В губы
27 августа 2020 г., 18:44
После своей утренней истерики Драко долго приходил в себя. Но всё же надеялся, что всё вернётся на круги своя. Надежды не оправдались: Гарри всё ещё пытался научиться противостоять своим низменным началам. А для Малфоя это означало голодный паёк. Однако Драко не хватало в большей части не секса самого по себе, хотя и этого, конечно, тоже. Он достаточно искренне говорил Поттеру об этом. Узнав, каково это — чувствовать в себе член любимого мужчины, забыть такое Драко не мог. И не мог воспринимать это как просто секс. Хотелось ещё. Хотелось больше. Сильнее. Но всё-таки намного острее ощущалось отсутствие самого Гарри. И Драко где-то глубоко в душе уже смирился с тем, что окажется морально просто убит, когда их контракт с Поттером будет окончен. Но сейчас опустить руки он не мог. Он же видел, как Гарри может его хотеть. Чувствовал, что тот не может оставаться равнодушным к его взглядам, к его жестам, к его телу, в конце концов. И пусть пока Драко не мог найти ключ, чтобы вернуть Поттера в свою постель, но был уверен в том, что сможет. Порой эта уверенность совсем таяла. И чтобы хоть как-то себя подбодрить он решился на то, что вызывало в нём самом тонну интереса. Тим рассказывал и даже показывал ему технику глубокой глотки, и Малфой был достаточно прилежным учеником, чтобы тренироваться и дома. В середине недели он настолько истосковался по своему «хозяину», а его природное любопытство настолько поглотило его, что сам он проснулся от собственного оргазма. Там, во сне, он принимал член Гарри глубоко, легко, жадно, получал от этого невероятное удовольствие и слышал нереальные, невозможные слова поощрения, слова нежности, слова любви. И воплотив этот сон в реальность, Малфой кончил вновь. И даже несмотря на то, что Поттер лишь стонал и закусывал губы, шипел и дрожал под его руками, Драко этого хватило, чтобы почувствовать себя немного лучше. Зато те выводы, что озвучил его личный Герой, выбили из колеи. Сам же Гарри даже не намекнул на продолжение, чем однозначно дал понять, что всё ещё продолжает испытывать их обоих на прочность.
Чтобы понять, как выйти из этой голодовки, Драко снова обратился к Тиму. Правда, на этот раз, используя некоторые ухищрения. Всё-таки уйти от наблюдения своей охраны было непросто. Он долго кружил по маггловскому Лондону, используя это время для размышлений и покупок. И в конечном итоге пришёл к выводу, что это не самый плохой вариант. Если Гарри решил, что Малфой использует их контракт, чтобы, обретя в лице Поттера союзника, получить какие-то конкретные выгоды, то точно не догадался об истинных мотивах Драко. А ещё при таком раскладе Гарри может намного проще отнестись к некоторым проколам Драко. Перестанет присматриваться, подозревать его в мелочах. Перестанет придираться. Возможно, сделает их общение более человечным. А потом до Малфоя дошло. Ведь от него самого тоже многое зависит. Ведь он сам тоже может сделать шаг к такому простому, обычному общению, если перестанет держать в мыслях постоянное напоминание самому себе о контракте и обязанностях с ним связанных.
И всё же вопрос, а точнее рассказ о том, что его беспокоит, остался неизменным. Тим чётко дал понять, что его сфера — плотская, а не духовная.
— Так за чем дело встало?! — мальчик был как всегда жизнерадостен и циничен. — Спровоцируй его. Я тебе столько понарассказывал. Неужели сам не мог додуматься?!
— Ты думаешь, я не пробовал, гений?! Намёки, походы в душ в его присутствии, позы всякие, мороженое! Я лизал мороженое за ужином! Как мы поедем во Францию, если он меня не хочет?! — на самом деле это больше всего стало волновать Малфоя, когда он определился с тем, что попробует общаться с Поттером так, как хотел бы, чтобы тот общался с ним.
