Пока ты не дашь своё согласие...

Поттер прилежно выполнял задание Малфоя. Берёг себя от лишних движений, отложил все визиты на другие дни, и вот уже четвёртый час сидел за столом. Мысли были не о работе, и это уже даже перестало его удивлять. С тех пор, как Драко поселился в его доме, он занимал большую их часть. Утренний кошмар всё никак не выходил из головы, и Гарри решил проанализировать произошедшее, чтобы хоть как-то навести порядок в своей голове. Драко изменился, изменился после того, как Поттер сорвался на него. Рассказал о своих военных воспоминаниях. И это очень затронуло Гарри — то, что в глазах Драко он был похож на оборотня, сдвинутого на жестоком сексе и зверских актах, которые он, вышедший из-под контроля после смерти Риддла, творил, не зная границ. Но он не животное, каким был Райбек больше по духу, чем по крови, однако ведёт себя с Малфоем не лучше, чем зверь. Только вот, самого Драко это устраивает с недавних пор. Что контракт имеет чёткие границы, и временные, и материальные. Устраивают те блага, что он может получить. Так почему же самого Гарри перестало? Он изначально планировал просто удовлетворить свои желания, развлечься, и никакие струны души не играли в нём. Потом он осознал незакрытый гештальт, это стало более личным, но всё ещё не затрагивающим его настоящие эмоции. И вот, когда Драко, наконец, готов отыграть свою роль на «отлично», готов подставиться ему, воплотить вместе все его фантазии, принимая в них активную роль, желая его не меньше, чем поглощён своим вожделением сам Поттер, Гарри перестало устраивать это? Откуда пришли эти душевные терзания? За что он себя так наказал? За то, что видит в Малфое способ удовлетворить свою похоть? Или нет? Или это просто сон? Слишком яркий и сильный, но просто сон? Гарри не испытывал угрызений совести, нет. Драко высказал ему причины такой резкой смены отношения к этому контракту. Ни словом не обмолвившись об отношении к самому Поттеру. Кроме, конечно, нескольких комплиментов. И сейчас Гарри это было не важно. Драко не врал, рассказывая о своих причинах. Не врал, но что-то всё же оставалось за кадром. Важное. То, чего сегодня утром в его испуганных глазах не было. Малфой испугался за него, и это было странно. Работая колдомедиком, он, скорее всего, видел раны и похлеще. Так, что же так сильно его напугало? То, что с его смертью, контракт аннулируется, и он имеет все шансы снова попасть в тюрьму? Этот момент снова напомнил ему об одном моменте — он так и не связался с Гермионой, хотя у неё уже был ответ на его вопрос. Беседа вышла очень скомканной, видимо Рози сегодня требовала слишком много внимания, но по большому счёту, на долгие разговоры у Гарри тоже не было времени. — Гарри, в магическом мире не бывает однофамильцев. Потому что у них не просто фамилия, у них род. Нельзя просто назваться, например Поттером. Тебе бы пришлось взять такого человека в свой род. Понимаешь? Как при магическом браке. У некоторых родов есть не только брачные ритуалы, но и, например, по вводу в род наследника… Как ты раньше мог не знать об этом?! Я подготовлю для тебя несколько книг! — Гермиона была в своём репертуаре, но как всегда прояснила последние сомнения. Осталось только узнать, возможно ли то, о чём подумал Поттер в ситуации с Малфоем. — Гарри! Мне, конечно, приятно, что ты у моих ног, но можно было присесть на стул! — Драко появился неожиданно, слишком глубоко задумался Поттер о возможном развитии ситуации. Он так и не встал с пола, на котором разместился, когда говорил с Гермионой, чтобы не напрягать мышцы. — Но так даже лучше, не вставай! Малфой очень быстро обработал руки, заклинанием избавил Гарри от брюк и присел рядом. Он делал массаж профессионально, прорабатывая мышцы, добавляя к своим действиям магию, чтобы кровообращение восстановилось быстрее. — Ты ведь, наверное, и не понимаешь, насколько это опасно. Ты рассчитываешь на силы своего организма, но в экстренной ситуации, если мелкие сосуды ещё не восстановили свою глубокую работу после травмы, даже увернуться от летящей метлы невозможно, не то, что от заклинания. У тебя же напряжённая работа, Гарри, ты должен думать о том, чтобы быть в постоянной готовности, а не надеяться, что на тебе всё заживёт как на собаке… — приговаривал Драко, скользя масляными руками по его бедру, массируя колено, задевая внутреннюю поверхность и возвращаясь к внешней мышце. Постепенно его действия стали