Ars mortem

- Итак, вот мы и подошли к моменту, когда осталось шестеро игроков, - радостно, с нотками пафоса в голосе, произносит Монтенегро. – Я решил назвать этот тур «Русская Рулетка». Играем все тем же револьвером, но теперь раскручивать вы его можете хоть до посинения. Говорить о всякой дребедени так же разрешается, я сегодня добрый. Целиться только в себя, иначе мои ребята будут делать это вместо вас. Оружие передаем по кругу. Играем до… - он трет подбородок большим и указательным пальцами, активно изображая мыслительный процесс. По его взгляду уже понятно, что он давно все знает наперед. - Первого выстрела и с завершением круга, дабы все было справедливо. Единственное, что запрещено – это откидывать барабан и любоваться патроном, – на опустевший стол приземляется уже знакомый всем присутствующим револьвер. Пленники бросают на оружие боязливые взгляды, никто не решается начинать первым, и вот, Дэвид уже тянет к нему руку. Барабан прокручивается с невероятной скоростью и резко останавливается пальцами заложника. Рука медленно подносит оружие к виску, но останавливается, перехваченная ладонью Клэр. Он поднимает глаза и видит лицо своей девушки. Будучи не в силах сказать и слова, она лишь качает головой, пытаясь сдержать слезы. - Все будет хорошо, - тихо шепчет он, убирая тонкие пальцы со своей руки. Холодное дуло упирается в висок, мужчина сжимает ладонь пленницы свободной рукой. Наблюдающий за всем этим представлением, Ваас тихо усмехается и давит ногой еще один окурок. «Может, сказать этому Дину, чтобы он хоть пригнулся, что ли… Пуля ведь навылет пойдет… Не, не буду. Будет круто, если этот ублюдок сожрет свинца…» Не закрывая глаз, заложник жмет на спусковой крючок. Пустой щелчок - гнездо вновь пустое. Клэр уже тянет руку к оружию, но Дэвид не спешит выпускать его из рук. - Нет, - отвечает он на недоуменный взгляд. – Твой выстрел… Возьму на себя. - Э, не-не-не-не-не! Вот это не по правилам, ребятки. Нельзя, - тут же вклинивается пират, вырывая из рук мужчины револьвер. Как же ему нравится видеть в глазах пленника мольбу. А точнее – то, как медленно она тлеет. Как уголь. Она угасает медленно, но неотвратимо, с каждой секундой. Монтенегро кладет револьвер прямо перед девушкой. – Удачи, hermana, - сухо произносит он, отходя в сторону. Сейчас он не слушает разговоры у стен, не слушает тихие перешептывания пленников. Он полностью поглощен действиями пленницы. Он хочет видеть, как она спустит курок, он хочет видеть, как пуля вышибет ее мозг, он хочет поймать тот момент, когда жизнь потухнет в ее глазах. Клэр осторожно берет оружие в свои руки и раскручивает барабан, мельком кидая полные ненависти взгляды на главаря пиратов. Она старается не думать о том, что лишилась языка, о том, в каком Аду она находится. Старается думать о том, что если сейчас будет холостой выстрел, то хотя бы сейчас, они с Дэвидом будут живы. Мужчина крепко сжимает ее руку, даже слишком сильно – она чувствует, как та отдается тупой, ноющей болью. Однако девушка не спешит вырывать свою ладонь, а лишь сильнее сжимает пальцы сидящего рядом заложника. Практически хладнокровно подносит она револьвер к своей голове. Ее выдает лишь слегка подрагивающая, далеко не от тяжести оружия, рука. Внутри все сжимается. Она закрывает глаза, не в силах выдерживать на себе столько взглядов. Все замирает в ожидании. Кажется, все даже затаили дыхание, когда тонкий палец нажимает на спусковой крючок. Курок щелкнул громко. Даже слишком громко, как показалось Клэр, хотя, это было и не удивительно, ведь она вся обратилась в слух, за недостатком зрительной информации. Над ухом раздается вздох облегчения, и через