глава Аврората… У тебя есть всё, чего тебе хочется. И я не понимаю, что тебе может быть нужно от меня. Ты ведь внёс залог, значит, действуешь официально. Увидев, наконец, хоть какой-то проблеск искреннего удивления, хоть и приправленного слизеринским ядом, Гарри удовлетворённо ответил: — Не всё… — он оглядывал Драко придирчивым взглядом, не совсем понимая, что именно вызывает в нём такую волну желания… Не похоти, не возбуждения... Сейчас это было лишь щекочущее чувство соблазна. Но оно было настолько непривычным для откровенно уставшего от своей счастливой жизни мужчины, что Гарри ухватился за него, распаляя, играя этими эмоциями в своей душе. Малфой был бледным и уставшим. Губы — тонкими, высохшими, волосы тусклыми и будто слипшимися. Но было заметно, что Драко пытался привести себя в порядок. Гарри про себя улыбнулся: ему выдали палочку буквально в одном шаге от двери, а он всё равно наложил на себя чары… Наверное, Поттер слишком увлёкся, потому что Малфой отступил на шаг и прищурился, теперь изучая лицо Гарри в ответ. — У тебя плохо со слухом? Я бы предпочёл чуть более конкретный ответ, если ты на него способен… — Не всё, — повторил Поттер, теперь позволив своим желаниям отразиться на лице. Привычная маска вежливого холодного отстранения, которая раньше была более свойственна Драко, спала. Он окинул всего Малфоя похотливым взглядом и добавил: — Ещё не всё. Малфой задохнулся в праведном гневе. Подобное внимание нельзя было истолковать двояко, но потом ему пришла в голову мысль, которая раньше казалась чудовищно фантазийной — Гарри Поттер хочет его. Гарри Поттер — гей, и он хочет его… Драко зло усмехнулся и выдал: — А ты не боишься, что я пойду в «Пророк» с этой информацией? — он выжидал, но по мере того, как время проходило, а плотоядный взгляд Поттера никак не менялся, изучая, трогая его, будто уже здесь раздевая его… И даже больше… Драко не понимал этой реакции — все знали, что личная жизнь Главы Аврората — табу. Никогда в прессе не обсуждалось его семейное положение, личные привязанности, сексуальные партнёры, вообще, ничего личного. И тут — такая угроза… Но Поттер сохранял хладнокровие, и это пугало Драко больше всего. — Нет, — почти мурлыкнул он, — потому что ты умный мальчик, ты не хочешь обратно сесть, ты хочешь быть на свободе… Даже со скромной зарплатой, даже являясь единственным на смене, кто ездит на выезды… Ты хочешь быть колдомедиком, Малфой, и я смогу дать тебе свободу. Если ты… Согласишься на моё предложение. А ты согласишься, потому что выбора у тебя нет… Малфой побледнел. Мистер Поттер был прав — или новый срок за то, чего он, кажется, даже не делал, или ночь с Главой Аврората… Или не ночь… Или он хочет этого прямо сейчас? Закусив губу, Драко потянулся к застёжке мантии, с вызовом глядя ему прямо в глаза. Это смотрелось почти комично, потому что столько смешанных, противоречивых эмоций едва ли могли отразиться на лице в один и тот же момент, но трагизма в этой ситуации было всё же больше. — Я так понимаю, ты хочешь меня? Прямо здесь? У стены? Или мне опуститься на четвереньки?! — голос сорвался в истерику. То, что Малфой сейчас трясущимися пальцами пытался расстегнуть свою одежду, никак не меняло того, что он ко всей этой ситуации испытывал отвращение, и иначе, как насилие, не воспринимал. — Возьми себя в руки, Малфой! — рявкнул немного обескураженный таким проявлением человеческих эмоций Гарри и магией вернул все застёжки на место. — Мы взрослые люди. И нам надо обсудить детали. Поэтому предлагаю навестить меня днём, скажем, около четырёх, чтобы всё решить… — А если я не приду? — в этом вопросе должен был, обязан был звучать вызов, но Драко не смог ничего изобразить. Он устал, был голоден, и самое ужасное — опустошён этим отвратительным предложением. — Тебе же хуже. Ты под залогом, Малфой, давай, приведи себя в порядок, отдохни, объяснись с матерью… Потому что, если ты примешь неверное решение, это может оказаться твоим последним шансом на комфортный уединённый душ и мягкую постель… Малфой не ответил. Он аппарировал молча, надменно вскинув бровь. А Поттер расхохотался в предвкушении. Похоже, Драко ещё не представляет, во что ввязывается, потому что своим пренебрежением, агрессией и этими блядскими губами, которые с каждой секундой становились всё сочнее и ярче от того, насколько сильно нервничал их владелец, вдохнул в Гарри былую искру вдохновения. И упускать это ощущение было не в планах Главы Аврората. Не в планах Гарри Поттера.