Ars mortem

- Как обидно получилось, - тихо бормочет Монтенегро, наблюдая за тем, как еще одного пленника выволакивают из помещения. – Ведь он продержался, черт подери… Ну да ладно, продолжим, - его тон сменяется так же резко, как меняется погода на этом острове. Подпитываясь исходящим от пленников ужасом, он возвращается к столу с инструментами. Пальцы сжимаются вокруг ручки тисков. Улыбка трогает губы пиратского главаря. - Кэндис, - тихий шепот разрывает тишину и, как ни странно, звучит намного громче, чем дождь снаружи. – За тебя сейчас человек погиб. Скажи, что ты чувствуешь? Девушка чувствует на себе взгляды всех присутствующих. Всех, за исключением одного. В ее горле стоит ком. Она сглатывает. Так некстати, мысли разбегаются, она не знает, что ответить. Джерри погиб, спася ее жизнь. Она могла поспорить – он любил ее. Он уже больше года добивался ее внимания. А она отказывала. Раз за разом… В эту реальность она возвращается только когда чувствует на своих плечах чьи-то руки. Осознание приходит не сразу, она цепенеет, только сейчас понимая, что молчит уже больше минуты. И это осознание повергает ее в еще больший ужас. - Кэндис, мне казалось, ты усвоила этот урок. Разве ты не помнишь, что бывает, когда ты не выполняешь мои требования? – горячее дыхание опаляет шею, она чувствует, как шершавые пальцы сдвигают пряди волос в сторону, обнажая некогда оставленные на ней багровые следы. Разумеется, она помнила. Она помнила, как он ее насиловал. Отлично помнила его грубость и боль, которую он ей причинял. Она помнила каждый полученный от него синяк, каждую царапину. Каждый след, который он оставил на ее теле. Разумеется, Ваас об этом знал. Он чувствовал ее страх. Практически животный – всегда, когда он был рядом. Хотя, кто его не испытывал? С трудом подавляя вырывающийся наружу смех, он наматывает на кулак ее волосы и, заставив чуть задрать голову, прижимается губами к не так давно оставленному следу от зубов. Со стороны может показаться, что это лишь страстный поцелуй в шею, что губы пирата с нежностью касаются кожи. Но это лишь на первый взгляд. Кэндис ощущает угрозу. Намек предельно ясен. «Делай то, что велено, иначе…» - зубы сжимаются на месте укуса, заставляя вздрогнуть, болезненно морщась. Ну а Ваас... Для него это игра. Ему нравится причинять боль. Ему нравится страх жертвы. Он улыбается про себя, чувствуя, как пленница замерла, боясь шевельнуться. «Она боится… Это хорошо. Правильно боится…» - он обводит кончиком языка багровый синяк и смыкает зубы на месте укуса, чувствуя, как заложница непроизвольно дергается. Едва сдерживая смешок, он отрывается от шеи девушки и, упершись подбородком в ее макушку, тихо повторяет вопрос: - Так что же ты чувствуешь, Кэндис? Она пытается совладать с голосовыми связками, так некстати, отказавшими. Прочищает горло и, прикрыв глаза, так же тихо отвечает: - Ничего. Из-за сомкнутых век она не видит, как многие отводят глаза, и словно болезненно, морщась. Не видит, как Дэвид сжимает кулаки. Ваас растягивает губы в кривой улыбке, опускает немного удивленный взгляд на пленницу. - Серьезно? Хм, тогда могу только посочувствовать парню. Хотя, нет. Он уже мертв, нехрен ему сочувствовать. Но ты… Знаешь, мне нравится твоя стервозность. Знаешь, если ты выживешь сегодня, я даже поразмышляю над тем, чтобы оставить тебя здесь. Девушка едва удерживается от того, чтобы заплакать от подобной перспективы. Чего она уж точно не хочет, так это оставаться в этом Аду. Она