секунду она чувствует, как ее сжимают в объятиях. Монтенегро лишь возводит глаза к потолку, выдыхая сигаретный дым. «Вот же мямли! Фу, блять, фу, нахуй, я сейчас блевану…» - Эй, вы хоть револьвер отдайте! – грубо бросает он, ударяя кулаком по столу. Парочка вздрагивает и спешит отбросить револьвер в сторону Кэндис, одиноко сидящей с краю стола. Вот за кем Ваас наблюдает с особым удовольствием. «Она еще не сломлена, но уже недолго, она уже близка к этой черте, после которой никто не возвращается. Немного подтолкнуть, черт подери, совсем немного. Ничто не ломает людей так хорошо, как понимание того, что они никому не нужны» - Ну же, чего ждешь? – она не сразу замечает, как он оказывается прямо позади. Тут же сбрасывает положенную на плечо руку и порывистым движением хватает со стола оружие. Быстро раскручивает барабан, отчего револьвер неприятно вибрирует, скрывая постыдную дрожь женской руки. Чтобы никто не заметил, вторую руку она сжимает в кулак, но этот жест не укрывается от Вааса. Усмехнувшись, он протягивает пленнице свою ладонь и насмешливо произносит: - Сожми, если тебе от этого станет легче. Громко фыркнув, Кэндис отталкивает его руку в сторону и порывистым движением приставляет револьвер к виску и взводя курок. - Пошел ты к черту, - тихо шепчет она, нажимая на спусковой крючок. И вновь ничего, кроме сухого щелчка, давшего всем знать, что еще одна душа пока остается здесь. - Ахах, я же говорил, что ты везучая сука, - губы пирата растягиваются в змеиной усмешке, он спешит забрать оружие из рук заложницы и впихнуть его бледному как полотно Дину. Монтенегро не без удовольствия отмечает, что тому, похоже, попалась какая-то дурь – широкие зрачки и тяжелое дыхание говорят сами за себя. «Ох, как его вштырило.. А что он вообще принял-то?» - мужчина щелкает пальцами перед глазами пленника. - Эй, amigo, ты еще с нами? – он склоняется так, что их лица отказываются на одном уровне. – Твоя очередь, чувак. Дин опускает взгляд на вложенный в руки револьвер и тут же отбрасывает его на стол с диким криком, словно испугался. Ваас не сдерживает довольной улыбки. - Я… Я не буду стрелять! – похоже, у него вот-вот начнется истерика. - Черт подери, если ты не возьмешь этот гребанный пистолет, я сам снесу твои куриные мозги! – не выдержав, Марк первым вскакивает с места и что есть силы, бьет кулаком по столу. - Эй – эй! Нет, так дело не пойдет, hermano! – Ваас, конечно, не прочь посмотреть на потасовку, но сейчас это совершенно лишнее. Пираты подходят, не дожидаясь приказа командира, и пытаются заставить Марка сесть на свое место. В образовавшейся легкой суматохе никто даже не успевает заметить, как ошалевший от страха Дин делает неожиданный рывок, вырывает из кобуры на поясе Вааса пистолет и, подняв руку, стреляет в одиноко висящую под потолком неоновую лампу. Свет гаснет, словно его никогда и не было. Тьма окутывает все вокруг, все пространство, каждый угол. Далее все происходит так быстро, что даже и не возможно толком разобрать. Крики, стоны и дикий вопль Монтенегро «Они нужны мне живыми!» наполняют комнату и тонут в шуме дождя, теперь звучащего намного громче из-за настежь открытой двери. - Поймать всех! Привести ко мне живыми, черт бы вас всех подрал! – Ваас не сдерживает своей ярости, он выплескивает ее наружу, подобно взорвавшемуся вулкану. Покинув ангар, он тут же вымокает до нитки. Ливень, казалось, и не собирается прекращаться, а лишь все усиливается. Вылей сейчас на Монтенегро ведро воды – он и не заметил бы разницы. Пальцы проходятся вдоль длинного шрама, стряхивают с ирокеза воду. «Ебучие уроды, чтоб их! Ладно, ладно… Я спокоен… Я расслаблен…» - Эй, босс! – голос