Ars mortem

Дождь кончается внезапно, словно кто-то просто отключил его. Машины едут долго. Даже слишком, как кажется пленникам. Они подскакивают на каждой кочке, думая о том, что именно сейчас следовало бы попытаться сбежать. Хотя, разумеется, каждый понимает, что сделать это все равно не удастся – автоматные очереди настигнут их до того, как они успеют скрыться в джунглях. К тому же дождь хоть и прекратился, но размыл землю и дороги. Слишком опасно. - Дин, ты готов? – с усмешкой интересуется Ваас, чуть поворачивая голову к сидящему позади заложнику. Тот, кажется, вообще ничего не соображает из-за действия наркоты, поэтому смысл доходит до него не сразу. - Но ведь… Ты сказал, что сначала пляж, акулы… Ведь сейчас Дэвид,- голос абсолютно безжизненный, тихий. Такое ощущение, что парень сейчас просто завалится на колени одного из сидящих по обе стороны от него пиратов. Потеря крови сказывается и очень сильно. «Он не дотянет» - мелькает мысль в голове пиратского главаря, но ему плевать. Он сказал, что Дин будет сражаться с аллигатором – значит, так оно и будет. А кто там выиграет – уже не его проблема. - Пока темно. В темноте мы не сможем увидеть акул и пленника. Так что ты будешь первым, amigo, - с улыбкой произносит он, бросая взгляд на следующие за ними автомобили. Конечно, можно было бы взять только двоих пленников, но он хотел, чтобы все видели, что игра проходит честно, и никого просто так не застрелят. Через десять минут пленник вдруг начинает громко хохотать. Такой смех трудно с чем-то спутать. Так можно смеяться только из-за наркотического опьянения. Дину сейчас становится абсолютно все равно, что с ним случится. В его голове не остается ни одной трезвой мысли. Единственное, что он сейчас чувствует – это сладкая эйфория и странный прилив сил. Он практически не чувствует боли в руке, даже слабость отступает на второй план. Окружающий мир вокруг приобретает странные очертания, листья деревьев, трава – все заволакивает багровым. Словно во сне, он переводит взгляд на обернувшегося Монтенегро, но видит странное, человекоподобное существо. Первым делом взгляд скользит по пепельно-серой коже, обтягивающей мышцы, но вот, пленник медленно поднимает взгляд и чувствует, как внутри все холодеет. Он даже не знает, что его пугает больше – абсолютно черные глаза, без намека на белки, змеиные ноздри или, торчащие изо рта, огромные, звериные клыки. В его горле застрял крик. Но он не может открыть рот. Он не способен произнести и звука, его голосовые связки вновь парализовало. Ему только и остается, что вжаться в сиденье автомобиля. Он переводит испуганный взгляд на пиратов, но видит таких же тварей. Пепельно-серая кожа, отдающая гнилью, две щели на месте носов, зловещие черные глаза. Неожиданно Дин понимает, что начинает громко смеяться. Просто внутри что-то отключается, голова перестает нормально соображать. И одновременно с этим приходит Осознание. Автомобиль останавливается, пираты заставляют пленников покинуть внедорожники. Они стоят посреди джунглей, буквально в десяти метрах от кромки темной, мутной воды. Пираты включают светодиодные прожекторы, закрепленные на автомобилях – их свет тут же освещает пространство вокруг. Теперь можно разглядеть не только окружающую людей растительность, но и мутную, темную воду. - Ты должен войти в воду и убить аллигатора, - повторяет задание Ваас, отдавая лезвие пленнику, мало что понимающему в данный момент. Он не может понять, где находится. С одной стороны слепит яркий свет, с другой же затягивает непроглядная тьма. Смутно, краем сознания пленник понимает, что нужно идти к тьме, ведь он должен … А что он вообще должен был сделать? Он не может вспомнить. Сейчас он понимает лишь одно – ему становится безумно холодно, когда он делает несколько шагов в противоположную от света сторону. Его обволакивает красный туман, эта дымка застилает глаза. А когда его руку что-то тащит вниз, а мир вокруг начинает вращаться с бешенной скоростью, когда из легких пропадает весь кислород, он понимает, что изменилось еще кое-что. Нет боли. Нет страха – вместо него из глубин сознания вырывается… Дикая злость. Он вспоминает, что в другой руке есть нож. Он ослеплен, он задыхается, но Ярость придает ему сил. И он наносит удары. Ожесточенно. Точно. Неистово. Он чувствует ярость берсерка в своей крови, его вены плавятся от дикого жара, но он, наконец, чувствует, что хватка чудовища ослабла. Рывком он вырывает из пасти Тьмы то, что когда-то было рукой. Но боли нет. И он продолжает уничтожать… Ваас молча наблюдает за кровавой расправой над животным. Наблюдает за пленником, с остервенением наносящего удары. Животное уже мертво, хоть