хочет домой. - Так, что же ты выберешь, Кэндис: раздробишь суставы пальцев руки Дэвиду, или перережешь вены Дину? Кэндис не колеблется. Ни секунды. Да, она была стервой, немного трусихой, эгоисткой, но из двух зол она предпочитала меньшее. - Я выбираю второе. - Что!? Нет! - Хорошая девочка, - ухмыляется Монтенегро, глядя на замершего Дина, который еще секунду назад баюкал искалеченную руку. Секунда – и тот уже готов сорваться с места и бежать как можно дальше, но нет – позади, словно из ниоткуда, появляются трое пиратов, которые тут же фиксируют его на месте. Кровь с новой силой течет из покалеченной руки, заливает стол. И сейчас ее станет еще больше… Наслаждаясь испуганными воплями пленника, Монтенегро позволяет Кэндис встать из-за стола и, как только та подходит к Дину, протягивает длинный нож, уже вымазанный в его крови. - Его правая рука уже искалечена. Продолжишь? – ухмыляется пират, закатывая рукав на руке заложника. Тот поднимает взгляд. - Кэндис, пожалуйста, нет, - тихо шепчет он, бледнея все сильнее с каждой секундой. «Это задание вполне может стать его последним… И тем лучше…» - мелькает мысль в голове девушки. Почему-то ей кажется, что если бы у него был выбор между причинением боли себе или ей – он выбрал бы второе. - Смотри, - Ваас ведет пальцами от запястья к локтевому сгибу, вдоль чуть выступающей синеватой вены. – Ты должна сделать несколько надрезов вот так, ты ведь знаешь, что режут не поперек, да? – все это он говорит тоном учителя анатомии, словно они стоят в морге и препарируют труп… Хотя, в каком-то смысле, они ведь, действительно, стоят в морге… Девушка выходит из ступора, когда в ее руку ложится окровавленный нож. Она переводит взгляд с острого лезвия на странно улыбающегося мужчину. - Ну? Чего ждешь? Три надреза. Давай, – Монтенегро кивает на зафиксированную на столе руку. Дин уже почти не трепыхается, лишь смотрит на все происходящее с какой-то обреченностью. «Черт подери… Это зверство!» - проносится мысль в голове Кэндис, но та спешит отмести ее и, сделав глубокий вдох, одной рукой хватает запястье парня, тут же вымазавшись в липкой горячей крови, а другую, с зажатым ножом, подносит к бледной коже. Острие мягко входит под кожу, разрезая сосуды и сейчас для девушки этот звук намного громче, чем отражающийся от стен, громкий крик. - Ой, да не ори ты так! Это почти не больно! – возмущается пират, перекрикивая с ужасом наблюдающего за увеличением пореза, Дина. Темная, словно вино, венозная кровь начинает заливать стол. – Знаешь, amigo, я советую тебе успокоить дыхание, а то ты сейчас просто истечешь кровью, - продолжает он глумиться. – Давай, amable, еще два надреза, - он усмехается, видя, усиливающуюся панику пленника. «Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее вернусь на место, и все продолжится…» - с каким-то остервенением девушка загоняет лезвие в руку сидящего заложника и везет его вдоль руки. Она старается не слышать крик, старается даже не смотреть. Делая третий порез, она закрывает глаза. И не видит, как глубоко вонзила нож… - Эй-эй, полегче, женщина! – Ваас хватает ее за руку, заставляя открыть глаза и посмотреть на себя. - Я… Пальцами не могу шевелить! – Дин чуть ли не рыдает, пытаясь зажать порезы рукой, что получается весьма плохо. Ваас переводит удивленный взгляд с его руки на стоящую рядом пленницу и жизнерадостно произносит: - Ну, значит, ты перерезала ему сухожилия. Хм, поздравляю, hermana, ты начинаешь втягиваться! Поверь, скоро