Пока ты не дашь своё согласие...

Драко стонал. Он метался по постели, сминал простыни пальцами и прожигал их своей магией. Поттеру пришлось приложить всю свою изобретальность, чтобы его разбудить. Малфой бился в его руках, не желая этих прикосновений, брыкаясь, царапаясь, пинаясь, пытаясь избежать любого контакта. В конце концов, Гарри взял его за шею, придавил ладонью к кровати и другой рукой буквально вжал в его пальцы палочку. — Малфой, твою мать, это твоя палочка! Используй Легилименс на мне! Во время короткого перерыва в полных малфоевского энтузиазма утехах Поттер поделился с ним своей идеей. Всё же аврорская натура не позволяла Гарри оставить без внимания то, что Драко совсем не сможет защитить себя. Правда для того, чтобы добиться ответа на свой вопрос, ему пришлось буквально применить свои навыки, полученные на заданиях. В конце концов Малфой сдался и, связанный по рукам и ногам, всё же пояснил, как действует на него зелье, что он чувствует, и даже увлёкся этим изучением настолько, что превратился в сумасшедшего учёного с диким взглядом. Правда, всего на несколько минут. Потом ужасно смутился, раскраснелся, даже обозлился, показывая свои слизеринские зубки, но Поттер так открыто улыбался, глядя на его взбрыкивания, что его запал быстро сошёл на «нет». Снова для Гарри стало открытием, каким ещё может быть Драко. Смешным и восторженным в своих научных догадках, живым, думающим, и это так отличалось от того, кем он постоянно рисовал Малфоя в своём воображении, что Поттер и сам смутился своим мыслям. Драко был всё так же прекрасен, как и прежде, только теперь какой-то другой, человеческой красотой. И демонстрировал вполне мужскую реакцию на пристальное внимание Гарри. Так что пауза была недолгой, но очень полезной. Они вымотали друг друга. Рассвет уже теплился мягким осенним солнцем, когда Гарри вырубился. Он прикрыл глаза всего на секунду, но разбудил его отчаянный крик. И привести Малфоя в чувства удалось с трудом. Но то, о чём они успели поговорить, оказалось к месту. Если Окклюменция была недоступна при таком виде воздействия, то Легилименция — при должном желании — могла применяться. И если оказаться в чужой голове, то можно воспользоваться чужими ресурсами, чтобы выбросить из своей непрошенных гостей. Этот выход Гарри нашёл, вспомнив и проанализировав свой боевой опыт, приобретённый за времена службы аврором и практики у невыразимцев. Это был эксперимент, но он сталкивался с чем-то подобным, когда они противостояли одичавшим русалкам в болотах недалеко от южных поместий. Тогда это было единственным вариантом пройти несчастные пятьсот метров до границы их владений. Хотя некоторые ребята просто сошли с ума и около месяца валялись в Мунго. Только вот Малфоя Поттер о своих выводах не успел предупредить, только допросил с пристрастием, выслушал ответы, а потом страсть направила их мысли в совершенно другую сторону. Поэтому Драко уставился на него, будто Гарри был самим Волдемортом — с выражением ужаса и неверия в глазах. — Малфой, не тупи, что бы ты ни видел сейчас, просто брось в меня Легилименс, ну! Гарри был готов. Заклинание неожиданно остро и неаккуратно легло на его сознание, но спустя всего считанные секунды Поттер выставил свой щит. Быстро, умело, но не резко, чтобы самого Драко не дёрнуло откатом. От облегчения Малфой вскрикнул и вздохнул. А потом тоненько заскулил, закусил губу и повернулся на бок, сворачиваясь калачиком. — Поттер, свали отсюда… — всхлипнул он, пытаясь отползти как можно дальше от Гарри. — Засунь себе в задницу свою гребаную жалость и оставь меня в покое! Не ожидая такой благодарности, Гарри опешил, действительно отстраняясь от Драко, пытаясь понять, всё ли с ним в порядке, что ещё нужно предпринять. Он ещё не вышел из режима решения проблемы, но с каждым вдохом всё больше приходил в себя. А ещё Малфоя с каждой секундой трясло всё сильнее. — Ну, нет, гадёныш… — внезапно всю растерянность как рукой сняло. Поттер понял, тем самым шестым чувством, которое сотни раз спасало ему жизнь, понял, что ему делать прямо сейчас. Он опрокинул Драко на