Пока ты не дашь своё согласие...

После разговора с Драко прошло не больше часа — вот-вот ожидалось прибытие огненных братьев с их камерным шоу фейерверков, когда Гарри понял, что что-то не так. Состав гостей немного сменился. Кто-то ушёл, и стало больше пространства для более детального общения. Среди покинувших их компанию был и Розье, и Малфою бы успокоиться, но тот наоборот напрягся. А когда его ощутимо качнуло, Поттер прервал беседу с Рове и стремительно направился к Драко. — Нам нужно уйти, Гарри. — Да. Да, пойдём. — Нет, ты не понял, отсюда, из этого места… — Малфой выглядел и говорил, как обычно, но Гарри чувствовал, что с ним что-то происходит. Просто знал это. Какие-то мелочи, не уловимые сознанием, но ощутимые интуитивно буквально били тревогу в голове Поттера. Драко был похож на себя на шестом курсе, и это бросилось Гарри в глаза так отчётливо, что он даже удивился своим наблюдениям. Но эти мысли проходили параллельно тому, как он уже подталкивал Малфоя к выходу из гостинной залы. — Да, Драко, я понял тебя правильно. Мы покидаем особняк. Булонь? Или «Астория»? Или «Хилтон»? — Нам нужно в Париж, Гарри. Там я скажу точнее. Давай в «Одиссею», — он попытался чуть отстраниться, но Поттер коршуном вцепился в него, словно закрывая от чужих глаз, и Драко была приятна такая забота, приятно то, что Гарри, не задавая вопросов, просто послушал его, хотя скорее всего для гостей этого вечера Малфой выглядел слабыми и ведомым в этот момент. Эта мысль пронеслась и ушла, а тепло рук, греющих отчего-то заледеневшую спину, осталось. Они шли быстро, привлекая внимание всех присутствующих, выдавая своё беспокойство, но Поттеру было плевать. Он всё решит позже. С его Драко что-то не так. Это — самое важное сейчас. — Ты как? — Позже. Камин, — то, как отрывисто говорил Малфой, отражало всю степень его волнения. Они оказались в холле отеля уже через считанные минуты. Не прощаясь с гостями, проявляя чудовищную невежливость и неуважение к хозяевам, просто вышли из гостевой и без спросу воспользовались летучим порохом. В это время «Одиссея» была пустынна, и Гарри, увидев, что Драко легче, немного отпустил его от себя. — Куда дальше? — спросил он, понимая, что есть варианты, но выбирая довериться Малфою в этой ситуации. Тот прикрыл глаза, скрипнул зубами. — Мы ровно там, где должны быть. Давай спросим номер и там поговорим. Поттер не успел сделать и шагу, как Драко уже направился в нужном направлении. Дама на рецепции была ослепительно хороша. И, видимо, прекрасно знала об этом, чтобы использовать свой шарм для максимально возможных чаевых. Она напропалую флиртовала с Драко, пока тот не представил их для записи в книге регистрации как мистера и мистера Блэк. А потом поверг Гарри в полный шок, когда оставил магическую подпись на листе пергамента. — Я наполовину Блэк, Гарри. А ты только что прикоснулся к ещё одной тайне рода Малфоев. Я кстати давно хотел спросить, откуда ты знаешь про перстень? — «мистер Блэк» чуть улыбнулся, шагая по коридору, безошибочно выбирая путь к их номеру. — Прочитал. Если знаешь источники, можно многое увидеть между строк, особенно когда интересуешься пристально и всерьёз. Как только они вошли в номер, Поттер наложил Охранные чары, проверил комнаты своими аврорскими заклинаниями, и только убедившись, что всё безопасно, задал вопрос: — Как ты? Драко всё это время замершим изваянием стоял у самой двери, закрыв глаза и плотно сжав губы. — Гарри, я боюсь, что случилось кое-что ужасное. И прошу, обещай мне, что… — он испуганно замолчал. Нервно прошёл к бару и налил себе Огневиски, так и не взглянув на собеседника. — Что? — не выдержал Поттер. Драко вздохнул. Так тяжело и безнадёжно, что Гарри растерялся. — Ну что? — снова повторил он свой вопрос, уже мягче, тревожнее. — Драко, расскажи мне. Что я должен пообещать, по-твоему? Малфой ответил не сразу, явно обдумывая что-то в своей голове. — Ничего, Гарри. Ты не сможешь сдержать этого обещания, так что просто… — он постарался взять себя в руки, нацепил на лицо маску непоколебимого спокойствия, и сел на кресло. — Так, о чём ты говорил с