это начинает приносить удовольствие. Не желая спорить на тему возможности получения эстетического удовольствия от подобных вещей, Кэндис предпочитает просто сесть на свое место и спрятать лицо в ладонях. Проводив пленницу взглядом, Монтенегро вновь поворачивается к истекающему кровью Дину. - Больно? – он с любопытством смотрит на пленника. Тот бросает на девушку полные ненависти взгляды. - Она нарушила правила, убейте ее! - неожиданно вскакивает он, брызжа слюной. Наемники, стоящие у стен, разом оживляются, уже хотят подойти, но Ваас поднимает руку вверх, останавливая их. Несколько секунд они смотрят друг на друга - глаза в глаза. Ваас чуть наклоняет голову набок, продолжая наблюдать за пришедшим в ярость заложником. – Было сказано лишь перерезать вены! А я теперь по вине этой суки вообще не могу шевелить пальцами! – он тычет здоровой рукой в Кэндис, капли крови срываются с пальцев и окропляют ее и Вааса. Усмехнувшись, мужчина деловито стирает с лица кровь и произносит, глядя Дину в глаза: - Нет. Не собираюсь. - Но она… - Эй, hermano, блять! Не беси меня здесь! – громкий крик заставляет всех пленников подскочить на месте. Дин вывел пирата из себя… - Да, я не собираюсь ее убивать! И да, ты меня бесишь, потому что ты - эгоистичная, себялюбивая крыса! И не тебе здесь рассуждать о правилах! – Ваас тянется в карман и что-то достает. Лишь когда это «что-то» оказывается на столе, все видят маленький, блестящий в свете неоновых ламп, рыболовный крючок, прикрепленный к тонкой, но прочной леске. А через секунду рядом приземляется баночка с разноцветными таблетками. - Что ты выберешь, Дин, - чуть мягче спрашивает пират. – Рискнешь жизнью, но с шансом получить лекарство, или заставишь Кэндис проглотить этот крючок и вытянешь его назад? Краем глаза замечая, как пленница дернулась в сторону, Ваас улыбается, однако, взгляда от Дина не отводит. Тот бросает на девушку еще один ненавидящий взгляд, но, похоже, за свою шкуру он трясется намного больше. - Я рискну, - шипит он. – Я рискну, чтобы потом расправиться с этой дрянью! – парень хватает баночку и вытряхивает на ладонь красную таблетку, которую спешит закинуть в рот. Теперь остается только ждать. - Знаешь, - протягивает Ваас. – Если это яд, ты умрешь в течение тридцати секунд. Если наркотик – вштырит в течение пары минут. Ну а если лекарство – в течение минут десяти. Но знаешь, мы подождем еще двадцать секунд. Если не сдохнешь – пойдем дальше. Хотя, что уж, если сдохнешь, то тоже пойдем дальше. «Надеюсь, он сдохнет…» Не обращая внимания на колкую фразу пирата, парень стаскивает с себя рубашку и начинает перевязывать рану. Вот только делать все это одной рукой оказывается непосильной задачей. - Хм, по крайней мере, тебе повезло больше, чем бедняге Бену, - усмехается Ваас, останавливаясь за спиной Марка. - Говори уже свое гребанное задание, - шипит он, не в силах терпеть прожигающий спину взгляд. - Мне нравится твой деловой подход, - пожимает плечами Монтенегро. – Эй, подвиньте сюда тиски! Кэндис обхватывает пальцами злосчастное устройство и откатывает его по столу так, чтобы оно остановилось возле мужчин. - Сейчас у тебя выбор, Марк. Раздробить суставы пальцев Клэр, или выстрелить еще раз из нашего счастливого револьвера в Кэндис? - так же на поверхности стола появляется револьвер. Гремит гром, заставляя пленников подскочить. Нервное напряжение начинает сказываться, Клэр, уткнувшись в плечо Дэвида, тихо всхлипывает. Тот, пытаясь утешить, проводит