Ars mortem

Пока пара наемников выносит труп несчастного из ангара, Ваас возвращается к столу с инструментами. «А вот сейчас начнется самое интересное… Черт, как же я это обожаю!» Мужчина с удовольствием наблюдает отчаяние в глазах своих заложников. Да, именно сейчас, когда, наконец, появился первый труп, все это перестает быть обычной игрой. И если кто-то ранее не осознавал всей серьезности ситуации, то теперь это точно не так. Смерть Бенджамина стала подобна звонкой пощечине, подобна ведру холодной воды. Она отрезвила. Резко. Без прелюдий. Звук шагов эхом отражается от стен, впечатывается в мозг каждого, сидящего за этим столом. - Как зовут, amigo? – по лицу пирата расползается ехидная улыбка, когда он подходит к тощему парнишке, сидящему перед Дэвидом. - Дин, - с его губ срывается тихий шепот, за которым следует всхлип. Парень обхватывает голову руками, он вздрагивает, когда на его плечо обрушивается крепкая мужская ладонь. - Не плачь, слышишь? - видя, что его слова не возымели эффекта, Монтенегро резко повышает голос, заставляя окружающих буквально подскочить от страха. – Не плачь, сука! Ты, что, оглох?! Хватит ныть, словно шлюха! Утри, блять, слезы, если у тебя в штанах завалялась пара вонючих яиц! Заткнись, блять! Дин поднимает на своего мучителя затравленный взгляд. Крик на него подействовал - рыдания прекратились, об истерике, происходившей у него буквально пять секунд назад напоминали лишь красные, заплаканные глаза и икота, вырывающаяся наружу из-за стиснутых зубов. Все еще злой, Монтенегро бросает перед ним тавро и… Паяльную лампу. - Что ты сделаешь, Дин, - Ваас вновь натягивает дружелюбную улыбку, однако, нельзя сказать, что атмосфера от этого разряжается. Вовсе нет. Теперь лишь становится еще страшнее, ибо улыбка эта более похожа на оскал зверя. – Поставил бы клеймо на себя, или же, - он делает многозначительную паузу, с удовольствием наблюдая за плещущимися в глазах юноши страхом и ужасом. – На Дэвида? «Так благородно вырвавшего себе ранее зуб, вместо того чтобы тебя, труса, покалечить. Вот и посмотрим, малец, сможешь ли ты ответить ему тем же?» - добавляет он про себя. На протяжении нескольких секунд Дин ошарашено переводит взгляд с паяльной лампы на тавро, словно, даже не понимая, что перед ним такое лежит. С виска, вниз, по щеке, пробегает капелька пота. Ему резко становится жарко. Он слегка оттягивает ворот некогда кипенно-белой рубашки, в надежде справиться с нехваткой кислорода, и делает судорожный вдох. - К-клейм-мо!? – переводит он непонимающий взгляд на Монтенегро. Его разум просто отказывается понимать, что требуется сделать. - Да, - кивает пират, переводя взгляд на Дэвида, наблюдая за тем, как продолжает бледнеть его лицо. Не обращая внимания на зловещую ухмылку пиратского главаря и душевные метания Дина, сидящего напротив, мужчина стягивает с себя футболку и, тихо шипя от боли, чуть дрожащими руками, начинает перевязывать кровоточащее ранение на ноге. Сидящая рядом Клэр безмолвно помогает ему чуть приподнять ногу, чтобы пропустить под нее ткань, и проделать другие необходимые манипуляции. Тем временем дрожащие пальцы Дина обхватывают металлическую ручку тавро. Однако, словно испугавшись того, что сделал, он вновь отбрасывает инструмент в сторону. - Я-я-я… Я не могу! – чуть ли не кричит он, вновь обхватывая голову руками. «Это ведь адская боль! Я не вынесу!» - бьется о стенки черепной коробки единственная мысль. - Эй, amigo, я не могу решать за тебя. Однако, так и быть, я даю тебе на раздумье… Шестьдесят… Да, шестьдесят секунд, пока будет накаляться тавро. – с этими словами он, предварительно забрав со стола, включает нагревательный прибор. Из эжектора вырывается струя пламени, помещение наполняется шумом. Наслаждаясь