мадам? Поттер не обманулся такой сменой состояния Малфоя и с огромным трудом сдержал свой порыв вытрясти из Драко правду силой. Он волновался, не понимая, что произошло на приёме, его бесило неведение, но мудрым сейчас казалось принять чужие правила игры. По крайней мере, пока. Он пересказал суть беседы с Элизой, и Малфой оживился. — Ты сказал ей именно то, что она хотела услышать. — Думаешь, её откровенность о муже была уловкой? — Уверен. Я не исключаю, что Эмиль оказался в центре чьей-то интриги, возможно, даже их собственной, но тебе об этом знать было ни к чему. Если только… — Если только она не хотела увидеть мою реакцию на угрозу тебе. — Только вот, что же вызвало такую удовлетворённость вашей беседой? И в чём была её истинная цель — выгнать нас из своего дома или услышать о твоём отношении ко мне? Перекидываясь этими репликами с Малфоем, Гарри всё время чувствовал, что тот пытается отстраниться от произошедшего на приёме, используя рациональность и анализ для того, чтобы вернуть себе равновесие. Поттер и сам жил по этому принципу, но сегодня не мог не чувствовать нить напряжения, что проходила в эмоциях Драко, и ему не нравилось то, как это ощущалось. Беседа была наполнена смыслом и была нужной и полезной, но по большому счёту, об этом они могли поговорить и позже, а вот то, что случилось с Малфоем, было важнее. Он конечно обещал, что больше не станет ставить своё здоровье под угрозу в угоду желаниям Гарри, но что, если он не до конца осознаёт всю серьёзность ситуации. Поттер решил, что больше не намерен оставаться в неведении: — Если она пыталась меня просчитать, то не могла не предположить, что одно без другого в моём случае невозможно. Если я сказал, что не поставлю тебя под удар, то и мой уход из особняка был неизбежен. Но она настаивала, чтобы эту ночь мы провели в безопасности — то есть остались у них, — завершая таким образом обсуждение мадам с её интригами, он помолчал секунду, а потом уставился на Малфоя пристально, и вопрос его прозвучал безаппеляционно. — Драко, ты можешь мне, наконец, рассказать, что с тобой произошло? Тишина в номере уже стала давить на обоих, и, наверное, только поэтому Драко ответил: — Кто-то пытался использовать Легилименс на мне! — это было сказано так, словно он сообщил о том, что его любимая тетушка скончалась. Учитывая, как Малфой любил Беллатрису Лестрейндж, в голове Гарри разыгрался сюр из этих образов, противоречивых и диких, но он не дал себе отвлечься. Сдерживать злость от непонимания ситуации снова стало почти невозможно. — И что? Ты выдерживал натиск Волдеморта, когда был подростком, едва ли здесь есть, чего… — В том-то и дело, Гарри, — громкие восклицания Поттера были перебиты тихим, упадническим ответом, но этого хватило, чтобы Гарри прислушался к словам, — Мои щиты… Окклюменция всегда давалась мне легко… И это во время предвоенного курса было похоже на дыхание. Естественно. Только усилий больше. Про натиск ты немного преувеличил, против него… — Драко вздохнул — воспоминания были неприятными. — Было очень сложно устоять. Но сейчас… Я не могу сосредоточить своё сознание на защите, — он помолчал, но видя, что Поттер уже закипает, продолжил, — и это значит, что мне подлили Слезу кикиморы. Я сам только здесь, в отеле, понял, что могло вызвать нечто подобное. — Кикимо… Это же что-то, ммм… Непонятное… — Уход за магическими существами не был твоим любимым предметом, несмотря на вашего Хагрида, да? — Гарри удивился этому комментарию. Это было очень тонким наблюдением. — Не важно. Смысл в том, что их слёзы ослабляют контроль. И всё бы ничего, но если бы я просто нёс всё, что у меня на уме. Ты, может, убил бы меня за некоторые сведения, но кроме моей чести и чувства собственного достоинства ничего бы не пострадало, если бы я выжил после своих откровений. Но то, что кто-то пытался использовать Легилименс. Это не просто попытка нас настроить друг против друга. Это значит, что хотят узнать что-то конкретное. Или сказать… Гарри насторожился: — Так, ты и сейчас несёшь всё, что у тебя на уме? Я не вижу каких-то серьёзных изменений в твоём поведении… Или