Пока ты не дашь своё согласие...

Сумасшествие Поттера растворилось, как только он открыл глаза. Яркий свет в номере выдавал полдень, но трезвое восприятие произошедшего было вызвано не продолжительным сном, а видом, который открылся Гарри, когда он повернулся в сторону распахнутых дверей французского окна. Драко стоял у перил, опираясь на них локтями, и… курил. Поттер ещё ни разу не видел его с сигаретой в руках, но это отрезвило Гарри подобно щелчку пальцев. Малфой откинул волосы ото лба наверх, перед взглядом Поттера промелькнула его метка, худая спина поиграла мышцами, Драко вернулся в прежнюю позу, и эта смена картинок отозвалась в Поттере странной болью. Он сейчас действительно был похож на того Малфоя, в которого он был влюблён. Этот Драко был крепче, он был взрослее, но казался таким… Почти сломленным. Что он делает здесь? Зачем согласился? Не мог не понимать, чем выльется эта поездка. К Мордреду поездку! Зачем он вообще пошёл в тот чёртов ресторан?! Понимал же, точно знал, чем грозит ему публичный выход с Гарри Поттером! Малфой нашёл бы аргумент, чтобы не согласиться на этот шаг! Ещё тогда, когда подписывал этот гоблинов контракт! Что было в его голове в тот момент? На что он рассчитывал, чего ради поставил под удар себя? Так безропотно. Смиренно. Тот Малфой, из прошлого, никогда не смирился бы… Что именно его так изменило? Война? Тюрьма? Потеря отца? Или, может, работа? Почему Драко так поступил? И сейчас… Курит у открытого окна, умудряясь нервно, но изящно затягиваться, плечи прямые, напряжённые, значит, думает о чём-то тревожном, пугающем. Что он видел в своём сознании? Что могло вызвать такую реакцию? Слёзы… В тот раз, когда Гарри видел его слёзы в школе, он едва не убил Драко. Потому что тому претила сама мысль показаться слабым. А сегодня, и тогда, в гостиной на Гриммо, позволил Поттеру и увидеть это, и утешить себя? Что ему нужно от Гарри, если он так наступает себе на горло? И что делать с тем, что сам Поттер не может противостоять его чарам. Его блядским губам, тонкокостному гибкому телу, но больше всего глазам… Таким разным, открытым, зовущим, страстным и ранимым, и… И не хочет, потому с Малфоем ему нелогично хорошо. Абсурдно приятно видеть эти глаза, это отношение, даже несмотря на очевидный факт, что Драко ведёт свою игру. Чем же Гарри придётся поплатиться за это? За то, что не хочет прекращать это больное пристрастие… — Ты проснулся… — Поттер снова непозволительно глубоко ушёл в себя, и тихий вопрос Драко заставил его вздрогнуть. — Да… А ты куришь… — Иногда, — Малфой подошёл к кровати, взмахом палочки плотно закрывая окно. — Действие слезы прошло, Гарри, так что можешь больше не бояться диких откровений и ночных кошмаров. — Почему мы в Париже, Драко? — сразу перешёл к сути Гарри, устав от своих глубинных вопросов. — Потому что здесь Розье. Он знает, где я. Он придёт. Или даст о себе знать. Нам нужно поговорить, и я не склонен после вчерашнего откладывать этот разговор до нашего официального визита в их поместье. Я в душ, один, если ты не против… Поттер кивнул. Пока Драко прихорашивался, у него было время послать вестников своим людям, уточнить у секретаря Рове график на понедельник, проверить готовность своих