Пока ты не дашь своё согласие...

Утро встретило Поттера кошмаром. Он снил себя на месте Райбека в его полуобращённой форме, снил, как насилует Драко, распятого на столе, видел, как его тело, всё покрытое синяками, укусами и ссадинами, сотрясается в глухих рыданиях, а рот закрыт кляпом. Слюна и кровь стекали на стол, глаза смотрели в себя, и лежащий на столе парень был совсем не похож на того Малфоя, который обедал с ним ещё вчера. Гарри с ужасом смотрел на место, где его огромный собачий член проникает в нутро Драко, отмечая разрывы, испытывая отвращение от того, как по крови, выполняющей роль смазки, ствол врывается в его тело плавно, скользко и глубоко. Он хотел остановиться, но не мог. В его мыслях билось громкое, почти визжащее «Я не животное! Я не монстр!» Но тело всё продолжало распинать Драко, вытрахивать из него остатки жизни. Он чувствовал, как из Малфоя уходит последняя воля, последние желания, как каждый выдох приближает его к смерти, потому что делать вдох не было смысла. Гарри всеми силами пытался остановить себя, но его движения были всё жестче, всё глубже, разрывая плоть Драко сильнее. Его тело уже скользило по поверхности стола от крови, растекающейся по дереву, а Поттер в панике, захлёбываясь в собственном крике, зажмурился, не желая больше на это смотреть. Но стало только хуже, потому что теперь он чувствовал, как, несмотря на долгие «игры», Драко плотно обхватывает его член, как сжимает в себе, как вытягивает, выманивает из него оргазм своим телом. Всё естество Поттера противилось этому, его тошнило, сердце дрожало в грудине, а потом остановилось, когда он услышал: «Гарри… Гарри, нет… Не надо…» — Драко просил его остановиться, но его звериная сущность только глубже вталкивала в хрупкое белое тело подрагивающий от ощущений член. А потом ему прилетела пощёчина. Такая, что сон сразу прошёл, только отголоски собственных криков в голове и горло, саднящее от стонов, остались. Он открыл глаза и увидел перед собой испуганное лицо Малфоя. А потом он почувствовал жжение на бёдрах. — Гарри? — удостоверившись, что он проснулся, Драко резко перехватил его руку: — Нет, не надо! Не надо трогать! — он призвал свою палочку и сделал ещё один предупреждающий жест, — Не трогай и потерпи! Поттер опустил глаза вниз и увидел, что на его ногах расцвели по пять огромных ожогов, словно кто-то пытался вонзить в него раскалённые когти. Боль почти мгновенно ушла вместе с охлаждающими чарами. Малфой сосредоточенно водил палочкой над его ранами, вышёптывая какие-то целебные формулы. — Тебя всё ещё мучают ужасы войны? — тихо, сосредоточенно спросил Драко, но в этом вопросе не было сочувствия или участия, скорее вопрос, направленный на выяснение обстоятельств по делу. — Нет, давно нет, Драко. Я вообще впервые за пять лет вижу кошмар. По крайней мере, тот, что я запомнил. А такого со мной не было никогда… — Что ты видел, Гарри? — вот это уже был вопрос Малфоя, а не колдомедика, но быстро исправившись, он поднял глаза. — Это может быть опасно для тебя. Что можно увидеть во сне, чтобы начать жечь себя своей же магией, Гарри? — Что ты видел? — нахмурился Поттер. — Ты кричал. Когда я вошёл, ты держал себя за бёдра, впившись ногтями в мышцы, и твоя магия с каждой секундой всё сильнее выжигала плоть, — Драко ответил снова тихо, так, что Поттеру пришлось напрячься, чтобы его услышать, и, видимо, вспомнив о том, что увидел, Малфой смутился, — Что нужно было такого видеть во сне, чтобы себя так наказывать? Гарри проглотил слюну и посмотрел в потолок. Заживление шло медленно, но боль не чувствовалась. Зато смотреть на затягивающиеся ожоги было неприятно. Как и вспоминать свой кошмар. Поттер хорошо понимал, в какой момент он схватил себя за ноги. Когда понял, что Драко умирает на этом столе под его пытками. Под пытками, инструментом для которых выступает его собственного тело. Он не животное, он может контролировать себя. Или нет? Хотел ли он так жёстко отхлестать Малфоя, чтобы у того остался след от его перстня? Или может, хотел унизить его своим приказом из простого самолюбования? Нет! В своей панике от того, что Драко может проникнуть ему под кожу, из собственного страха он принимал эти решения. Даже не так — о решениях принято думать, а он поддавался тем мыслям, что диктовали ему его опасения. Сделал всё, чтобы оттолкнуть его от себя. Унижением, болью, приказами… — Я… Я надеюсь, ты никогда не увидишь ничего подобного, — вернулся он к разговору. — А ты? Ты увидишь что-то подобное, Гарри? Просто к сведению — не приди я к тебе, сегодня на работе ты бы