— Тогда чего ты хочешь от него? Ну перестал ты его возбуждать, что ты сделаешь? Мёртвого реанимировать нельзя…
— А в том то и дело, что я вижу по глазам, что всё горит у него внутри. Но он будто на выдержку себя проверяет…
Тим усмехнулся, подумав несколько минут над истерикой своего странного клиента.
— Был у меня такой… Давно… Хотел себя испытать… Я, мол, не гей, я могу сопротивляться… Нанял меня, чтобы я его уломал… Не важно. Смысл в том, что нужно найти такой образ, которые для него станет… Ну… Неотвратимым. Фатальным. Короче, чтобы он не мог устоять. Подумай, Дрейк. Что-то из раннего. Что-то, что он тебе говорил… Или как-то реагировал… Напомни о вашей первой ночи, или о какой-то особенной… Но идеальным будет, если ты найдёшь то, что было до секса вообще. Я своего, знаешь, как уломал? Вспомнил, когда он из всей нашей ватаги меня выбрал. Я тогда был в образе юного неопытного. Мальчик-пай. Вот и получил бабло, изобразив такого.
Драко достал маггловский бумажник — оказалось, это очень удобная вещь, когда нужно хранить кучу бумаги, да ещё и носить её с собой.
— Не надо денег, Дрейк. Это был дружеский совет. Я, знаешь, книгу писать начал. Может, и про тебя напишу. Короче, ты мне уже новую жизнь купил. И я вот посмотрел на тебя и понял — мы с тобой одной крови. Я тоже хочу, чтобы меня любили. Так что убери. Давай просто выпьем.
И после третьей рюмки Малфой понял, что ему делать.
Он прислал Гарри записку с предложением посмотреть ту оперу, что они так бессовестно бросили в самом начале. У того дел было невпроворот — всего через пару дней они отправятся на учения на континент. Но Драко и не рассчитывал на успех этой «пробы пера». Он хотел лишь напомнить Поттеру о том своём образе. Вечером он намеренно не остался на ужин. Как только Гарри пришёл домой, в немного более взвинченном состоянии, чем обычно, Малфой попрощался, взмахнув рукой и скрывшись в камине.
На его запястье блеснули часы. Те самые. Он провёл ночь в Малфой-мэноре, вернулся рано утром, успев застать Гарри дома. Но не вышел к нему в столовую, оставив этот злополучный аксессуар на журнальном столике у камина по дороге к себе. До их отъезда во Францию оставались ровно сутки, и Драко очень надеялся, что сегодня вечером они всё же поговорят. Или хотя бы займутся любовью. Потому что терпение у него заканчивалось, как и время. И то, что он придумал на этот вечер, должно было прорвать оборону Поттера.
Но своих часов на столике он не обнаружил, как и в комоде, если бы их убрал Кричер, а Поттер не пришёл домой и к одиннадцати. И Драко испугался. Хватит ли у него выдержки и проницательности, чтобы отыграть положенную роль, когда они с Гарри даже разговаривать нормально не могут. И чем дольше он ждал, тем сильнее накатывало чувство паники. Что он обманет ожидания Поттера, что он упустит и без того призрачный шанс на… Хоть на что-то большее. В конце концов, он не выдержал накала собственных мыслей.
— Кричер! Ты получал когда-нибудь приказ от хозяина держать в тайне от меня его местонахождение?
— Нет, сэр! — с непонятной торжественностью ответил эльф, появившись буквально через секунду после призыва.
— Ты знаешь, где он?
— Да, сэр!
— Ну? Мне задать прямой вопрос? — Драко свёл брови к переносице, как раньше, в школе, делал сам Поттер, когда пытался ему угрожать.
— Хозяин почти дома, сэр.