Карлоса вырывает пирата из размышлений, тот фокусирует взгляд на нем. Пират, видя, что Ваас ждет объяснений, спешит продолжить. – Там это… Не все сбежали… Девка сидит на своем месте. Выхватив фонарик у подчиненного, мужчина возвращается в ангар. Яркий луч света выхватывает спутанные светлые волосы, обрамляющие бледное лицо, голубые глаза, чей взгляд полон отвращения ко всему происходящему, губы, сжатые в тонкую полосу. - А ты почему не убежала, amable? – губы Вааса сами собой растягиваются в широкой улыбке, он отключает фонарик. - Я, по-твоему, совсем тупая? – шипит девушка, молния на мгновение освещает ее лицо. – Эти идиоты пусть бегут, если им мало. А я нарываться не собираюсь. «А она, действительно, умна. Эти придурки ведь должны были понимать, что бежать некуда, ведь я поймаю каждого. И игра будет продолжаться…» - Ты так и будешь здесь торчать? – он уже идет к выходу, но пленница все продолжает сидеть на месте. – Хочешь сидеть здесь, в темноте? Пойдем в другой ангар. Будешь себя хорошо вести – дам покурить. Кэндис нерешительно встает из-за стола и приближается к главарю пиратов. Она вполне могла бы взять со стола нож, пока он не видит, подкрасться, вонзить в него лезвие, но нет. Она ведь понимает, что это будет стоить ей жизни, даже если он и погибнет. Нет. Здесь для того, чтобы выжить, нужно играть по правилам. По его безумным правилам, которые все время меняются, и один лишь черт знает, что может прийти в его голову в следующий раз… - Ну и кто же выиграет? – она подходит к пирату, стоящему в дверном пороге, смотрящему куда-то вдаль. Ее голос на удивление тверд. Не дрожит. Монтенегро чуть поворачивает голову в сторону пленницы, удивленно вскидывает брови. - Я понятия не имею. -Ох, брось, все ты знаешь. Ты уже давно все решил, должно быть, – в ее голосе сквозит раздражение, едва прикрывающее страх. Возможно, другой бы не уловил эти едва заметные нотки, но только не Ваас. Он всегда чует чужой страх. Причем, порой ему самому кажется, что чувствует он его в буквальном смысле. Как васаби – его чувствуешь не носом, но каким-то особым отделом мозга. - Вовсе нет. Мне самому интересно, чем все сегодня кончится. - А на кого ставишь? - На тебя. - С чего это? – теперь настает очередь Кэндис удивляться. Нет, она, конечно, будет бороться до конца, но ведь она отлично понимает, что шансов у нее не так уж и много. Ваас достает из кармана пачку сигарет, протягивает пленнице, та вытаскивает сигарету. Щелкает зажигалка – Монтенегро помогает ей прикурить, закуривает сам. Он абсолютно не против подобной «передышки». - Дин слишком труслив. Автоматически становится изгоем, могу поспорить, каждый из вас уже мечтает его убить. Фред… Тоже не самый лучший кадр. Поступил довольно-таки низко. Особенно, учитывая то, что вколол я вовсе не яд, а всего лишь анестезирующее вещество. Ну, ему об этом знать не обязательно. Марк… Вряд ли. Да, сильный, но он обременен дружбой. Именно поэтому я так же не могу ставить на Клэр. И на Дэвида. Сломается один – сломается и второй. А вот ты… Потенциал есть. Тебе плевать на каждого из них, бьешься за себя, зная, что никому кроме себя самой ты не нужна. Вы с Дином – автономы. Сами по себе. Но разница в том, что его ненавидят сильнее, чем тебя. Все ваши гребанные моральные принципы. Вы сами себя загоняете в какие-то идиотские рамки, - Ваас делает длинную затяжку, молния на мгновение освещает его лицо. - А я думаю, останутся Марк, Клэр и Дэвид. А там Дэвид, скорее всего, убьет Марка и действительно сам погибнет, чтобы спасти девку. Либо Марк их обоих грохнет. Зря он тащит девчонку в финал, - Ваас лишь качает головой. - Он ведь потом сам будет