ужасом на лицах, Ваас подносит тавро к огню. Не в силах выйти из ступора, сковавшего тело, пленник смотрит на медленно нагревающееся железо. Воображение само предоставляет множество картинок, он представляет ощущения, которые может испытать… «Я не смогу вынести такой боли… Но ведь Дэвид… Он не стал стрелять. Но зуб – не клеймо, не ожог. Он испытал меньше боли, чем могу испытать я сейчас, ведь так?» - Дин кидает исподлобья взгляд на мужчину, сидящего напротив, но, встретившись с карими глазами, тут же виновато опускает взгляд. Увы, психика устроена так, что человек, при желании, может найти оправдание любому своему поступку. Даже самому низкому. - Так, что ты там выбрал, hermano? – ухмыляется садист, наблюдая за тем, как начинает краснеть тавро. Медленно подкручивает вентиль, увеличивая струю пламени. Парнишка, похоже, хочет поднять глаза на сверлящего его самого взглядом Дэвида, да не может. И лишь, неожиданно оказавшийся прямо перед носом, раскаленный металл заставляет его вскинуть голову и посмотреть на пирата. - Я, блять, задал вопрос! – Ваас кричит так громко, что у близ сидящих начинается звон в ушах, а сам Дин едва не возобновляет истерику. Никому не хочется злить психа. Глядя на заикающегося парня, которому, должно быть, парализовало голосовые связки, он подносит клеймо ближе к штанам бедняги, который, надо сказать, тут же оживляется. - Нет! Нет-нет-нет! Не нужно! Лучше ему ставьте! Не мне! На лице пирата появляется гадкая улыбка, его рука замирает. Вот он, этот самый момент. Вот когда ломаются люди. Хотя, здесь, пока что, ломать нечего. Это обычный трус, каких много. Каких он ненавидит и презирает . Намного приятнее наблюдать за тем, как ломаются сильные. Но, похоже, и это он сегодня увидит… - Ну уж нет, дружище, - он рывком поднимает паренька с места, заставляет вылезти из-за стола. Двое наемников с другой стороны подходят к Дэвиду и так же выволакивают. Тот пытается вырваться, но силы неравны. Да и кровопотеря дает о себе знать. – Это твое действие. Ты должен это сделать, не я. – он протягивает пленнику тавро, и тот, пытаясь совладать с дрожащими руками, принимает его. Пленники в оцепенении наблюдают за тем, как медленно один заложник подходит к другому. - Куда ставить? – шелестит Дин, перехватывая инструмент поудобнее. Усмехнувшись, Ваас отводит тавро чуть в сторону, подходит к скрученному пленнику и задумчиво осматривает покрытое множеством гематом тело. - А, давай-ка, вот сюда. На шею. – пират указывает пальцем на горло заложника, туда, где бешено бьется пульс. - Ты будешь гореть в Аду, чертов ублюдок! – шипит Дэвид сквозь стиснутые зубы. Ваас же, вглядываясь в его лицо, лишь начинает смеяться. Громко. Страшно. - Если ты не заметил, hermano, то Бог сюда совсем не заглядывает. Так что, считай, мы все находимся в Аду. – с этими словами он отходит в сторону, уступая место второму пленнику. Дэвид вглядывается в лицо парнишки, смотрящего на него сверху вниз, надеется поймать его взгляд, но тот лишь виновато смотрит в сторону. - И ты тоже, Дин, будешь гореть. Стиснув зубы,парень прижимает клеймо к шее несчастного. Комната наполняется диким криком, а так же удушливым, чуть сладковатым запахом паленого мяса. Не пряча широкой, довольной улыбки, Ваас обводит собравшихся веселым взглядом. Смотрит на позеленевшую Клэр, изо всех сил зажимающую уши руками, на блюющего прямо на пол Алекса, на шепчущего молитву Джерри… Отбросив тавро в сторону, Дин возвращается на свое место. Короткий кивок – и второго пленника так же усаживают за стол. - Боже, какой ужас, - тихо шепчет Клэр, разглядывая огромный багровый глаз, выжженный на шее друга. – Дайте ему льда! Или, хотя бы, холодной воды! – она обращается к Ваасу, который уже подошел к столу с инструментами. Тот