не появился, — рассказывать о том насколько он испугался за него, как едва не свалился с кровати, в попытке добраться до спальни Поттера как можно скорее, как буквально бежал по коридору, он был не намерен. Но внутри всё ещё дрожал от страха за любимого человека. А потому рассуждал, как колдомедик. — Если бы ты прожёг своё тело до кости, пришлось бы минимум три дня провести в Мунго. А потом ещё неделю реабилитации, чтобы восстановить нормальное кровоснабжение. Я не лезу к тебе в голову, у меня другая специализация. Но тебе бы не помешало поговорить с кем-то, кто разбирается в этом. — Посоветуешь? — не стал препираться Гарри, и ответ Малфоя его удивил. — Есть детский колдомедик у нас в педиатрии. Норман. Он хорош… — Детский? Ты издеваешься? — Поттер не разозлился, но удивился до глубины души. — Гарри, ты понимаешь, что во сне контролировать магию не нужно? Она как бы спит вместе с волшебником? Только у детей бывают такие выбросы. От кошмара или наоборот очень радостного сна магическое ядро просыпается, чтобы дать обратную связь миру, но ребёнок в этот момент ещё спит и… Боже, когда я пытаюсь объяснить это тебе простыми терминами, это похоже на бред! — Драко был раздражён, он стал ходить по спальне Гарри, пытаясь подобрать иные слова, пока Поттер его не остановил. — Я может, не всё понял, но смысл уловил. Мой внутренний ребёнок пытался меня разбудить? — улыбнулся Гарри, пытаясь свести всё на шутку. — Нет, Гарри. Ты воспринимал то, что происходило во сне так, словно это реальность. А в мире магии всё, что ты можешь себе представить, существует. Просто не всегда в физическом плане. Мерлин, Поттер! Ой… — Иди сюда, — ещё шире улыбнувшись, поманил его пальцем Гарри. Малфой тут же нацепил на себя маску безразличия, и уже на подходе стал спускать свои пижамные штаны, но Поттер остановил его руку. — Ближе… Не заставляй больного подниматься с кровати, — Драко наклонился над ним, и Гарри сорвал с его губ поцелуй. — Спасибо, Драко, что позаботился обо мне. А теперь давай сюда свою попку… — он похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Когда Малфой улёгся на живот, Поттер опустил свою руку на его ягодицу и легонько сжал. Потом вторую. Погладил ладные изгибы, провёл рукой до талии, уже не скрытой тканью, но подняться выше по спине было неудобно, и он попробовал повернуться. — Гарри, не шевелись пока. Пожалуйста. Ты изранил себя достаточно серьёзно. Это не просто порез, где ткани сойдутся встык и исцелятся. Ты выжег себе дыры в ноге! — Ладно-ладно! — поднял он руки над собой, чтобы продемонстрировать своё послушание. — Буду лежать смирно! — Я правильно понимаю, что моё наказание уже состоялось? — хитро прищурился Малфой, приподнимаясь на локте. — А ты почувствовал себя наказанным? Тебе что-то не понравилось в том, что я делал? — Нет, но я… — Вот и не думай об этом. Ты испугался, Драко, и пришёл мне на помощь. Ты позаботился обо мне. Я не буду тебя наказывать за это… — Я колдомедик! Как я мог не помочь тебе? — насупился Малфой и отвернулся, пытаясь совладать со своими эмоциями. Даже подозрение в том, что он не помог бы нуждающемуся, сильно его задели. — Ты колдомедик, и мог просто отправить меня в Мунго, оказав первую помощь. Ты мог просто наложить чары, не обезболивая при этом Полярной нежностью. Да, Драко, я знаю, что это за чары, я был аврором на вызовах не один год. И за мной ухаживали разные ведьмы в лимонных мантиях. В том числе и неравнодушные. Ты мог помочь мне по-разному, но выбрал заботу. И мне это приятно. Спасибо, Драко. — Тебе нужно лежать ровно ещё минимум полчаса. И ты обещал быть смирным! Помнишь? — снова в глаза Драко вернулась хитринка. Слова Поттера мёдом легли на душу. А воспоминания о вчерашнем уроке натолкнули на одну очень захватывающую идею. — Помню, Драко, и почему мне сейчас кажется, что я могу пожалеть о своём обещании? Хотя если придираться к словам, то я просто сказал, что буду лежать смирно… — Не включай слизеринца, Гарри. И лежи. Смирно… Драко аккуратно сел, оценил, как проходит исцеление, а потом очень медленно, стараясь не задеть магией поле заклинания, убрал с «больного» бельё. Член Гарри был мягким, несмотря на достаточный сексуальный накал во сне, наяву Поттер не чувствовал возбуждения от увиденного. И сейчас Драко с энтузиазмом принялся трогать Гарри в самых провокационных местах. Он делал массаж, да, но очень интимный. Стараясь вообще не задевать член, он прикасался к лобку. Изучал его тело, трогал тазовые косточки, яички, паховые складки, нажимал на местечко под основанием ствола, с удовольствием