рукой по ее волосам. Наблюдая за этим фарсом, Кэндис лишь возводит глаза к потолку. Конечно. Ведь у Клэр есть Дэвид. Они есть друг у друга, а вот у нее, Кэндис, никого нет. Теперь уже совсем никого… И, разумеется, она понимает, каким будет выбор Марка. И Ваас тоже это понимает. И он ждет зрелища. Длинные, чуть узловатые пальцы обхватывают оружие, палец плавно ложится на спусковой крючок. Разумеется, Марк не станет калечить девушку лучшего друга. А вот выстрелить в стерву, чуть не застрелившую ее – это можно. И это будет правильно. И плевать, что шансы того, что в следующем гнезде окажется патрон, возросли уже в несколько раз. Это совершенно не важно, это не имеет значения… Сложив руки на груди, Ваас наблюдает за вылезающим из-за стола мужчиной. Он быстро преодолевает расстояние, разделяющее его с жертвой, и приставляет к виску дуло. Кэндис предпочитает зажмуриться, чтобы не видеть всего этого. Марк облизывает пересохшие губы, прежде чем обвести присутствующих взглядом. Он надеется на поддержку, но не видит ее. Даже в глазах Дэвида. «Черт подери! Ведь я сделал правильный выбор! Почему же…» - он встречается со смеющимся взглядом Вааса. Тот лишь с интересом наблюдает за разыгравшейся драмой, как и остальные пираты. - Ну же, amigo, стреляй! А хотя, нет, подожди, - он обращается к стоящим у стены пиратам. – Карлос, отойди в сторону! Если там патрон, тебя может зацепить! Словно очнувшись, пират делает пару шагов в сторону. Мужчина вновь переводит взгляд на пленницу, к голове которой приставил револьвер. Он понимает, что надо бы что-то сказать, наверное, но слова застревают в горле. «Прости меня, но ты сама виновата» - весьма глупое оправдание, но другого нет. Стиснув зубы, мужчина быстрым движением спускает курок. Сухой щелчок оповещает всех присутствующих о том, что гнездо оказалось пустым. Кэндис делает судорожный вдох, даже не слыша, как восторгается Монтенегро: - Вот это я понимаю! Везучая же ты штучка, Кэндис! Поздравляю тебя! Нет, серьезно! Подумай о том, чтобы остаться тут, если выживешь, милая, о’кей? «Боже он сам слышит себя!? Он вообще понимает, что он говорит!?» - мелькает мысль в сознании девушки, она спешит поскорее стереть покатившуюся по щеке слезу. А Ваас тем временем уже переключает свое внимание на третью девушку. - Как ты, Сара? Фигово выглядишь… Ты очень фигово выглядишь, - он проводит рукой по волосам с трудом дышащей пленницы, трогает лоб. Рука, в которую был сделан укол, распухла, а сам яд уже начал действовать. – Ты вся горишь, у тебя жар. Ты себя нормально чувствуешь? «Ха-ха, если ей сейчас же не ввести противоядие – она задохнется. Наступит паралич, сердце остановится… Хм…» - А то ты сам не видишь, - хрипит Сара, с трудом поднимая голову. Ваас видит расширенные зрачки и стиснутые зубы, сквозь которые она пытается втягивать воздух. - Сара, ты хочешь противоядие? – мужчина хватает пальцами ее подбородок и заставляет поднять голову чуть выше, так, чтобы их взгляды встретились. Девушка настолько ослабла, что уже не делает попыток вырваться. «Давай же, скажи, что хочешь! Скажи!» - Да, - хрипит пленница, не в силах больше выдерживать этот тяжелый, насмешливый взгляд. Она уже чувствует, как задыхается, воздух со свистом вырывается из ноздрей, дышать тяжелее с каждой минутой… - Ну, тогда ты должна сделать выбор… - Ваас отчего-то все тянет. Конечно, ведь это не по его венам сейчас растекается смертельный яд, это не ему так тяжело дышать. Он оттягивает момент, старается