***
Гарри подошёл к дому в самом скверном настроении. Он запутался, и ему уже порядком надоело чувствовать себя ребёнком. Отказ Адалинды выбил его из колеи, но он понимал эту старую ведьму. Хоть и не мог до конца признать её правоту. Оказавшись у двери, он всё никак не мог заставить себя открыть её, чтобы встретиться с Малфоем. Он нащупал в кармане мантии его часы. Ему даже не нужно было доставать их, чтобы перед глазами возник образ Драко перед Ла Скала. А потом и в постели на шёлковых простынях. Желание снова ударило в голову, но вместо более уместного в тот момент возбуждения, Гарри нелогично испытал страх. Не к месту вспомнил последний раз, когда заходил в дом через этот вход. У него стояло так, что было больно делать резкие движения. Он был под Оборотным в компании очередного мальчика, который был настолько увлечён их объятьями, что даже не обратил внимания на все странности этого места. Поттер снял его в одном из своих любимых заведений, и идея спустить пар с кем-то другим показалась ему в этот момент очень подходящей. Маггловское веселье всегда сильно отличалось от отдыха среди волшебников. Оно было проще, и от этого, наверное, искреннее. Не долго думая, Гарри аппарировал. Ночной клуб встретил его привычными огнями и стопроцентной агонией похоти. Поттер спокойно прошёл к своему любимому столику, удивляясь своей неизменной удаче — он был свободен. Диванчик был приглашающе пуст, и Гарри упал на него, на ходу осматривая присутствующих, выцепливая взглядом тех, кто мог бы разделить с ним этот вечер. Его не стесняло то, что он без оборотки сегодня. Проведя столько ночей с Малфоем, он был уверен в себе, вот только в своих желаниях уверен не был. Ни один из лёгких мальчиков его не цеплял. Зато стоило лишь прикрыть веки и вспомнить почти испуганные от внезапного удовольствия глаза Драко, как те же чёртовы бабочки в животе разгоняли кровь, создавая приятное натяжение в брюках. Стоило лишь провести большим пальцем по металлическому браслету часов в кармане, как губы пересыхали от выбитого на подкорке образа Малфоя, прикованного наручниками к изголовью кровати, стонущего от его ласк, от его нежности. Но как только Поттер ловил взглядом пьяные, готовые на всё глаза очередной шлюшки, возбуждение уходило под напором пошлости и бессмысленности. В конце концов он разозлился на себя ещё сильнее — он не мог выбрать никого из этой толпы, кто хоть немного приглянулся бы ему. Гарри уже собирался уйти, но наткнулся на хитрый, надменный взгляд карих глаз. Внешне паренёк лишь отдаленно напоминал Драко — такой же тонкий, изящный, но русый и темноглазый. А вот глаза… Выражение лица даже… Оно цепляло. Этот прищур так напомнил Поттеру их школьное противостояние со Слизеринским принцем, что тут же захотелось отыграться. Мужчина поманил пальцем дерзко ухмыляющегося мальчика — тот явно знал себе цену и ничуть не удивился, увидев интерес к себе. — Ты работаешь? — спросил Гарри, зная, что в любом случае получит желаемое. — Я отдыхаю… А поработать придётся тебе… Если повезёт… — парень стрельнул глазами и повернулся вокруг своей оси, показывая товар «лицом». — Покажи, ради чего мне стоит напрягаться… — ладная фигурка привлекала внимание, но не более того. Вообще Поттер, чем больше смотрел на эту кандидатуру в постель на эту ночь, тем больше разочаровывался. Он был… Он не был Драко, и в этом была вся суть. И чем сильнее Гарри видел отличия, тем холоднее и безразличнее становился его взгляд, хотя танец на коленях, который ему устроил этот жадный парнишка, вызывал завистливые взгляды у всех, кто был способен оценить