резко оборачивается, улыбка сползает с его лица, когда он натыкается на источник шума. - Нет, - сухо бросает пират, вновь оборачиваясь к инструментам. - Какая у всего этого цель!? – кричит она, словно даже забыв, где находится и с кем говорит. Наемники замолкают. Ваас чуть поворачивает голову на голос. Медленно, даже лениво, пират отталкивается от стола. Его шаги тихи, даже не смотря на то, что, что он ступает в берцах по бетонному полу. Чуть наклонившись, выключает забытую паяльную лампу. С его губ срывается тихий смешок, прежде чем он начинает говорить: - Какая… Цель? – он поднимает на девушку свои зеленые глаза, ожидая увидеть страх, но видит лишь ненависть и презрение. А это пиратскому главарю ой, как не нравится. – Мне показалось, что именно сейчас все, как раз и поняли, какую мы все здесь преследуем цель. Сейчас, как ты, милая Клэр, могла уже заметить, мы наблюдали за тем, как истинная, эгоистичная, трусливая сущность этого amigo, - он указывает пистолетом на Дина, – вылезла на поверхность. - Ну а тебе-то от этого какой прок!? – вспылила, сидевшая до этого момента тихо, Кэндис. Ваас переводит взгляд на нее. Смотрит долго, словно пытается просверлить в ней дыру своим тяжелым, колючим взглядом. - А тебе не кажется, сучка, что ты уже зарываешься!? – резко повышает он голос, молниеносно подбегая к девушке и хватая ту за волосы. Схватившись за его руку, пленница шипит, словно кошка, пытается оцарапать пирата своими поломанными ногтями. Когда ему это надоедает, он разжимает кулак, пропуская сквозь пальцы ее светлые волосы. – Никогда не смей повышать на меня голос, шлюшка. Поняла? Так вот, - продолжает он, когда в помещении вновь воцаряется тишина. – Раз уж вы все так этим заинтересовались, то я, так уж и быть, объясню. Видите ли, люди очень эгоистичны. Они всегда думают только о себе. О спасении своей жизни. Да, люди лицемерят, как, например, ты, Клэр, - он улыбается, видя непонимающий взгляд девушки. – Да-да, и не надо на меня так смотреть. Ведь, Дэвид, как я понял, твой ухажер, да? – он делает особый акцент на предпоследнем слове. – И ты, тут вся из себя такая самоотверженная, готова отдать за него свою жизнь? Наступает тишина. Видя, что пленнице нечего сказать, он вновь улыбается. Длинные, кое-как забинтованные пластырем пальцы вновь нашаривают в кармане пачку сигарет и зажигалку. Вдохнув поглубже никотиновый дым, мужчина прикрывает на секунду глаза, после чего выпускает его через ноздри. - Молчишь? Вот и молчи. Ведь я знаю, что всегда наступает этот самый момент, когда своя рубашка оказывается ближе к телу. Можешь отрицать, но не ври хотя бы себе. А если не веришь, так я тебе докажу. Потом. Ведь сейчас не твоя очередь, да, hermana? Наслаждаясь смятением во взглядах, пират подходит к мужчине, сидящему рядом с Дином. - Привет, Марк. Как рука? Не болит? – он бьет кулаком в некогда вывихнутое плечо пленника и смеется, видя, как тот кривится от боли. – Что же ты сделаешь, а? Ты хочешь воткнуть нож в руку Дина или нанести три удара цепью по спине Джерри? «Здесь они должны мыслить разумно и понимать, кого в первую очередь следует вывести из строя. В конце концов, вполне возможно, что в конце, он останется с кем-то из них, один на один… И, черт подери, я очень надеюсь, что Дина грохнут. Не интересный он совсем. Трусливый. Не люблю трусов…» - Спорим, он мальчонку покалечит? – услышав, как наемники, стоящие позади, заключают пари, Монтенегро лишь растягивает губы в жесткой улыбке, более похожей на оскал, и кладет перед пленником короткую, но весьма увесистую цепь и острый охотничий нож. Шмыгнув носом, пленник откидывает с лица длинные, темно-русые волосы и переводит задумчивый взгляд с ножа на сидящего рядом парня. Все происходит молниеносно. Замах, удар, звук