авроров к прибытию на учения. Малфой вышел уже полностью одетым, и его образ был лощёным и даже немного вычурным, но на лице всё так же остался едва заметный Гарри осадок печали. — Что тебя тревожит, Драко? Помимо очевидного? — Сразу к делу, да? — он спросил устало, и Гарри понял, что тот больше не спал. — Ты так и не смог уснуть? Были ещё попытки тебя… — Нет! Нет, Гарри, я уснул вместе с тобой, но спал недолго… Проснулся от какой-то мысли, и… Не спалось больше… Смотрел на тебя, и понял в один момент, что этот контракт приведёт меня к чему-то ужасному. — И ты так просто об этом говоришь?! Поттер негодовал. В одном этом предложении он нашёл подтверждение всем своим недавним выводам. И то, что Драко улыбнулся в ответ на его восклицание, совсем обескуражило Гарри. — Есть вещи, мой хороший, которые я не в силах изменить. Как бы я ни старался, — он подумал о чём-то, прежде чем продолжить. Улыбнулся своим мыслям. Некоторые из этих вещей он бы и не хотел менять. Но сказал о другом. — Меня подставили с этой кражей. Ты предложил мне выход. Я принял твоё предложение. Никакие мои трепыхания не изменят этого. И ты можешь не верить, но я не жалею. Только о работе… Мне хочется лечить людей. Я хороший колдомедик. Я мог бы помочь многим… — Ты говоришь так, будто тебе уже подписали смертный приговор… — тихо отметил Поттер, сбрасывая с себя простынь. — Так и есть, Гарри… И мне было бы легче принять этот факт, если бы причина того, что мне его подписали, не была выдуманной. Если бы я действительно был дорог тебе… В эти игры легко заиграться… Слишком легко поверить, что всё это реально. Но мы-то знаем, что это не так. И умирать из-за того, что кто-то пытается навредить тебе… — Послушай, Драко, я приставлю к тебе своих людей, я смогу тебя защитить. За всё это время я ни разу не почувствовал натяжение нитей магического контракта — всё, что я делаю, направлено на твою безопасность. Я забочусь о тебе, и сделаю всё, чтобы с тобой ничего не случилось, — Поттеру почему-то было очень важно успокоить Драко, очень важно его подбодрить, будто от того, что у его любовника плохое настроение, весь его день, все его планы сложатся не так. Это чувство было странным и алогичным, но Гарри следовал за своими эмоциями: — Не хандри, Малфой! Ты превосходно себя показал на приёме. И у меня есть отличная новость — аврор, ведущий твоё дело прислал отчёт. Всё вырисовывается. Уверен, к моменту, как мы вернёмся домой, ты сможешь приступить к службе в Мунго! Малфой светло улыбнулся: — Если вернусь живым, это будет замечательно! Я никогда не повторю этого перед кем-то ещё, но я уже соскучился по коллегам и ноющим пациентам… — Вернёшься, даже не сомневайся, — строго сказал Гарри. — Я больше не допущу подобной оплошности! Ты же уверен во мне? — он поднялся с постели, являя себя во всей красе, и Драко не удержался: провёл кончиками пальцев по его скуле, шее, а потом и груди. — Как ни в ком другом… Он хотел поцеловать Поттера, но руку обожгло движением метки, и Драко отдёрнул её от Гарри. — Что? — Одевайся, Гарри, у нас будут гости… Поттер серьёзно кивнул, а потом снова приблизился к Драко. — Не нарушай нашу традицию, дорогой. Я жду своего утреннего поцелуя… Малфой его не разочаровал.