спину, сжал его запястья, а когда тот отвернулся и дёрнулся ещё раз, просто влепил ему пощёчину. Не просто слегка погладил по щеке, а хорошенько ударил его, чтобы вернуть в этот момент. На эту постель. В его общество. — Только по имени, Драко, ну же, вспоминай правила, которые ты уже должен был давно усвоить. Только Гарри, Драко. Ты мой сейчас, Малфой, и уже поздно впадать в панику! Не смей! — Драко постепенно расслаблялся, его взгляд становился осмысленнее и удивлённее, увереннее. — Ты мой, ты со мной, ты подо мной, видишь… Всё хорошо? — Малфой кивнул. — Какая на хрен жалость?! Ты в себе?! — Относительно… — Вытри слёзы, Драко. И объясни мне, что ты видел? И при чём здесь моя жалость? — Ничего полезного, если ты об этом. Я не понял, кто это сделал. — Я не о том спросил, Драко, — строго сказал Поттер. — Ты же не думаешь, что кто-то может оказаться изобретательнее Тёмного Лорда? Или, может, ты считаешь, что был единственным, кто удостоился чести разделить с ним свои ночные кошмары? И ты, кстати, уже можешь меня отпустить… — Уже, Драко, — Гарри кивнул на его руки, сейчас относительно свободные. — Это ты вцепился в меня. И меня это вполне устраивает… Поттер немного сместился, чтобы не давить всем своим весом на Драко, улёгся удобнее, игнорируя неловкость Малфоя. Тот растерянно отпустил Гарри, но тот и не думал менять позу, оставаясь близко, продолжая поглаживать Драко по плечу, и тот почти возненавидел себя за то, что успокаивался от этих лёгких движений, что готов был книззлом притереться к Поттеру, нырнуть в спасательные объятия и забыть обо всём на свете. Но он не имел на это права. Их связывал только контракт, и хотя Гарри сделал несколько выворачивающих душу признаний, все они ограничивались сексом и обязательствами по договору. Ну, ещё чувством собственности и желанием поддержать свой образ у окружающих. Он зажмурился, стряхивая наваждение. — Так вот, эксклюзива у тебя не было. Мне дали приказ убить директора. И не давали забыть об этом ни на минуту. Но с нами его связывала метка, а вот как он добрался до тебя? Гарри задумался. — Возможно, я расскажу тебе об этом позже… Драко, ты так и не ответил… — Послушай, кроме угроз извращённых пыток и всяких мерзостей, я ничего не видел. Если этот кто-то и пытался что-то узнать, то сначала решил меня помучить. И ты не позволил им действительно покопаться в моей голове, — Драко попытался выбраться из неожиданно тесных объятий Поттера. Но тот только уложил его комфортнее на постели, не давая уйти. — Что ещё тебе сказать? — Ты что-то увидел в моём сознании? Я чем-то тебя обидел? — Я видел себя, — нехотя ответил Малфой. — На пятом, когда отца… И на шестом… Не надо меня жалеть! — снова вспылил Драко. — Я уже не сопливый школьник! Я уже не просто сын Люциуса Малфоя! Я — колдомедик Малфой! Я… — Ты — Драко Малфой. У тебя есть прошлое, непростое, но его не исправить. Ни того, что я знал тебя в Хоге, ни того, как я к тебе тогда относился. Я не знаю, почему из всего, что было в моей голове в тот момент, ты уловил эти образы. Но жалость — это точно не то, что я испытываю, — Поттер помолчал, всерьёз задумавшись о том, что сейчас чувствует по поводу этой ситуации. — Когда меня швыряло так по постели, со мной был Рон. Я ставил Заглушающие, но, наверное, не очень умело тогда. И Рон вытаскивал меня, он был рядом. А сейчас рядом с тобой оказался я. И ты из-за меня всё это видел. И мне неприятно это признавать — но именно на мне лежит вина и ответственность за твои страдания. И меньшее, что я могу именно в эту минуту сделать — это быть рядом. Не только потому, что виноват, но и потому, что хочу этого. Моя прихоть привела тебя в мою постель, но я бы не стал… — он вздохнул, прижимая к себе Малфоя ещё крепче. — Если бы я думал головой, а не тем, что ниже пояса, я бы не показал тебя никому. Ты был бы только в моём доме моим любовником, а для всех остальных кем-то посторонним. Это было моей ошибкой. И я должен её исправить. — Ты сильно изменился, Гарри, очень, но вот это самое чувство долга осталось у тебя на уровне гриффиндорского львятника. Как ты объяснил бы тот