вынужден ее убить. - Не убьет. Он ее любит. А Марка – вполне возможно. Сегодня уже чуть не убил, – девушка пожимает плечами. Ей даже немного странно вот так просто стоять и говорить с этим человеком. Слишком много боли он ей уже причинил, а они вот так вот просто стоят и курят. Никотиновый дым наполняет легкие, голова немного кружится – она не ела уже два дня. - У меня нет шансов. Прихлопнут, как только появится возможность. Я бы на твоем месте ставила на девку. Дэвид ради нее горы свернет. - Я так не думаю, - Ваас все стоит на своем. Он продолжает считать, что у каждого человека есть определенный порог. Все ломаются. - Ты никогда не любил, - в голову пленницы приходит неожиданная догадка. Как все, оказывается, просто. – Так ведь? Да, я права, можешь даже не отвечать. Я знаю, что я права. Ты пока просто не знаешь, каково это, когда беспокоишься не только о себе. Ха – ха, тебя ожидает огромный сюрприз, - с ее губ срывается истерический смешок, она на мгновение даже забывает о том, с кем говорит. - А ты? Неужто, такая стерва кого-то любила? – усмехается пират. Девушка в ответ начинает странно, слегка истерично хихикать. Из глаз начинают литься слезы, и вот, теперь уже не понятно, смеется она, или всхлипывает. - Ты убил моего жениха в тот день, когда мы здесь оказались. Не припоминаешь? – в ее голос возвращаются стальные нотки, от которых у любого пробежали бы мурашки. У любого, но только не у Монтенегро. Он не чувствует ни малейшего укола совести, ведь и совести, собственно говоря, у него тоже нет. «Лучше бы он убил меня в тот же день. Я бы не мучилась так сейчас… Одна, без Криса… Боже…» Оба молчат, вслушиваются в звуки грозы, в крики пиратов и, звучащий где-то вдалеке, дабстеп. - Ты их накажешь? За то, что сбежали? – Кэндис первой нарушает молчание, не в силах больше слушать свои мысли. Ваас делает последнюю затяжку, прежде чем кинуть окурок под ноги и затоптать ботинком. Взгляд вновь устремляется куда-то в сторону горизонта. Хотя, где тут горизонт – разобрать трудно, ведь куда ни глянь – лишь забор и джунгли. - Не знаю. Еще не решил. Но, думаю, они сами себя накажут в определенный момент. Выбросив окурок в сторону, она ежится из-за холодных дождевых капель, попавших на кожу, и Ваас это замечает. Она не видит, как его губы расползаются в неком подобии улыбки. Кэндис чувствует, как на поясницу опускается рука. Чужая. Пленница рефлекторно отходит на шаг в сторону. - Ты ведь замерзла, hermana, - продолжает наступать Монтенегро, девушка чувствует, что уперлась спиной в закрывшуюся дверь. От соприкосновения с холодными металлическими листами становится еще холоднее. – Я согрею. - Не трогай меня, пожалуйста, - выдавливает она, пытаясь сдержать вновь подступившие слезы. Хотя, она понимает, что этого человека бессмысленно молить о пощаде, бессмысленно просить. Он все равно будет делать по-своему. И если он захочет ее изнасиловать – он это сделает, не будет спрашивать. Но она не может не попытаться. – Умоляю… Ваас с трудом удерживается от того, чтобы громко рассмеяться – так веселит его это жалкое зрелище. Она до сих пор не поняла, что мольбы, сопротивление бесполезны, ведь они лишь сильнее заводят, распаляют зверя, постоянно рычащего и мечущегося внутри мужчины. И никто не понимает. Кэндис чувствует резкий приступ тошноты, когда чувствует, как Монтенегро прижимается к ее телу, вдавливая его в стену. Словно он хочет раздавить ее собой. Ее тошнит от грубых рук, до боли сжавших ее бедра. Тошнит от запаха крепких сигарет. Ее бы и вывернуло – да внутри пусто. И лишь гадкий вкус желчи во рту, резко усиливающийся, когда она чувствует, как по шее скользит горячий, влажный