наблюдая, какие из его действий производят эффект. Гарри лежал смирно, молчал, ничем не выдавая своего шока. Он позволял Малфою посмотреть, пощупать, проверить на чувствительность всё, чем тот заинтересовался. Не скрывал своих реакций, давая понять, что приятно, что не очень, а что просто сводит его с ума. Он вместе с Малфоем постигал лимиты своего тела, и лимиты своего терпения тоже. А когда Драко наигрался в великого исследователя и взял, наконец, головку его члена в рот, Поттер выругался и сжал зубы. — Ты расскажешь мне, чего именно добиваешься, Драко? — О! Ничего особенного, Гарри. Просто хочу понять, как доставить тебе удовольствие. И думал, например, вот об этом… Он снова наклонился к головке, взял её в рот и стал медленно поворачивать голову то в одну сторону, то в другую, сильно прижимая языком уздечку, задевая её при каждом повороте. Губы скользили по слюне, выходило мокро и очень горячо от того, что влага остывала, пока Драко делал поворот в одну сторону, и контакт тепла его языка с прохладной уже кожей выбивал у Поттера искры из глаз. Он простонал, словно мученик, положил ладонь на голову Драко и чуть потянул его волосы. — Если ты не планируешь сделать это до конца, я накажу тебя, Драко, ответной услугой. Высосу из тебя всю душу, но кончить не дам… — Я, и правда, надеюсь попробовать тебя на вкус ещё раз, Гарри, я не шутил, когда отправлял тебе ту записку… В прошлый раз всё было слишком быстро, слишком… Несущественно. И мне нравится, что ты такой… Страстный. Мне нравится, что тебе нравятся мои ласки… — Ты можешь делать всё, что тебе хочется, Драко, но имей в виду, я могу быть грубым, если слишком долго меня дразнить… — в этот момент он снова увидел перед глазами картинку из своего сна, когда Малфой смотрел пустыми глазами в никуда, пока он, то есть Райбек, вытрахивал из него жизнь. Возбуждение тут же отступило. — Я не хочу грубости, Гарри. Я хочу удовольствия. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы было хорошо и мне. Ты дашь мне это, я надеюсь, я очень постараюсь… Драко снова припал губами к его члену, на этот раз больше вылизывая его, оглаживая, обсасывая, но больше не пытаясь довести до быстрого оргазма. Наоборот, он распалял желание медленно, мягко, а потом почти свёл все свои усилия не дать пока Гарри кончить к нулю, когда спросил: — Как ты хочешь кончить, Гарри? В рот, на раскрытые губы или на моё лицо. Или может быть как-то ещё? Поттер до скрипа сжал зубы, чтобы не кончить, как получится, а не как хочется. Выбор был невозможным. Картинки того, как Малфой выглядит с потёками его спермы на шее и груди, переплетались с фантазиями о том, как он будет кончать в плотно сомкнутые вокруг его члена губы. Он завис на несколько секунд, и в итоге признался Драко: — Я не могу выбрать, сладкий, мы испробуем каждый из этих вариантов, но сейчас, если у тебя есть предпочтения, всё в твоих руках. Драко придирчиво осмотрел раны Поттера и вынес вердикт. — Благо пациента на первом месте… — а потом как-то невероятно быстро начаровал смазку и заскользил кулаком по головке члена, второй рукой придерживая его в плотной хватке у основания. Гарри кончил меньше чем за минуту, хотя такой бешеный темп ласк был непривычен и даже неприятен, слишком остёр на восприятие, но оргазм накрыл его с головой, во многом благодаря искреннему восторгу и предвкушению в глазах Малфоя, который наблюдал за своими действиями, как за чудом. А когда Гарри открыл глаза, чуть не кончил ещё раз — Драко облизывал свой сжатый кулак. С удовольствием. Мордред! Когда язык, наконец, смог ворочаться во рту Гарри, он спросил: — Как много ещё я о тебе не знаю, Драко? — Наверное, не больше, чем не знаю о себе я… Мне понравилось, Гарри… Это было… Потрясающе! — Драко улыбнулся. — Просто потрясающе! — Не могу не согласиться. Драко перевёл глаза на его ноги. — Господин Глава Аврората, какие у вас на сегодня рабочие планы? — строго спросил Малфой, проверяя мышцы Гарри на чувствительность. — Офисные в основном, если я правильно тебя понял… — Да. Только офисные. Никаких нагрузок. И только камин. И оставь мне координаты своего кабинета. Нужно будет провести процедуру днём, чтобы закрепить связи. Я серьёзно, Гарри. Никаких нагрузок! — Я вас понял, колдомедик Малфой. Драко улыбнулся и поднялся на колени, чтобы спуститься с кровати. — А как же твоё удовольствие, Драко? — спросил Гарри, не желая, чтобы это утро заканчивалось. — По контракту предполагается только твоё, Гарри. И… Уже полдесятого. Тебе пора. Не переживай за меня, каждый мой оргазм принадлежит тебе, я помню…