магия контракта тебя сдерживает? — Это как раз просто, Гарри, — пожал плечами Малфой. — Я изначально был в панике от того, что мне предстояло. А когда мы прожили вместе какое-то время, стал бояться других вещей. И тебя тоже, да, но, как ты помнишь, я говорил тебе об этом. Видишь? Секрет в том, что я вёл себя с тобой искренне. По большей части. Если бы у меня были тайные мотивы по поводу денег или отца… Это проявилось бы. Но их нет. Я говорил правду — я хочу тебя, мне хорошо с тобой в постели, и ты нужен мне. Твоя защита и забота. Так что, ставка на это была обречена на провал. — Но ты скрываешь от меня что-то ещё, что-то важное! Что? Драко рассмеялся: — Это не Веритасерум, Гарри. Я не стану говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. А вот Окклюменция мне не доступна. Но, пока ты сам не захотел покопаться у меня в голове, есть ещё кое-что важное. Димаш был там в компании старой леди, но я уверен, что он не случайно оказался в гостях у Рове. И мне кажется, на него хотели свалить эту пакость. Однако наша короткая беседа была достаточной, чтобы я понял, что он ни при чём. Гарри кивнул, принимая информацию, взял паузу, чтобы обдумать сказанное Драко. Всё выглядело логично, и хотя рано было делать какие-то конкретные выводы, так или иначе, его размышления стоили внимания. Он прокрутил в голове прошедший вечер, и внезапно остро заинтересовался одним вопросом. — А как ты узнал об игрушке? И для кого ты устроил этот приступ истерии? — Для любого, кому он был нужен. Я не знаю, кому из тех, с кем общался, можно доверять. Тим Гринс позволил себе назвать меня твоей дыркой. Но не в лицо, а общаясь со своим папиком. И когда подошёл, я указал ему на его пошлые намёки. Он удивился моей осведомлённости и, когда я пояснил, что умею читать по губам, обратил моё внимание на тебя. Ты беседовал с Амбером, и я нашёл в этом отличный повод уйти от беседы с ним. А поскольку не был уверен, что он не узнает о сути вашего разговора с Комиссаром, решил показать своё отношение к твоим словам. И пока ты не задал вопрос — я не знаю, действие это Слезы кикиморы, или мне подлили её позже, но я говорил честно. Пусть условия контракта делают меня всего лишь игрушкой для плотских утех в твоих руках, мне неприятно было услышать это из твоих уст в разговоре с кем-то третьим. А раз ты поставил на меня в этой поездке, значит, я не игрушка, а, как минимум, ценный ресурс в твоих подковёрных амбициях. Поттер недолго молчал, оценивая и эту искренность. — Что теперь ждёт тебя? Когда действие этой Слезы иссякнет? Как можно тебя защитить? — А вот это для меня, Гарри, является тайной. Я понял, что это, лишь потому что в практике сталкивался с передозировкой. Волшебница стала зависимой от зелья с добавлением этого ингридиента, переборщила и… В общем, она была у нас неделю. Не думаю, что это мой случай, но когда я усну… — Когда ты уснёшь, в твою голову будет забраться намного легче. Но мучить тебя бессонницей, не зная, сколько времени займёт действие этого препарата… — Поттер помолчал, а потом добавил, неожиданно для самого себя. — Волдеморт истязал меня ночами страшными видениями… Это были настоящие пытки. Я бы не хотел, чтобы ты испытал это… — Снова, — на вопросительный взгляд Гарри Драко ответил почти мгновенно. — Я бы тоже не хотел испытать это снова. Гарри, я никогда не говорил тебе этого так, как скажу сейчас. Я счастлив от того, что ты освободил меня и мою семью от этого ужаса. Мне плевать на Британию, всеобщее благоденствие и прочий пафос. Ты спас меня и мою мать. Спасибо тебе. Это бесценно. И моя благодарность безгранична. — Настолько безгранична, что ты и без контракта согласился бы разделить со мной постель? — сощурился Гарри, прощупывая почву для выяснения информации для своей идеи-фикс. Осознав, наконец, что жизни Драко ничто не угрожает, что это не яд, и не злейший враг, не что-то, с чем нужно и можно справиться прямо сейчас, он немного успокоился. — Не настолько, Гарри. Но тебе совсем не обязательно было ставить меня в положение раба. Унижать меня этим контрактом. Если ты умеешь быть таким очаровательным, страстным, нежным