***

Беседа с Розье — обоими: вместе с Димашем прибыл и сам Андрэа — оказалась крайне познавательной. Их интерес был обозначен тем, какая ситуация сейчас разворачивалась во Франции по поводу внутренних рынков. Кто-то намеренно сталкивал давно наладивших отношения партнёров, и пока не была очевидной схема, но конечная цель была ясна как белый день. И прошлое Розье хотели использовать как хорошую причину убрать их из тройки самых надёжных поставщиков товаров и услуг на обоих побережьях. Их имя использовали в нескольких громких и тёмных делах, хотя сами они не имели никакого участия в этих махинациях. — Почему вы просто не заявили об этом? Уверен, Комиссар Амбер выслушал бы… Драко издал смешок, и Поттер умолк. — Вспомни, как меня взяли под стражу? Оправдываться нет смысла, потому что нет и шанса, что нам поверят. Только унижаться перед толпой обвинителей. Гарри кивнул: — И чего вы хотите от нас? — От вас? Драко мало чем сможет помочь нам. Он уже сделал всё, что мог. А вот вы, Главный Аврор Поттер, можете провести своё расследование… — На французской земле? С чего это вдруг? — Представим, что мы покинули Францию. Передали все наши владения здесь… Ну, к примеру, дальнему родственнику, и осели в Британии. И как Британские подданные, мы имеем право на защиту своих чести, достоинства и свобод, даже если они были нарушены в другой стране… — Мистер Поттер! — вмешался в монолог деда молодой человек, — речь идёт о наших жизнях! Не меньше! Не о деньгах или положении в обществе, о жизнях! Нас хотят записать в свихнувшихся последователей идей Тёмного Лорда! И мы не отрицаем своей причастности, но суды уже отгремели! Я не хочу быть пешкой в чужой борьбе за кусок пирога! То, как отозвались слова Димаша в Драко, невозможно было проигнорировать. И пусть тот ни слова не произнёс, Гарри увидел. И понял. И снова решил подумать об этом позже, не сейчас, не при свидетелях. Такого предложения Поттер ещё не получал, но подобного рода просьбы были не редкостью, даже когда он ещё не занимал такой высокий пост. Однако наивным он перестал быть очень давно. И чтобы заняться этим вопросом вплотную, Гарри пришлось сделать кое-что ещё: — Драко, оставь нас, пожалуйста. За дверью номера два джентльмена, не пугайся, это твоя охрана. Ты можешь посидеть в баре, но не покидай отель без меня, будь добр, — он звучал совсем как в начале их контрактных отношений, и Малфоя передёрнуло от этого тона. — Не злись на меня, хороший мой. Я волнуюсь за тебя. Охрана не помешает тебе. Ну? Драко? — Хорошо, дорогой, если ты так считаешь… — Малфой склонился к Гарри, поцеловал его и ушёл, но Поттер чувствовал, что тому не пришлось по душе это нововведение. То, как Гарри общался с Розье, осталось в стенах номера. И там, без наблюдения Драко, он проявил все свои качества, сделавшие его тем, кто он есть сейчас. Ни старший, ни младший этого чистокровного рода не ожидали найти в Гарри Поттере того, кто безжалостно и бескомпромиссно допрашивал их, без спросу влазил в их головы, давил и выводил из себя так, что хотелось сбежать из-под этого натиска. И никто из них уже не надеялся, что Глава Аврората поможет им. Однако, после всех заданных вопросов, и, что самое важное, полученных ответов, Поттер тихо пробормотал что-то себе под нос и сказал: — Что ж. Вам лучше покинуть Францию в течение этой недели. Максимально быстро. Бегите, господа. Потому что, если то, что вы рассказали, правда, у вас меньше времени, чем вы думали. — Так вы поможете нам? — не понимая, что только что сказал им Главный Аврор Британии, глупо спросил Димаш. — Да. Вы можете идти. Гарри проводил гостей и сам вышел из номера, чтобы немного проветриться и найти Драко. Он уже давно сам не работал в поле, на допросах, и адреналин и разогнавшаяся кровь от интересного, потенциально взрывоопасного дела подталкивали его к действию. Он увидел Малфоя в баре, тот сидел в глубоком кресле и общался с приятным господином средних лет. Его тихий французский