медленнее, чувственнее, пальцы стали задевать паховую складку, член и яички в белье, глубже уходили по внутренней стороне бедра, и только тогда Поттер понял, что работа у Драко закончилась, и началось… А что, собственно, началось? — Что, ты думаешь, ты делаешь сейчас, Драко? — Глажу тебя… Я могу позволить себе увлечься? У тебя потрясающая мускулатура, Гарри, тебя приятно трогать, так, почему бы мне не продлить своё удовольствие? — Ты помнишь, к чему в прошлый раз привёл твой массаж? Малфой ответил дерзким взглядом: — Ты на работе, господин Главный Аврор. Я принёс тебе обед и сделал лечебную процедуру. Кстати, об этом… Драко снял мантию и повернулся к Поттеру: — Вставай. Подними ногу, вот так, потянем здесь, — он взял за носок правой ноги Гарри и прижал его пятку к ягодице. — Теперь наверх, колено к груди… Умница, другая нога… Отлично… — Малфой потихоньку опустил его левую ногу на пол, и наткнулся на горящий желанием взгляд. — Что? — Ты провоцируешь меня нарочно, Драко? — его глаза облизали шею Малфоя, на которой висела та самая цепочка. — Я убрал плетение, Гарри, но украшение мне нравится… — пожал плечами парень. — Ты ведь понимаешь, что каждый раз, глядя на неё, я вижу её в первозданном виде… А ещё вспоминаю, как сделал из неё прекрасный ошейник, который так идеально смотрится на твоей тонкой шее… — Поттер сверкнул глазами. — Ну, теперь я об этом знаю, Гарри. И буду иметь в виду… Поттер собрал всю свою волю в кулак и надел брюки. Стал поправлять рубашку, отвернувшись подальше от греха от Малфоя, чтобы справиться с молнией, не зажав ничего ценного, но его руки обхватили грудь Гарри сзади. Сползли чуть ниже, останавливаясь на мышцах пресса, и проникли под ткань, потом ещё ниже, под ткань боксёров. Драко уже знакомо обхватил почти полностью вставший член Поттера пальцами, другой рукой спустил бельё под яички и прижался сзади. — Упрись рукой в стол, Гарри, — хрипло, мягко сказал Драко и сразу набрал высокий темп. — Вот так… Тебе нравится то, что я делаю? Да? — не дожидаясь ответа, он усилил хватку. — Тебе нравится моя шея в ошейнике с твоим именем? Моё тело на изумрудном шёлке в зеркале твоей особой спальни? Нравится, что я хочу тебя? — он теперь сильнее прижал свой пах к заднице Поттера, показывая, что желание реально. — Ты хотел бы видеть, как твой член растягивает меня? Медленно, нехотя раскрываются мышцы, и ты видишь, как мои глаза наполняются слезами благодарности, как пальцы комкают простыни в попытке удержаться за что-то материальное, как мои губы раскрываются, и из горла вырывается стон удовольствия от того, что ты вошёл до конца. Я прошу тебя, умоляю тебя сделать так ещё раз, снова наполнить меня собой, когда ты выйдешь. Мой язык смачивает пересохшие губы, заманивая тебя в поцелуй… Ты хочешь этого, Гарри? Пальцы той руки Драко, что не была занята членом Поттера, забрались под яички, оглаживая основание ствола, прочерчивая его контур внутри тела. Всего несколько ярких, сочных стонов Малфоя от ощущения пульса по кончикам пальцев, и он просит: — Дай мне почувствовать это, Гарри. Дай мне почувствовать, как ты кончаешь… Поттер снова не смог устоять, или ослушаться… Он повернул голову, затыкая Драко своим ртом, врываясь языком сразу глубоко и мокро, и кончил, чувствуя, как вибрируют его губы от стона, проглоченного Гарри в диком поцелуе. — Вот так, Гарри, отлично, — произнёс Малфой, накладывая на себя Очищающее. — Ты точно в порядке. Ноги почти не трясутся, но учитывая обстоятельства, это нормально. Вы полностью здоровы, господин Глава Аврората. Я могу идти? Или тебе что-то нужно? Поттеру было что-то нужно. Ему было нужно, чтобы к нему вернулся тот Малфой, которым он был всего неделю назад. А не этот сексуальный монстр, который безжалостно дрочит ему, заставляя кончать раз за разом. Но сказать этого вслух он не мог. Поэтому просто кивнул и сел за стол. — Спасибо, Драко. За заботу… — Да, Гарри, мне было приятно о тебе позаботиться… — улыбнулся Драко, подошёл к его столу, перегнулся через него и поцеловал владельца кабинета почти целомудренно. — Увидимся дома… Это было невыносимо. Абсолютно неприемлемо, но прекрасно. Потому что после визита Малфоя у Гарри будто Веселящее зелье в крови разлилось. Омрачало это состояние лишь то, что с каждой минутой мысли всё чётче выстраивались в очевидную картину. И игривое настроение Драко в то утро, и его ловкие пальцы и отточенное использование заклинания смазки, и тот взгляд, — победоносный