продлить это своеобразное, извращенное удовольствие, которое всегда испытывает, когда в его руках находится чья-то жизнь. И не только в переносном значении этого слова. – Ты ведь помнишь, что противоядие нужно заслужить? Так вот, твое условие, Сара, - он кладет на стол еще один шприц и свой пистолет. – Если ты хочешь сделать укол, который спасет тебе жизнь – ты должна убить Фреда. Я не советую тебе так быстро отказываться. Подумай хорошенько. Ведь, в конце концов, к утру все равно останется лишь один из вас… Девушка с ужасом переводит взгляд на лежащие перед ней предметы. «Нет! Я не могу! Не… Не могу убить Фреда! Ведь я… Наверняка, еще есть время, я еще успею найти способ получить лекарство… Ведь у меня есть еще час, как минимум…» Глядя на пленницу, Ваас закуривает очередную сигарету. «Неужели, она не выстрелит? Она должна, иначе умрет. Ну же! Дура! Не глупи, черт тебя дери!? Ты вообще хочешь жить!?» - Подумай, hermana, хорошенько подумай! Ты, черт тебя дери, хочешь жить!? – удар кулаком по столу заставляет Сару подпрыгнуть на месте. Подпрыгивают и шприц с пистолетом. - Я не могу отнять его жизнь ради своей! - вскрикивает она, закрывая рот ладонью. - Тебе придется это сделать! Ты сдохнуть хочешь!? – так же кричит Ваас. Этот высокий голос буквально ввинчивается в мозг, разрывает барабанные перепонки. Она хочет зажать уши руками, лишь бы не слышать этого крика, не слышать этих слов. - Замолчи! Пожалуйста, замолчи! – по ее щекам катятся слезы, она отталкивает от себя пистолет. Она не видит, как на скулах Монтенегро заходили желваки, как его руки сжимаются в кулаки. Со стороны даже можно подумать, что его заботит ее выбор. Что его заботит ее жизнь. - Ну ладно, о’кей, - рукой он передвигает предметы ближе к парню, сидящему напротив Сары. - А что ты скажешь? Тоже весь из себя правильный, а? – он хватает такого же бледного пленника за грудки, чуть приподнимая, отрывая от стула, но, впрочем, также быстро отпускает. Стул под ним накреняется, но парень все же умудряется сохранить равновесие. – Фред, я думаю, ты не так глуп, да? Я ведь прав? – Ваас проводит кончиками пальцев по шраму, пересекающему его голову, и тут же сжимает руку в кулак. - Что ты имеешь вви… - Ох, вот только не надо здесь разыгрывать саму невинность! – снова орет пират. – Ты прекрасно знаешь, о чем я! – он тыкает пальцем в пистолет, пристально глядя парню в глаза. – Если ты хочешь выжить – пристрели эту суку! Ваас наблюдает за внутренней борьбой заложника, внутренне ухмыляясь. «Если он нормальный – то выстрелит. Он ведь не полный идиот, черт возьми! Давай же, блять, бери эту гребанную пушку!» - То есть, если я ее убью, то могу ввести себе это противоядие? – уточняет он, глядя на шприц. Монтенегро чувствует, как его губы растягиваются в улыбке, он не в силах сдержать ее. «О, да… Наконец-то!» - Да, приятель. Только спусти курок, – он хлопает пленника по плечу, от чего тот вздрагивает. - Нет, Фред, нет... Не на… - но она не договаривает. Фред не слушает ее мольбы, он не смотрит ей в глаза, он не видит, как стекленеет ее взгляд. Лишь слышит громкий хлопок, разорвавший тишину. Слышит, как пуля врезается в металлический лист, которым обита стена, слышит, как падает на пол тело девушки. - Молодец, amigo. Заслужил, - пират отрывается от наблюдения за тем, как увеличивается кровавая лужа на бетонном полу и, переведя взгляд на заложника, подвигает к тому шприц. – А сейчас будет кое-что интересное. Так, парни, уберите со стола все это!