разрываемой плоти и нечеловеческий крик, разрывающий барабанные перепонки. На этот раз все произошло быстро. Без соплей. Без прелюдий. Даже сам Ваас удивлен тем, как резко все случилось. Он ожидал долгих душевных терзаний, всхлипов, мольбы о пощаде, но получил лишь громкий, пронзительный крик и нож, теперь уже по самую рукоять всаженный в ладонь не перестающего орать заложника. - Это тебе за Дэвида, маленький ублюдок! – шипит Марк в ухо парня, не позволяя тому вытащить из покалеченной руки оружие. Ваас, как и все, наблюдая за этой картиной, начинает громко хлопать. - Браво, друг. Мои аплодисменты. Я так понимаю, Дэвид – твой брат, ну или, по крайней мере, хороший друг… Что ж, друзья – это прекрасно. Как и братья… Но друзья лучше. Ведь убивает нас лишь наша семья… Ты понимаешь, amigo, а? – шепчет он, идя вдоль стола. – Понимаешь? Наши любимые исподтишка бьют! Все время! Они заставляют нас делать выбор, всегда заставляют. Понимаешь, а? – на этих словах пират разражается громким, немного истерическим смехом. – Семья. Тебя убьет семья. – подойдя к Дину, он рывком вытаскивает из его руки окровавленный нож. Комнату наполняет еще один сдавленный вскрик, который, как и все, растворяется в шуме дождя. - А у нас здесь еще одна девушка, - Монтенегро натягивает на лицо дружелюбную улыбку, и, чуть приобняв огненно-рыжую девушку на пару секунд, выуживает из кармана наполненный полупрозрачной жидкостью шприц и собственный пистолет. - Что бы ты сделала, Сара, - он тихо шепчет ей в ухо, едва касаясь губами мочки. – Выстрелила бы себе в ногу, или ввела бы этот яд черной мамбы Фреду, сидящему напротив тебя? Ваас с удовольствием наблюдает за тем, как расширяются ее зрачки, его улыбка становится шире. - Если кто-то не знает – я напомню. Яд черной мамбы смертельно опасен для человека. Если укусит в руку, или ногу - смерть наступает в течении часа. Ну а если шея, или голова – двадцать минут – и все! - он пожимает плечами, чуть дернув головой. Напряжение все нарастает, Фред с замиранием сердца наблюдает за тем, как рука девушки боязливо, неуверенно тянется к наполненному ядом шприцу. С губ заложника срывается тихий шепот: - Нет, Сара, нет, пожалуйста… - А у вас есть противоядие? – рука останавливается буквально в паре сантиметров от шприца. Ваас удивленно приподнимает бровь. - Даже если и есть, просто так его никто не получит. Все нужно заслужить. Ну, или выиграть… Сара неуверенно кусает губу. «Это слишком опасно, ведь малейшая царапина будет означать отравление ядом. У них должно быть противоядие. И я потом его достану…» - Я все потом исправлю, поверь, - с этими словами она уверенно берет в руки шприц и встает из-за стола. Тут же, рядом с Фредом оказываются трое наемников. - И даже не думай смухлевать, или как-то обмануть меня, hermana. Я внимательно смотрю, - улыбается Монтенегро, подходя к скрученному Фреду, чью руку хорошенько фиксируют на столе. Сара медленно подходит к пленнику, держа в руках шприц. «А может, воткнуть его в этого подонка? Нет… У них ведь есть противоядие, это будет стоить мне жизни, а ему просто сделают укол…» Фред дергается, глядя на блестящую в тусклом свете неоновых ламп иглу. - И помни, ты должна ввести все, до последней капли, - тихо шепчет в ухо девушки Ваас, чуть отодвинув длинные волосы в сторону. Игла входит под кожу, пленница аккуратно вводит яд в руку. - С-с-стерва! – шипит Фред, когда его, наконец, отпускают, а Сара вновь садится напротив. Та лишь виновато опускает глаза. Ваас, тем временем, очень довольный таким раскладом, закуривает еще одну сигарету. С его лица не сходит довольная улыбка. Скоро все пленники окончательно перессорятся, а тогда станет намного интереснее… Эй, Фред, - он толкает пленника в бок, тот