подобную красоту. Но Поттеру было неинтересно. Малфою не нужно было так себя представлять, чтобы вызвать намного большее желание. Ему достаточно было покраснеть от собственных мыслей, когда Гарри, забавляясь, дразнил его открытой дверью душа. Достаточно было облизать губы, задумавшись, не замечая Поттера, неотрывно наблюдающего за ним из гостиной. Достаточно было попросить один поцелуй. Или прикоснуться к его губам тихо и робко. Или провести пальцами по предплечью сонного хозяина спальни, когда тот почти уже уснул. За те несколько недель, что они с Драко были на волне взаимного вожделения, Гарри, казалось, изучил каждый сантиметр его тела, и вместе с тем, готов был заново открывать его. Его реакции, его отзывчивость, его нужду и какую-то абсурдную скромность и нерешительность наряду со строптивостью и эгоистичным стремлением к удовольствию. Он готов был постигать его неотрывно, запойно, и только сейчас, глядя пустыми глазами мимо извивающегося над его ширинкой парня, понял, что уже поздно. Поздно пытаться убежать от этого. Чего он добился этим воздержанием? Он всё так же безумно хотел Малфоя. Всё так же категорично не хотел никого другого. — Сходи, поищи другой член, лапочка, со мной тебе не повезло… — Поттер хлопнул игривого мальчика по заднице, отправляя подальше от своего столика. Позвал официанта, оставил для несостоявшегося любовника оплаченный чек, чтобы тому не было так обидно, и собрался уходить. Адалинда была права. Его ждут дома. И каковыми бы ни были последствия той каши, которую он заварил, откатить назад ничего уже нельзя. Он хотел получить Малфоя в рабство, потешить своё самолюбие и свой притязательный вкус в сексуальных утехах. А попал в кандалы сам. И не хотел от них избавляться. Те дни с Драко были… Почти счастливыми. Уж точно не той серой беспросветной массой, в которую слились его будни. Поттер проводил взглядом симпатичную задницу, которая не затронула ни струны в его душе, и внезапно почувствовал чьё-то очень знакомое внимание к своей персоне. То внимание, которого здесь никак не ожидал заметить.***
— Ты можешь пояснить, — стал закипать Драко, когда Гарри не появился в доме ни через минуту, ни через две. — Хозяин у двери, сэр, — проговорил эльф, а потом, неожиданно для Малфоя, который не сразу понял, о чём говорит ему существо, добавил, — Уже полчаса как Гарри Поттер не входит в дом, оставаясь у входа. Драко подумал минуту, а потом протянул руку Кричеру: — Перенеси меня в парк возле дома. Эльф улыбнулся, ужасая Малфоя своими клыками, мазнул ушами по полу и выполнил приказ. Прохлада вечера немного отрезвила порыв Драко. Но намного более сильный эффект оказал на него вид Поттера. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к зелёному дверному полотну. Никого не стесняясь. Задумавшись. Даже не так. Утопая в своих мыслях. До Малфоя неожиданно дошло, что никто не видит Гарри, кроме него. Что он посвящён в круг доверенных лиц Фиделиуса, что он знает координаты его камина, но никто не приходил к ним за эти недели, кроме Уизли. Что они вообще с Гарри только вдвоём провели этот месяц по сути. Почти каждый вечер. По-разному, но всё же. Эти вечера были наполнены и страстью, и страхом, и одиночеством, и просто общением — человеческим, обычным. И необычными, колкими, на грани фола разговорами, больше напоминающими пикировки. Их статус по отношению друг к другу так часто и незаметно менялся с жёсткой, но вежливой конфронтации до осторожных мирных бесед, с бешеной страсти, когда едва хватало осознанности снять одежду, до пустых ни к чему, кроме опухших губ, не приводящих поцелуев, с