говор перебивался слишком звонким для такого возраста голосом мужчины. На волне своего странного после допроса энтузиазма, Поттер подошёл к Драко со спины, прислушиваясь к беседе. Эти грассирующие звуки в его исполнении были настолько волнительными, что тут же захотелось уволочь его обратно в номер и заставить просить обо всём, о чём Малфой просил вчера, только на французском языке. — Мсье, вы что-то хотели? — О, это мистер Блэк, мой супруг, Жови, пожалуйста, познакомьтесь. Гарри, разреши представить тебе Жови Эклен — мастер-артефактор. На симпозиуме в этом году он представил своё новое достижение. Очень похожее на то, что ты показывал мне в нашей зеркальной спальне… — Вы мне сильно кого-то напомнили, мсье Блэк… Дайте-ка вспомнить… — Мне постоянно это говорят… Так бывает… — быстро отговорился Гарри и протянул руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться, мсье Эклен, но боюсь, вынужден забрать своего дорогого супруга. Есть несколько моментов, которые без него, к сожалению, я не разрешу. — Конечно-конечно. Благодарю за беседу, Дрейк, надеюсь, у вас всё получится. И также надеюсь на ещё одну встречу… — Взаимно, Жови, взаимно! — Драко отошёл от своего нового знакомого на несколько шагов и упрямо посмотрел на Гарри: — Только не говори, что мне и общаться нельзя! — Драко! Милый! Ничего подобного… — соблазнительно улыбнулся Поттер, — Только, когда твои глаза так сияют праведным гневом, всё, о чём я могу думать — это постель. Твои руки на моей груди. Губы на члене… Ну, и всё в таком духе. Так что… — Поттер! — зарделся Драко, а потом испугался, — Прости, я не… Гарри, если накажешь меня, то только не здесь… Не при людях, ладно? — Разве я когда-нибудь позволял себе подобное, Драко? — тихо спросил мужчина, не совсем понимая, откуда взялись эти опасения. Он никогда не выносил их контракт за пределы особняка на Гриммо. — Но хороший увесистый шлепок ты заслужил, ты знаешь это… — Поттер подошёл совсем близко, вглядываясь в глаза Малфоя. Каждый раз он не мог отвести взгляд. Каждый. Потому что не понимал, какой именно силой Драко притягивает его. Приковывает. Приманивает. Малфой не выдержал этих гляделок и сам прикоснулся к его губам, вкладывая в поцелуй то, что сказать не смел бы. Их прервало вежливое покашливание одного из охранников. — За вами пристально наблюдают, сэр. — Пойдём… Пойдём, Драко… — Гарри утянул его за руку за собой, чувствуя себя натурально подростком. — Так значит Дрейк? А? Мне нравится… — Розье ушли? — Малфой рассмеялся на юношеский азарт Поттера. — Номер пуст? — Мг… Есть планы? — Мг… — повторил Драко его интонацию. Но потом стал снова серьёзным. — Почему ты прогнал меня, Гарри? — Потому что рядом с тобой я не смог бы быть объективным. Твоя реакция на Димаша… — Какая реакция?! — перебил его Малфой, возмутившись. — Твоя реакция на его слова, Драко. Я же видел, что ты хотел им помочь… И я не мог поговорить с ними так, как нужно, при тебе. — Как это — «как нужно»? — нахмурился Драко. Поттер не ответил. Они уже дошли до их номера, но не было и тени той лёгкости, что преследовала их весь путь сюда. Молча закрыв за собой дверь, Гарри замер, опираясь на неё спиной. Малфой же прошёл к окну, и тоже остановился, всматриваясь в улочки магического Парижа. В детстве он так любил этот город. Так любил себя в этом городе. Он чувствовал себя всемогущим, словно весь мир лежал у ног Малфоев. Он мог позволить себе всё, что хотел, купался во внимании девушек, которые летом перед пятым курсом вились вокруг него пятнистыми стайками в надежде на беседу, а возможно и некую романтику. Только тогда ему уже не было интересно их лизоблюдство, он лишь развлекался, понимая бессмысленность и безнадёжность своего чувства к Поттеру. Которое и чувством-то не называл — так, помешательством, глупостью, насмешкой судьбы. Тогда всё было проще и сложнее — эмоции воспринимались фатальными, а влюблённость в Гарри была самой большой проблемой. Сейчас мало что поменялось, за исключением того, что любовь к Поттеру перестала быть проблемой. Она просто стала частью самого Малфоя. — Драко, — осторожно начал Гарри, — мне нужно было узнать у них всё, что может иметь значение. Ты же понимаешь, что верить им на слово я не мог? — он приблизился к Малфою и медленно провёл своим носом по его волосам на затылке. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким… — Каким, «таким»? — выдохнул Драко, принимая его неуклюжую ласку, откидывая голову назад, прижимаясь к нему всем телом. — Таким, каким я могу быть на работе. — Жестоким, беспринципным, бесчувственным, беспощадным, уродливым монстром, не знающим сожалений и милости? — тихим, бархатным голосом спросил Малфой, замирая в его руках, которые теперь скользили невесомо по его телу, постепенно избавляя от одежды. — По мнению многих, да… — немного растерянно, отчего-то печально ответил Гарри, и Драко тут же развернулся в его руках. — Ты никогда не можешь быть таким, Гарри! Никогда! — Но я могу, Драко, и да, иногда я именно такой, и думаю, для того, чем я занимаюсь, умение быть таким — это только плюс, преимущество над теми, кто обременён моралью и принципами… Но я не хочу, чтобы ты узнал меня с этой стороны. У нас приятное, взаимовыгодное сотрудничество, которое сейчас, за исключением угрозы твоей жизни, стало и комфортным для нас обоих. Зачем всё портить? Ладони Поттера уже были под рубашкой Драко, он уже тесно и сладко прижимался к нему, подтверждая свои намерения провести это время с удовольствием, но Малфой перехватил его руки, чуть отстранился, улыбаясь тепло и уверенно: — Может, ты и кажешься себе таким, Гарри, и действительно хочешь таким быть, но ты не монстр. Уверен, в твоей жизни было достаточно моментов, чтобы твой моральный компас покачнулся, но ты не беспринципное чудовище, я знаю это! Поверь, я не ищу в тебе мнимого благородства, но за все эти годы я не увидел ни одного лишнего действия с твоей стороны, ни одного необдуманного решения. Даже когда газеты пестрили о твоём психозе, когда ты вывел вервольфов из статуса «вне закона». Даже, когда был бунт русалок. Даже, когда ты спустил дементоров на нижний уровень Азкабана, к моему отцу в том числе, кстати говоря. — С чего ты взял, что это я? Я же тогда был… — Гарри, это грамотная, правильная, пусть и жестокая стратегия защиты. Особенно, когда в горах заговорили драконы. И не важно, какую должность ты тогда занимал… — пожал плечами Драко и очень нежно, спокойно поцеловал Поттера в губы. — Откуда ты всё это знаешь? Ты же тогда ещё сидел… — Я умею читать, а благодаря тебе, у меня была такая возможность. Знаю, что благодаря тебе. Ты лично проверял условия нашего содержания. Смотритель спьяну рассказывал. И ты особенно настоял на моей безопасности. Ко мне в камеру никогда никто не приходил. Так что, тому, что именно ты стал моим первым, ты должен быть благодарен самому себе. Дважды, — то, как размеренно, не выказывая никаких эмоций, говорил о своём прошлом Малфой, удивило Гарри. Но зацепила его отдельная фраза. — Я думал, что это было твоё решение — сохранить свою девственность. Из-за родовой магии… — Да, но сам факт, что у меня был этот выбор… Это только благодаря тебе. Они стояли очень близко, но теперь просто обнимались, сохраняя тепло и камерность разговора. Поттер никогда ни с кем так не разговаривал. Если он был с кем-то настолько тесно, то это был секс или драка. А то, насколько тихо они отвечали друг другу, создавало чуткую интимность этой беседы. — В прошлый раз ты говорил мне, что слушал своё сердце… Это ведь не пустые слова, да? — Знаешь, Гарри, я тебе за всё это время соврал лишь однажды… — Поттер приподнял бровь, и Драко продолжил, — Когда сказал, что предпочитаю секс в верхней позиции… Гарри рассмеялся, глубоко, радостно, как-то совсем легко: — Возможно, это и не ложь… Откуда тебе знать? — Я никогда даже не думал об этом. Когда я представлял что-то… такое… Я всегда был принимающим… — Малфой снова