факт, кто вытащил меня под залог? Я-то знаю твои мотивы, но это ведь не могло оставаться тайной… — Это как раз очень просто объясняется тем самым чувством долга. Я обнаружил коррупционную схему в рядах работников Аврората. И не мог пройти мимо несправедливости. Малфой закопошился в руках Гарри, смог, наконец, отстраниться, и восторженно уставился прямо в глаза мужчине: — Беру свои слова обратно и выражаю своё восхищение вместе с приглашением к нам в серпентарий. Это ведь чисто по-слизерински! И ни одного слова неправды, если я всё правильно понял? — Да, узнал о том, что тебя задержали… На своём дне рождения! — он задорно улыбнулся своим мыслям, а потом всё же решил их озвучить, — И сейчас я думаю, что это был самый лучший подарок! — Драко вопросительно поднял бровь. — Я видел тебя в камере. Видел твоё негодование и… Только не надо думать, что я пожалел тебя тогда! Я слышал их разговор, и не захотел отказывать себе в своём желании воплотить некоторые их слова в реальность. Только со мной в главной роли… — Воплотил? — выпалил Малфой, не задумываясь, и тут же отвёл глаза. Гарри отрицательно покачал головой: — Ни одного. По крайней мере не в постели. И я сожалею о том, что так сильно отшлёпал тебя тогда. Это было… Слишком. — Мне нравится, когда ты меня шлёпаешь… — прошептал Драко, закусив губу. Их разговор скатился совсем в неправильную степь, но Слеза кикиморы проявляла своё действие, и Малфой не успел себя остановить. — Когда у нас ещё ничего не было, это было сродни предвкушению, — решившись, он продолжил свои откровения. — Это было так остро и стыдно… — он поднял свои хитрые глаза на любовника, и выпалил, — Поттер… Гарри тут же понял намёк, принял его правила игры, хотя и не намерен был отступить от желания выяснить, что же происходило в голове Драко в надежде узнать, кто и зачем это сделал. — Ты хочешь, чтобы я отшлёпал тебя прямо сейчас, Драко? — он мягко перевернул Малфоя на живот и провёл ладонью по его ягодицам. Потом легонько хлопнул по каждой, наблюдая, как парень стремительно краснеет. — Ты не хочешь быть хорошим мальчиком, да? — он уже сильнее приложился к его попке, вырвав просительный стон. — Хочу быть плохим, Гарри… — Почему, Драко? У тебя так замечательно получается быть правильным, исполнительным, покорным… — Потому что ты не любишь хороших мальчиков, Гарри… — Малфой впал в какое-то нереальное состояние. Плавные движения Поттера вводили его в транс, а каждый шлепок, каждая пауза в его действиях обостряли восприятие. Хотелось зависнуть в этой секунде, потому что Драко чувствовал всецелое внимание Гарри, его тепло, его абсолютное участие в этом действе, в этом диалоге, и это внимание было осязаемым, ощутимым, настоящим. Поэтому отвечал Малфой между делом, почти нехотя, полностью концентрируясь на событиях, а не словах. — С чего ты это взял, дорогой? — выдохнул Гарри, искренне интересуясь. — Потому что хорошие мальчики не целуются на первом свидании, Гарри, а ты любишь доступных, податливых, жадных до члена плохих мальчиков… И я буду плохим, если ты будешь со мной… Ты умеешь сделать меня послушным, Гарри… — он немного раздвинул ноги, прогнулся в спине, поднимаясь на руках, потянулся за поцелуем. Поттер подразнил его немного, но потом тут же рвано поцеловал. — Умница, Драко, говори… У тебя есть возможность сделать то, чего ты хочешь. Если ты озвучишь мне это желание. Но взамен ты выполнишь моё… Да? — Да, Гарри… — Я люблю послушных, хороших мальчиков, которые не боятся своих желаний, не боятся показаться плохими, если получат то, чего хотят, и дадут мне то, чего хочу я… Будешь послушным для меня? — Да, Гарри… — Умница… Открой ротик, Драко, — Малфой тут же распахнул случайно сомкнутые губы, облизав их перед тем, как выполнить просьбу Гарри. — Какой у тебя юркий, своевольный язычок, Драко… Покажи-ка мне его поближе… — парень тут же высунул язык, и Поттер провёл по нему подушечкой пальца, от корня глубоко во рту до кончика. — Наверное, он очень нежный, да, Драко? Нежный и голодный? — Малфой лизнул палец, который застыл на его нижней губе, потом потянулся и взял его в