коварного искушения до холодной дистанцированности. Они оба кружили в своих ощущениях, пробовали, пытались, и оказывается, Поттер, так же как и он, не всегда уверен в том, какой выбрать путь. Как себя вести. Чего хотеть… Эти мысли Драко нашёл странными и непродуктивными, словно навеянными откуда-то из вне. Так рассуждала бы, как казалось Малфою, его мать. Но он ведь знал Гарри, видел его, и всё же его неуверенность и какая-то растерянность были очевидными. Но вот воздух вокруг него едва заметно сгустился. Потом поредел и Драко уже знал, что Поттер собрался аппарировать. Чувствовал за эти доли секунд, что именно для этого Гарри так сосредоточенно прикрывает глаза. И только поэтому успел ухватить след. Он терпеть не мог использовать чей-то след для аппарации. А ещё был удивлён, что Поттер его оставил. Это всё же опасно, и Малфою казалось, что у аврора должна выработаться привычка аппарировать, всегда прикрывая свой тыл. Но думать об этом было некогда. Пройдя вдвойне неприятную аппарацию, Драко оказался в жутко вонючем тупике. Но понять, куда направился его «хозяин» было несложно — за стеной гремела музыка, да так громко, будто оркестр звучал прямо над ухом. На секунду Малфой засомневался — зачем вообще идти за ним, чего он этим добьётся, не разозлит ли Поттера ещё сильнее. Но мысль о том, что вся затея великого Гарри Поттера может провалиться из-за этих чёртовых пряток и его глупого целибата, заставила его двигаться в сторону клуба. На входе он заплатил — благо бумажник был всё ещё при нём — и устроился в дальнем углу. Не заметить Гарри было сложно, он разместился как царь почти в самом центре зала, наблюдая за танцполом и барной стойкой. Увидеть его глаза было невозможно, и Малфой, медленно перемещаясь между танцующими и обжимающимися парочками, обошёл периметр немного душного, но просторного помещения. Поттер искал себе кого-то на ночь. Это было ясно по взгляду. По вольготно вытянутым ногам, по ладоням, касающимся коленей, по губам, иногда улыбающимся одним лишь намёком на улыбку. А потом Гарри выбрал. И сердце Малфоя остановилось от почти физически ощутимой иглы. Драко понимал, что не имеет права ревновать. Понимал, что вообще не имеет никаких прав на Гарри, только на его деньги и время, и то, в пределах, очерченных контрактом. Но ничего не мог с собой поделать. Дышать стало труднее, грудную клетку сжимали тиски разочарования и обиды. Боль была реальной, острой, замораживающей. И все аргументы о том, что Поттер имеет право, может себе позволить, ничего Драко не должен… Всё это размывалось, как картинка перед глазами, заплывшими слезами, становилось мутным и незначительным. Малфой сморгнул солёные капли, глядя, как Гарри проводит ладонью по бедру мальчика, так навязчиво себя предлагающего, но играющего в недотрогу, как его взгляд ласкает его спину. Крепко зажмурившись, Драко заставил себя взять себя в руки. Его сюда никто не приглашал. И возможно, знай Поттер, что он за ним наблюдает… Что? Вёл бы себя иначе? Или наказал бы за слежку? Что за бред! Малфой мотнул головой, и когда вернул взгляд на Гарри, понял, что что-то изменилось. Ему было не интересно. То, что должно было превратиться в пожар из уголька, который случайный парнишка грамотно раздувал, стало пеплом — серым и холодным. Гарри было не интересно. С каждой секундой Драко видел это всё более чётко, всё очевиднее становилось то, что Поттеру скучно, что он уже жалеет о своём решении. Его глаза пропускают всё самое пикантное зрелище, которое для него устроил танцор на коленях, а ещё он постоянно трогает что-то в своём кармане, словно