очаровательно покраснел, и это естественно вызвало уже знакомую дрожь предвкушения в теле Гарри. — О, какая любопытная терминология… Так, тебе нравится принимать… — Да! Да! И то, как ты даёшь, мне тоже очень нравится… — они снова перевели их тактильность на сексуальный уровень. Но вопрос для Гарри так и остался открытым. Однако задать он решил другой — всё же Малфой чётко дал ему понять, что в душу к нему лезть не надо. А ещё, что-то внутри подсказывало ему, что услышь он ответ — ему бы он не понравился. — О какой помощи говорил Розье? От резкой смены темы руки Драко замерли на ширинке Поттера. — О том, что я по сути организовал вашу встречу. И ничего больше! А что ты подумал? Что я за твоей спиной сделал для них парочку ядов? — Малфой отстранился, пытаясь отойти, но упёрся в окно, жалобно скрипнувшее от его веса, который Поттер вдавил в стекло, когда Драко начал брыкаться. — Ну, перестань, солнце моё… Ты подозреваешь меня в недоверии совершенно напрасно. Я спросил, потому что не знал, что он имел в виду. И только. Сколько дерзости в тебе, Малфой! Но меня сбивает с толку то, как эта дерзость вообще может сочетаться с этим мордредовым смирением… Что у тебя на уме, Драко? Как мне понять тебя? Эта невинная по сути фраза произвела эффект взорвавшейся бомбы. Несколько долгих секунд Драко молчал, переводя взгляд с глаз Поттера на его губы, горло, снова на глаза. Будто пытался удостовериться, что перед ним точно стоит Гарри Поттер, Глава Аврората, Герой магической Британии. Он закусил губу, останавливая едва не сорвавшиеся слова. Ему не нужно было понимание Поттера, ему нужна была его любовь. Ему нужно было это тепло, которое сейчас Гарри дарил ему без меры и границы, это доверие, это ощущение взаимности, не только на жалкую неделю. Если бы Драко знал, что всё это реально, то без сомнения пошёл бы на любой риск. Мордред, он уже пошёл на риск! И терял к себе последнее уважение, потому что даже эти крохи делали его действительно счастливым. Только вот Гарри захотел его ещё и понять. Что это изменит вообще, если он вывернет его душу наизнанку, рассмотрит внимательно его чувства под микроскопом? Что это изменит, если ему чётко дали понять, что пока он рядом с Гарри, на его груди нарисована мишень? Что каждый день рядом увеличивает его шансы на грязную недостойную смерть. Потому что умереть достойно ему просто не дадут. Что если он останется с Поттером, то он труп. Но куда он денется? И как вообще можно... Мерлин! "Разбей ему сердце, Малфой, если хочешь остаться жив!" Как это возможно, если ему плевать... Может, только совесть будет мучить, случись что... И уязвлённое самолюбие... И если быть честным с самим собой, будь у него выбор, он всё равно остался бы рядом. Даже без магического контракта. Вот такой он жалкий влюблённый идиот. — Зачем тебе вообще меня понимать, Гарри? Пользуйся тем, что есть… Ты же можешь делать со мной всё, что захочешь — показать всему миру как близкого человека, уложить в любую позу, приказать мне что угодно, Гарри! Зачем тебе нужно меня понимать? — Малфой звучал отчаянно и горько, так, будто от того ответа, что даст Поттер зависела его жизнь. Он снова вернулся в то состояние, из которого с таким трудом вытащил себя утром. Ощущение фатального конца наступало на него. То, что он видел в своей голове… Эти отвратительные, кошмарные картинки того, что с ним хотят сделать, эти образы смерти и мучений накрыли его с головой, и тело содрогнулось в конвульсивной попытке сдержать рыдания. — Я не знаю, Драко, — Гарри обхватил его лицо ладонями, вглядываясь в глаза, непривычно пустые и глядящие внутрь себя. — Я разберусь в своих мотивах, обещаю тебе. Но сейчас, пожалуйста, успокойся. Что ты видел в этих видениях? Хоть что-то может помочь мне найти этих подонков? — Всё, что я могу сказать, — тихо ответил Малфой, возвращаясь в этот момент со звучанием любимого голоса, — что это угроза тебе. То, чего так боялась моя мама, воплощается в жизнь. Навредить