и удовлетворённый — который он поймал только что перед поцелуем. Пока Гарри метался между желаниями своего тела и комплексами, пока решался трахнуть Малфоя, заполучив его в безраздельное пользование, Драко перестал быть невинным, неопытным мальчиком. Страхи Поттера сделали из Малфоя того, кого Гарри больше всего боялся увидеть в своей жизни. Своим срывом, постоянным давлением и чувством ложного превосходства он сотворил из робкого, смущающегося парня дьявола во плоти, того самого Драко, которым ошибочно воспринимал его с самого начала — властного, гордого, и сейчас способного на всё. И от этого Поттер впал в шок. А потом и в тотальный восторг. Вот с этим Драко он хотел большего. Противостояния, драки, борьбы, соперничества. Они теперь почти в равном положении. Только у Поттера есть хотя бы одно преимущество — опыт предыдущих тел. Азарт вечного гриффиндорца и предвосхищение превосходной шахматной партии слизеринца зажигали внутри настоящий коктейль из эмоций. На стол опустился вестник, и Гарри, уже зная, от кого он, развернул записку: «Нужно твоё внимание. Срочно. На столе…» Посмотрев на столешницу, Поттер усмехнулся. Так вот зачем Драко спрашивал, что ему можно трогать в доме, а что — нет… Он нашёл лабораторию… И принёс ему в кабинет один из парных фиалов для связи. Откупорив свой, он произнёс заклинание, прислушался, пока не выдавая себя, но почти ничего не услышал. — Драко? — спросил он, и почти в эту же секунду оказался обезоружен. То, что он услышал — было стоном, тем самым, когда Малфой кончает. Напряжённым, громким, удовлетворённым стоном. «Ты видишь меня, Гарри?» — спросил он, сбиваясь на вдох. — Нет, Драко, зато прекрасно слышу… «Жаль… Я стою на коленях перед твоим любимым зеркалом, моя грудь в следах моего удовольствия, а сзади я вижу тебя… А… Нет, не вижу. Но так хотелось бы… Ты должен быть позади меня, Гарри, должен опустить меня на предплечья, наблюдая в зеркале, как мой член снова наливается жаждой, должен подразнить меня своей головкой, обещая проникновение, но ускользая от меня… Должен войти в меня, глядя, как отражение показывает мои глаза, закатывающиеся от удовольствия. Моя девственность слишком затянулась, ты должен избавить меня от последнего недостатка, и я стану для тебя совершенством. Я стану для тебя тем, кто исполнит любую твою прихоть, Гарри…» Поттер задохнулся в словах. Да… Именно этого он и хотел. И просто замечательно, что Малфою пришла в голову эта потрясающая идея — принять правила игры, но самое главное, изменить их… — Не смей растягивать себя, Драко. Не смей больше прикасаться к себе. Я буду через час, и к этому времени ты должен быть в зеркальной спальне. Там же, где ты сейчас. И Драко? «Да, Гарри…» — это снова было больше похоже на стон или выдох, но Гарри точно уловил в этом ещё и предвкушение. — Поешь сейчас. Я не выпущу тебя оттуда, пока ты не начнёшь молить о пощаде. А я знаю, как ты упрям и горд, дорогой. Нам обоим предстоит прекрасный, но очень долгий вечер… Если бы он мог, он ушёл бы прямо сейчас. Но обязанности Главы Аврората не могли ждать. Так долго. Учитывая, что последние недели он всё больше был в размышлениях, оставляя на потом моменты, которые оставлять не стоило бы. До обещанного времени оставалось ещё пятнадцать минут, секретарь всех поставила в известность, что мистер Поттер сегодня больше не появится сразу после его разговора с Малфоем, и Гарри спокойно заканчивал свои дела, когда в его доме сработали Сигнальные чары. «Драко!» — эта мысль была не о том, что Малфой что-то натворил, а о том, что с ним что-то могло случиться. И когда он прибыл домой через камин в гостиной, увидел жуткую картину: Рон прижал Драко к стене, содрав с него халат, оставив лишь слегка прикрытым. Ладонь Уизли была плотно сжата вокруг горла Малфоя, а палочка упиралась ему ниже пупка. Так авроры никогда не проводили задержание. Это было что-то личное. Разбираться с этим Поттер решил потом. Но сказать ничего не успел. — Гарри! Смотри, кого я нашёл! Нацепил твой халат, думал, я не узнаю его, если он промелькнёт незаметно в твоей одежде… Но эту белобрысую тварь я всегда узнаю… — Привет, дорогой, — весело сказал Малфой, чуть заметно улыбаясь. Более очевидную улыбку не позволяла проявить ладонь под подбородком. — Привет, сладкий, ты в порядке? — спросил Гарри и обратился к Рону. — Какого хрена ты здесь делаешь, Рон? И у тебя секунда, чтобы убрать палочку от Драко и помочь ему одеться…