есть вещи и поважнее готовой раздвинуть ноги по первому предложению дырки. Догадка опалила сознание Драко как раз в тот момент, когда незадачливый мальчишка получил шлепок по аппетитному заду и был отправлен восвояси. Он не отрываясь наблюдал за Поттером, уже не боясь выдать себя, забыв о том, что глаза его, скорее всего, всё ещё красные от недавних слёз. Он сделал несколько шагов навстречу Поттеру, когда тот резко, как коршун, повернул голову и захватил его взгляд своим. Хищно улыбнулся, поднялся из-за столика, и снова прикоснулся к чему-то в кармане поверх пиджака. Малфоя словно магнитом тянуло к нему. Он уже смелее шёл вперёд, и остановился только, когда до Гарри оставалось не больше полуметра. И даже это расстояние казалось слишком большим. — У тебя есть кое-что моё! — дерзко выдал Драко, удивляясь собственной смелости. А потом сделал последний шаг навстречу Поттеру, опустил руку в его карман и достал свои часы. Надел их на запястье. Ухмыльнулся. Стрельнул глазами в направлении неудачливого юноши, что теперь сверлил его взглядом, и вновь посмотрел на Гарри. Его глаза потемнели, язык прошёлся по пересохшим губам, и он с трудом удержался от того, чтобы не дёрнуть Драко к себе. — Здравствуй, Драко… Поцелуешь своего мужчину при встрече, как это подобает… — он не договорил, Малфой впился в его губы так, что самому стало больно от такой ласки, но руками не трогал, понимая, что желание огненным узлом сворачивается внизу живота так стремительно, что любое прикосновение вызовет пожар. И не обманывался, что сам сгорит в этом пламени, дотла, до горстки пепла. — Хочу тебя, Малфой… — прорычал Гарри, не совсем владея собой. Они были на людях, но едва ли это остановило бы его от более откровенных ласк. Но важнее было не это. Он с мрачным удовлетворением смотрел в глаза Драко, понимая, отслеживая, что тот хочет его не меньше. Вот это было настоящим кайфом — видеть, как где-то глубоко в душе Малфоя рождается жар похоти, страсти… Нет, чего-то ещё. Он видел и то, и другое миллион раз, но то, что он видел в Драко было большим… Было иным. — И если я попрошу, ты прямо здесь опустишься передо мной на колени… Да? — Да… — выдохнул Драко в поцелуй, и буквально умоляя, продолжил, — Попроси… — коротких вдох. — Прикажи… — снова выдох. — Я скучал… Ты… — «нужен мне» не прозвучало лишь потому, что Поттер вложил свой язык в его рот, затыкая, заставляя умолкнуть. — Не здесь… — хрипло прошептал Гарри. — Знаешь, почему? — Малфой смотрел на него дикими, непонимающими глазами, тянулся за его губами, уже позволяя себе и трогать, и прижиматься, и тереться о его бедро, теряя себя в похоти. — Я не могу позволить никому увидеть тебя таким. Ты только мой, Драко. Такой ты только мой… — Любой, Гарри… — выдохнул Малфой, и снова утонул в его поцелуе, не отдавая себе отчёт в случайных словах. — Ты чувствуешь это, Драко? Как я тебя хочу? — Поттер схватил ладонь Малфоя, царапаясь о мордредовы часы, и не стесняясь приложил её к своему члену. Его шёпот прошиб Драко током, тот ощутимо вздрогнул, коротко простонал и сильнее сжал его пальцами. Потом ловко извернул руку и расстегнул ширинку. В брюках Гарри было горячо и немного влажно от выступившей смазки. — На колени, Драко… Малфой, не думая, съехал вниз, расстёгивая пуговицу, стягивая бельё, освобождая нежный, полностью налитый член, заставляя бёдра Поттера крупно дрожать. Не спрашивая, не ожидая просьбы или разрешения, он открыл рот и вобрал в себя навершие, тут же жадно посасывая головку, сжимая губами. От этой пошлости и нежности у него на глаза навернулись слёзы