язык пиратского главаря. Она из последних сил упирается ладонями в его плечи, силясь оттолкнуть, но сил нет. Адреналиновый всплеск давно прошел, уступив место лишь бесконечной слабости и желанию отключиться. Заложница уже теряет всякую надежду на спасение, когда слышит неподалеку голос: - Ваас, мы их поймали. Всех. Куда их? Замерев на пару секунд, Ваас отстраняется от пленницы и переводит взгляд на пирата. - В соседний ангар ведите. Всех посадить за стол, - он вновь поворачивается к Кэндис и, плотоядно улыбнувшись, тихо шепчет: - Не переживай, милая, я думаю, мы еще успеем поиграть. Потом. А пока уведите и ее, - он толкает пленницу к пирату, который хватает ее за локоть и грубо уводит в сторону другого ангара. Посмотрев им вслед, Монтенегро усмехается и пытается закурить еще одну сигарету, но сделать это не получается – он вышел из-под навеса, и теперь дождь тушит любой намек на малейшую искру, способную вылететь из зажигалки. Тихо чертыхнувшись, пират сминает в руках сигарету и, бросив ее на землю, идет за остальными. Неоновые лампы помещения освещают вымокших до нитки, грязных пленников. Похоже, не для всех эта выходка прошла бесследно – на украшенных ссадинами лицах мужчин расцветали синяки. Девушки были в относительном порядке. - Ну вот, наконец, вы все снова здесь, и мы можем продолжить, - Монтенегро наслаждается произведенным эффектом. Внимательно оглядывает пленников, силой усаженных по местам. – Так получилось, что порядок теперь изменился, но я думаю, что ничего страшного. У нас ведь еще трое не выстрелили, да? – он принимает из рук наемника револьвер и медленно преодолевает расстояние, разделяющее его с Дином. Вытаскивает из кармана патрон и на глазах у всех вставляет его в пустое гнездо барабана, который тут же защелкивается. Пленник смотрит на протянутое оружие, словно на дикое животное, способное его укусить. - Давай-давай. Сейчас твоя очередь. И да, вы, ребята, меня очень сильно разозлили, так что, теперь, пожалуй, на то, чтобы совершить действие, в этом раунде вам отводится лишь пятнадцать секунд, - он хватает руку одного из пиратов и смотрит на его часы – время пошло, amigo. Если ты не прокрутишь чертов барабан и не выстрелишь – это сделаю я. Не в силах и слова сказать от сковавшего его ужаса, пленник спешит взять со стола оружие. Кое-как раскручивает барабан. Рука мелко трясется от легкой вибрации, он не может это подавить. Пять секунд, amigo! – весело прикрикивает пиратский главарь, все еще смотря на часы пирата. – Четыре! Три! – Дин, чуть ли не рыдая от страха, порывистым движением поднимает руку с зажатым в ней оружием к виску и, крепко зажмурившись, спускает курок. Тихий щелчок оказывается почти не слышен. - Как жаль, - нарушает Монтенегро повисшую в помещении тишину. – Ну да ладно, передавай револьвер дальше. Второй раз повторять не требуется – он тут же передает оружие сидящему рядом Фреду. В отличие от Дина, он не истерит. Деловито вновь раскручивает барабан, нисколько не меняясь в лице – ледяной взгляд смотрит куда-то вдаль, сквозь сидящего напротив Марка. В его движениях столько пафоса, что, когда вновь звучит тихий щелчок – становится даже немного смешно. Монтенегро не говорит ни слова, игра продолжается в полном молчании. Дэвида мучает плохое предчувствие, когда он наблюдает за тем, как подрагивает револьвер в руке его друга. Рука слишком медленно подносит оружие к виску. Слишком… - Марк, ты ведь не прокрутил… - Я не вижу в этом особой необходимости, - мужчина чуть улыбается уголком рта. – Шансы все равно одни и те же. - Марк, сто… - окончание слова проглатывается, тонет в звуке выстрела, громом прокатившемся по помещению.