рот, плотно обхватив его. Погладил языком внутри, и застонал от того, как ладонь Гарри опустилась на его ягодицу. — Я просил открыть ротик, Драко… Ты решил быть непослушным? — Я хочу тебя, Гарри… Прости, я случайно… Мне так нужно чувствовать тебя внутри… Пожалуйста… — Чего именно ты хочешь, дорогой? Поттер уже массировал вход в тело Драко, не пробираясь внутрь, оставляя ощущения на грани. Потом прерывался на очередной шлепок, когда Малфой замолкал, так и не ответив на вопрос, но потом снова возвращался к этим тонким ласкам. Он видел, что Драко не совсем в себе от удовольствия. — Не зли меня, хороший мой, не заставляй повторять мой вопрос… — Хочу, чтобы наполнил меня собой, хочу почувствовать тяжесть твоего члена на своём языке, твой вкус, твой запах… Мне так мало тебя сейчас, Гарри… — Мерлин, ты дьявол, Драко… — прошептал Поттер, вторгаясь в его тело пальцами, чувствуя, как его растянутое с ночи нутро принимает его, как Малфой содрогается от долгожданной наполненности. — Гарри! — позвал в конце концов Драко, и Поттер замер. — Как ты хочешь? Принять меня прямо так, или мне поставить тебя на колени? Или… Но Малфой не стал говорить, он просто перевернулся на спину, согнул ноги в коленях и закусил губу. Его щёки зарумянились стыдливой краской, член торчал призывно, а глаза… В глазах были желание и неуверенность. — Ты прекрасен, Драко Малфой… Говорить Поттер больше не мог. Он огладил его ноги, от пальцев до самых бёдер, приласкал яички и, не выдержав стона, который разнёсся по номеру отеля вызывающе скромно и невинно, вошёл в него. Обладание Малфоем было однозначно наркотиком для Гарри, потому что он потерялся в ощущениях, будто нырнул в спасительную глубину из-под палящего солнца. Он признавал, что это форменное сумасшествие, но остановиться не мог — не когда Драко так стонал и притягивал его к себе руками, не давая отстраниться и на сантиметр. Это было почти жестокое удовольствие, Поттер словно жилы из себя вытягивал, втрахиваясь в тело Драко, выбивая из него крики и хриплые просьбы. Гарри не заметил, в какой момент всё изменилось, и вместо «ещё» зазвучало: «стой!». Он кончил несколько секунд назад, в ушах шумела кровь, но спину внезапно пронзила острая боль от ногтей, а щёку, которую Поттер опустил в бессилии к лицу Малфоя намочили слёзы. — Драко? — Гарри резко поднялся, вглядываясь в его лицо. — Больно? Что? Прости… Я… — Заткнись, Гарри… — Малфой зажмурился, убрал руки с его спины и продолжил, облизав губы. — Ты ни при чём. То есть… Мне было хорошо, очень. Правда, в момент оргазма кое-кто передал тебе привет. Остался анонимом, но очень чётко высказал одно обещание: — «Это только начало» . Они нашли меня здесь, в Париже, и смогут повторить это где угодно, — Поттер качнулся, чтобы выйти из Драко, и тот остановил его. — Подожди, Гарри… Побудь со мной немного… В голове всё ещё муторно, будто кто-то другой делал это со мной. Дай мне насладиться реальностью. Я твой. Всё остальное мне лишь показалось… Он пристально смотрел на Гарри, выискивая в чертах его лица то, что давало ему иллюзорную надежду, что всё может быть иначе. Когда они были вот так близко, сразу после секса, взгляд Поттера всегда менялся. И сейчас Гарри тоже смягчился, поцеловал его нежно, погладил рукой по скуле. Будто чувствовал, что Драко нужно немного тепла, заботы и чего-то ещё, что Гарри мог ему дать просто мгновением тишины и близости. Но почему-то захотелось раскрасить эту тишину чем-то приятным: — Конечно, ты мой, Драко. И это не изменится. Ты влез ко мне в голову без всякой Легилименции, и я не уверен, что года с тобой мне хватит. Но пока я не разберусь с теми, кто так нагло покушается на моё, ты будешь рядом, хороший мой. Никуда тебя не отпущу. Будешь в номере, пока я не придумаю, как избавить тебя от этой гадости. И потом ни на шаг не отойдёшь. Будешь под моим присмотром. И в лаборатории, если хочешь поехать, и на виноградниках. И на учениях. И есть будешь только с моих рук. И… «И я, кажется, сошёл с ума…» — подумал Гарри, но Драко так благодарно к нему прижался, что Поттер был даже не против этого сумасшествия.