благоговения. Он, правда, скучал. Он, правда, измотался. И да, пусть он будет повёрнутым на члене Поттера нимфоманом, но ему это было нужно. Знать, что Гарри всё ещё его. Попробовав помочь себе рукой, Малфой понял, что оба его запястья уже за спиной, скованы теми самыми наручниками, которые так легко оказалось трансфигурировать из его часов. Именно на это он и делал ставку, когда раскачивал Поттера, махая у него перед носом этими часами, этими воспоминаниями. Но почему-то чувствовал, что сломать его ультимативное и непонятное воздержание удалось не этой уловкой. Что-то иное стало причиной этого срыва, и Драко надеялся, что на завтра Гарри не станет ещё дальше и холоднее. Поттер был почти жесток. Он настолько грубо оттрахал его глотку, что было больно, но видит Мерлин, даже эту боль Драко воспринимал, как благодать. И когда Гарри коротко, порывисто вскрикнул и кончил, Малфой и сам чуть не взвыл от нереализованного желания. Он готов был кончить от любого прикосновения, и даже плевал на то, что выглядит как течная сука в попытке добиться оргазма, но Поттер не позволил, убрав ногу, утягивая Драко за собой, поднимая на ноги и разворачивая к себе спиной. — Повтори это, Драко… Мой… — Твой, Гарри, твой, пожалуйста, ты нужен, нужен мне, пожалуйста… — Малфой уже скулил, не осознавая, что перед ним кровать, что людей вокруг нет, а шум в ушах от бегущей по венам крови, а не от странной музыки в клубе. — Нужен, Гарри, внутри, пожалуйста. — Да… Да, сейчас… — он уложил Драко животом на кровать, чуть приспустил джинсы и толкнулся на пробу пальцем. — Такой тугой, Драко… Ты такой послушный… Совсем не трогал себя… — Все мои оргазмы принадлежат тебе, Гарри… — откуда-то пришла знакомая фраза, Малфой всё ещё ничего не понимал и метался внутри своих мысленных оков. Всё, чего он хотел, это ощутить Поттера в себе. Эта нужда выбивала из головы все остальные мысли. — Не медли, Гарри, пожалуйста… — Будет больно, этого ты хочешь? — прошипел Поттер, наспех подготавливая его. Смазки было слишком много, руки скользили, но остановиться было просто невозможно. — Хочу тебя, Гарри, хочу тебя… Хочу тебя… Сделай меня своим. Совсем своим, Гарри. Чтобы все видели, с кем я, чей я, кто имеет на меня все права… — Драко несло, он никогда раньше не думал так. Никогда. Даже про Гарри. Это была истерия, а не искренняя просьба, но Поттер слышал каждое слово. Он вошёл одним движением, размашисто, грубо двигался внутри, содрогаясь внутри от тех стонов, что Драко даже не пытался сдерживать. Это была то ли эйфория, то ли одержимость. Но остановиться Поттер не мог. — Давай, Драко… Кончи… — он дёрнул его на себя, выравнивая, поднимая с кровати, чтобы его член не имел дополнительного трения. — Без рук, Драко. Просто для меня… — Малфой разочарованно вскрикнул, и Гарри даже задумался о том, что это был скорее всхлип, а не стон. — Ну же, хороший мой… Такой красивый… Такой невинный… Ты так хорошо принимаешь меня, Драко, будто только для этого твоя дырка и существует. Так сладко стонешь… Так смотришь на меня иногда, просто душу вынимаешь. Когда ты кончаешь, Драко, я просто умираю вместе с тобой, чтобы возродиться с новым вдохом… — слова Гарри, как и его движения, стали медленнее, спокойнее. Нежнее. — Я не могу оторвать взгляд от тебя… Ты светишься для меня, я никогда не видел ничего подобного… Ты бесподобен, Драко… Ты незаменим, Драко… Ты приворожил меня своим взглядом… Я никого другого, кроме тебя, не хочу… Даже мысли о ком-то смешны, Малфой… Скотина слизеринская, только ты… Мордред, Драко, только ты… — чтобы кончить, Малфою оказалось достаточно одного поцелуя в губы.