и внимательным, ты мог использовать это для того, чтобы затащить меня к себе в койку. Даже, если твоей единственной целью был секс. Я бы повёлся, Гарри. Тебе невозможно отказать. Но ты предпочёл проявить свою гриффиндорскую прямолинейность и слизеринское коварство. И видит Мерлин, это в тебе настолько же отталкивает, насколько и притягивает. Поттер был обескуражен. Он ни разу не задумывался о том, что только что озвучил Драко. Нет, конечно, сама идея была не нова, но с Малфоем… Это было слишком похоже на отношения, которых он строить не мог и не хотел. Но как-то умудрился построить шаткую пародию на них, пока думал, что просто трахает Драко, закрывая школьный гештальт. — И ты никогда бы не сказал мне этого, если бы не этот финт со Слезой? Да я должен сказать спасибо тому, кто… — Я бы никогда не сказал тебе этого, если бы не прожил с тобой под одной крышей столько дней, не узнал тебя лучше. Раньше я был уверен, что тебе плевать, что тебе эта благодарность от меня не нужна. Но я вижу тебя каждый день, Гарри. И поэтому говорю тебе это. Спасибо! Вот! Снова Драко говорит об их жизни, их отношениях, и это бесит, но и успокаивает — для того, что он задумал, эта информация — капитальное подтверждение успешности его маленького плана. И почти ничего его не удивляет — Малфой просто констатирует факты, но с его точки зрения эти факты никогда не выглядели так. — Я бы солгал, если бы сказал, что это вышло случайно. И я рад, что смог помочь. — Я хочу поцеловать тебя, Гарри, — выпалил Драко почти восторженно. — После этих твоих слов я хочу тебя поцеловать и обнять. Показать так свою признательность. И то, что я озвучиваю это, говорит в пользу того, что влияние на меня усилилось, — он прикрыл глаза на секунду, словно сверяясь с чем-то у себя внутри. — Знаешь, если мы максимально отдалим мой сон, велика вероятность, что действие Слезы станет меньше. Почему бы не совместить приятное с полезным? — он задал этот вопрос светским тоном, будто был всё ещё на приёме, но за их беседу он заметно расслабился, и этот диссонанс вызвал дрожь в подреберье у Гарри. — Знаешь, там, у Рове на меня смотрело столько глаз… Липкие, пошлые взгляды, гадкие комментарии, тонна скользких намёков… Приглашений, предложений… Но знаешь, что самое смешное? Сравнения с тобой, Гарри… Попытки вызвать моё согласие обещанием быть пожёстче и показать мне то, чего Глава Аврората Британии не умеет… Поттер, насколько нужно быть уверенным в себе, чтобы сравнить себя с тобой? И насколько глупым и самонадеянным, чтобы предположить, что он может оказаться лучше? Неважно, нежен ты или груб. Неважно, просто целуешь ты меня, или ты глубоко во мне. То, как ты смотришь… Даже сейчас — я возбуждаю тебя своими словами, твой взгляд меняется, и меня пробивает мелким вибрато предвкушения твоих прикосновений. Я хочу ТЕБЯ, и для этого тебе не нужно раздеваться, играть с моей фантазией, устраивать ролевые игры… Всё это — твоё тело передо мной, твои намёки… Лишь приятный бонус. Главное — это ты! И мне стоило определённых усилий удержать лицо и не оскорбить их всех публичным унижением. Просто, чтобы ты не чувствовал себя неловко, — Драко поднялся из кресла и поставил бокал на столик. — Мы можем провести эту ночь так же, как прошлую? Я предлагаю тебе себя в полное распоряжение. Ничего нового в этом нет, но сегодня я прошу тебя не дать мне уснуть. Прошу тебя быть со мной… — Малфой поднял взгляд на Гарри и выдал свой самый веский аргумент. — Мне страшно… Я боюсь того, что могу увидеть. Даже больше, чем того, что они могут обо мне узнать… — Не уснёшь… В конце концов, это в моих интересах, контракт в твоей голове — это больше моя тайна, чем твоя, — Поттер пытался сохранить деловой тон, но речь Драко не оставила его равнодушным. Он уже едва удерживал себя всё ещё сидящим в кресле напротив своего собеседника. — Соври мне, что это не единственная причина, — попросил Драко, и Гарри тут же отозвался, как никогда чётко понимая, что Малфой не в себе, раз несёт подобное, но его глаза светились, снова, и молчать показалось преступлением. — Нет нужды врать. Не единственная.