отшатывается. – Что бы ты сделал, amigo, отомстил бы этой шлюхе, Саре, - перед пленником оказывается еще один шприц, - Или же, прострелил бы Дэвиду второе колено? – пират тихо посмеивается, наблюдая за тем, как округляются глаза девушки. Переведя взгляд на пленника, пират подмигивает ему и хлопает по плечу. Стиснув зубы, Фред берет в здоровую руку шприц и встает из-за стола. За спиной девушки тут же вырастают двое пиратов. Надо же, как быстро они обменялись ролями… - Нет! Ф-фре-ед! Не нужно! – Сара изо всех сил сопротивляется, пытается вырвать придавленную к столу ладонь.- Я бы нашла способ дать тебе противоядие! – она поднимает глаза на Вааса, надеясь найти поддержку хотя бы у него, но тот лишь безразлично дергает плечом. – Это твоя проблема. Не моя. Сама виновата. Сделав глубокий вдох, Фред вводит в вену яд. Нажимает на поршень, выжимая из шприца все, до последней капли. Не в силах на это смотреть, девушка отворачивается, тихо всхлипнув. Если этим двоим в течении хотя бы получаса не ввести противоядие, смерть будет неизбежна. Наемники отходят в сторону, Ваас уже тянет руку, чтобы забрать со стола пистолет, как вдруг, Алекс, до этого сидящий тихо и баюкающий изувеченную конечность, опережает пирата и здоровой рукой хватает огнестрельное оружие. Пираты тут же оживляются и вот, шесть автоматов направлены на пленника, осмелившегося поднять пистолет на пиратского главаря. Абсолютно невозмутимо, Ваас делает затяжку и выдыхает прямо в лицо пленника: - А пораниться не боишься? - Отпусти заложников! – истерично визжит мужчина, держа пистолет не перестающей подрагивать от напряжения рукой. Дуло скачет вверх-вниз, с лица на грудь пирата. - Ты хочешь меня застрелить!? – мгновение – и Ваас хватает оружие за дуло, которое сам же прислоняет к собственному лбу. Алекс пытается вырвать пистолет из его пальцев, но все впустую. - Так, давай, стреляй. – пауза затягивается, все взоры обращены на этих двоих. - Давай, hermano, спускай этот ебучий курок! Стреляй, я сказал! – он резко начинает орать, да так громко, что даже пираты непроизвольно дергаются, подаваясь вперед. – Ты думаешь, убьешь меня – и дело с концом? Герой нашелся, а? – Ваас перемещает дуло пистолета со лба на грудь, туда, где от адреналина бешено бьется сердце. – Ты ошибаешься, на мое место придут другие, но вот только ты и твои друзья этого не увидят, потому что мои ребята убьют всех вас! – губы пирата растягиваются в плотоядной улыбке, из горла вырывается нечто, отдаленно напоминающее смех. Алекс теряет уверенность в своих действиях, его пальцы уже разжимают пистолет, но крепкая рука Монтенегро заставляет вновь его сжать. -Ну, что же ты? Ты ведь хотел стрелять, разве нет? – Алекс начинает мотать головой, дергается назад, но ничего не выходит, потому-то Ваас второй рукой хватает пленника за ворот майки и подтягивает ближе, так, чтобы можно было еще отчетливее видеть в его глазах страх и боль. Алексу было страшно. Как никогда страшно. Он отчетливо понимал, какую ошибку совершил, так необдуманно схватив этот злосчастный пистолет. И он прекрасно понимал, какая кара его за это ждет. «Если я сейчас в него выстрелю, то их всех убьют. И меня тоже. А если нет… То только меня…» - мозг лихорадочно работает, ища возможные пути отступления, но таких, увы, нет. Понимая, что другого выхода у него, нет, Алекс, зажмурившись, собирает в кулак остатки своих сил. Все происходит так быстро, что никто толком даже испугаться не успевает. Громкий хлопок, звук падающего тела и оглушительная тишина, последовавшая за этим. Тихо присвистнув, Ваас обратил свой взор к заляпанному мозгами потолку. С пару секунд понаблюдав за тем, как кровь капает сверху на грязный пол, пират поднял откатившийся в сторону пистолет и обернулся к пленникам.