хотят тебе, ранить хотят тебя. И бьют по мне. Гарри, я могу побыть один? Мне нужно привести голову в порядок. Не могу смотреть на тебя… Не могу смотреть на тебя, Гарри… — Поттер не выдержал пустоты в его взгляде. Холода, отчуждённости и пустоты. По-другому он не мог описать то, что видит. — Не смотри, — Гарри невербально начаровал повязку на его глаза. — Просто чувствуй. Я отведу тебя на кровать. Не бойся меня. Не бойся, хорошо? Он действительно уложил Драко в постель, не раздевая больше, не трогая вообще, укутал его одеялом, лёг рядом, обнял и начал нашёптывать то, о чём мечтал в юности, как только окончилась война. — Я хотел уйти из магического мира, когда Гермиона бросила Рона. Мне было слишком пусто, и я не понимал, кто я. И тогда я в первый раз подумал о том, что совершенно не знаю, кто я. Джинни… Я тогда, правда, переживал. Думал, что меня никто не любит здесь… Я лежал в комнате Сириуса, там было темно так же, как перед твоими глазами сейчас. И просто пытался представить перед глазами то, что могло бы меня порадовать. Увидел лица мамы с папой. Мне это тогда показалось ужасно глупым, но потом я увидел Сириуса, Дамблдора… Постепенно в моих мыслях всплывали имена и лица тех, кто разделил со мной эти годы в Хогвартсе… И среди них я увидел твоё лицо, Драко. И испугался. Испугался, потому что большинство из тех, кого я видел, были мертвы. А ты был жив. Я знал это точно. Именно в тот момент я принял решение проследить за тем, как складывается твоё будущее. Просто мне нелогично, совершенно внезапно и очень сильно захотелось, чтобы ты жил. Помочь тебе. Не из жалости, нет. Просто жертв в войне было так много. И ты, ты тоже был жертвой войны, чудом вышедшей живой из тех событий. Я хотел, чтобы ты жил. И сейчас, Драко, я хочу того же. Я никому не позволю тебе навредить. Я просто полежу с тобой, хорошо? А ты поспи, ты не выспался совсем. А когда проснёшься, тебе будет уже лучше. Я позабочусь о тебе… Малфой ничего не ответил. Просто лежал в той же позе, что уложил его Гарри, просто спокойно дышал, никак не реагируя на мягкое поглаживание по спине, на тёплые объятья. — Гарри? — это прозвучало до ужаса хрипло и сдавленно, будто Драко было тяжело говорить. — Да, дорогой? — Ты помнишь, что в эту неделю у нас всё по-настоящему? Да? — Помню. — Хорошо. Прошло какое-то время, и Гарри думал, что Драко уже уснул, но тот снова задал вопрос: — Ты позволил мне влезть в твою голову… — Да, Драко… Это был единственный способ избавить тебя от чужого присутствия, который я смог придумать. — Это было умно, Гарри. И очень смело. Спасибо… — Я был готов. Я… — Ты позволил мне влезть в твою голову. Спасибо, — чуть громче повторил Драко, и Гарри кивнул. Он бы много отдал, чтобы сейчас читать его мысли. Он себя совсем не понимал. Зачем он потянул Малфоя под одеяло, почему не может от него отойти… Но его будто приковало к кровати, а руки будто прилипли к спине парня. — Пожалуйста, Драко. Добро пожаловать, — попытался пошутить он, но Малфой лишь слегка кивнул. Поттер убрал повязку с его глаз, перед этим закрыв шторы, чтобы ничего не мешало уставшему за эту полную страсти ночь и полный эмоций день мужчине отдыхать. Драко лежал к нему спиной, а Гарри всё думал, вернулся ли свет в его глаза. Сможет ли Малфой взять себя в руки, или этот выжженный пепел его глаз всегда теперь будет преследовать Гарри своей ледяной пропастью. Спустя ещё полчаса Гарри осторожно выбрался из постели, стараясь не побеспокоить сонное дыхание Малфоя. — Давай сегодня поужинаем в ресторане? Здесь вкусно готовят… — Как скажешь, Драко… — Поттер был удивлён. Он был уверен, что Драко уснул. — Поужинаем, как супруги Блэк. Это единственное, что пришло мне в голову. Но думаю, это лучшее прикрытие, которое мы могли найти. — Не волнуйся об этом, Драко. Просто отдыхай. — Гарри? — Да? — Наложи на меня чары. Я не усну. Без тебя точно. — Как скажешь, дорогой. Я буду рядом. Поттер взмахнул палочкой, и Драко, наконец, уснул.