его челюсти и сомкнуты на руке человека. Но, похоже, тот этого даже не замечает. Он лишь бьет, пока морда аллигатора не превращается в кровавое месиво. Сказать, что он удивлен – не сказать ничего. «Так вот как действуют эти красные таблетки… Нужно будет запросить у дока еще одну партию. Черт, как этот мудак до сих пор не упал? Он ведь уже больше литра крови потерял… Он уже должен упасть…» Пират не знает, соображает ли сейчас пленник или нет, медленно вытаскивает из кобуры пистолет. Если заложник обезумел и представляет опасность – он его пристрелит. Игра не должна прерваться раньше срока. - Дин! – пленник резко поворачивает голову, когда слышит звук собственного голоса. Словно гончая, напавшая на след, он встает с колен на ноги, поворачивается к пиратам, позволяя разглядеть то, что раньше было правой рукой. Ниже локтя рука отсутствует полностью, не осталось даже лучевой и локтевой костей. Лишь болтающиеся на сухожилиях ошметки мяса и нервы, с которых вниз течет алая, липкая кровь. Краем глаза видя, как позеленела Клэр, Ваас продолжает: - Дин, ты прошел в следующий тур! Иди сюда, amigo! – он внимательно наблюдает за продолжающим приближаться Дином, заглядывает в глаза, направленные вовсе не на него. Тут Монтенегро, наконец, понимает, в чем дело. Пленник резко останавливается и поворачивает голову в сторону остальных пленников. Ваас видит, как он оскалил зубы, как рука крепче сжала рукоять ножа. Он быстро прослеживает за бешеным взглядом заложника и сразу же понимает, на кого тот смотрит. И он уже знает, что будет дальше. Далее все происходит быстро. С диким рыком Дин бросается в сторону девушки, занеся над головой острый нож. В то же мгновенье в его тело вонзается пуля, сбивает его с ног. И вот, он, с куском свинца во лбу, падает, буквально в метре от даже не успевшей понять, что произошло, Кэндис. - Этому идиоту таблетка крышу снесла, по ходу, - озвучивает пират свою мысль, поднимая отлетевший в сторону нож, и, вытирая острое лезвие о собственную майку. Обернувшись, мужчина ловит странный взгляд пленницы, в котором читается нечто среднее между благодарностью удивлением, но Монтенегро не ведет и бровью. Ему плевать на то, что люди думают о его мотивах. Он лишь делает все для того, чтобы игра продолжалась и не более того. Теперь их осталось лишь трое. А через час, скорее всего, станет еще меньше. Не каждому здоровому под силу одолеть акулу, что уж говорить об изможденном, раненном заложнике? На горизонте уже брезжит рассвет, когда две лодки отходят от берега. Теплые лучи скользят по морской глади, освещая водное пространство. Ваас радуется тому, что теперь, наконец, можно затянуться сигаретой. Слишком много нервов отобрала у него сегодняшняя ночь. Нужно расслабиться. Вслушиваясь в шум мотора, он выкуривает несколько сигарет, неотрывно вглядывается в горизонт, наслаждаясь проникающим в легкие никотиновым дымом и легким ветерком, обдувающим лицо. Сейчас его никто не трогает. Все знают, когда его лучше оставить в покое. Никому не хочется стать кормом для подводных тварей. Кэндис сидит, не шевелясь, обхватив голову руками. Она не хочет думать сейчас. Даже мысли причиняют измученному сознанию адскую боль. Она не помнит, когда ей в последний раз было так плохо. Кто-то кладет руку на ее плечо, заставляя вздрогнуть. Девушка уже готова закричать, начать умолять пирата не трогать ее хотя бы сейчас, но, подняв голову, видит вовсе не Вааса. Перед ней на коленях сидит лишь перепуганная Клэр. Она протягивает Кэндис руку, та сначала даже не понимает, чего ей от нее нужно, пока та не поворачивает ладонь так, чтобы можно было различить написанные кровью слова: «Пожалуйста, помолись за него». Кэндис поднимает на соперницу удивленный взгляд. Она перестала верить в Бога еще в детстве, когда погибли ее родители. Она не умела молиться. Повернув голову, она видит Дэвида, сидящего буквально в полуметрах от нее, в каком-то оцепенении. Взгляд скользнул по кровоточащей ноге, по покрывающим тело синякам и ссадинам, по бледным губам и ходящим желвакам. Первой мыслью было сказать «нет» и вновь уйти в себя, но что-то не позволило ей этого сделать. Быть может, молящий взгляд девушки напротив, а может и осознание того, что через пару минут этот человек уже будет мертв. «Как свинью на убой» - мелькает мысль в ее голове. Она не знает, услышит ли он хоть слово за шумом моторной лодки, но начинает говорить слова из полузабытого псалма: - Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, говорит Господу: "прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!", - она не знает, что страннее: то, что врач, сидящий рядом с ней, верит в Бога или то, какие строки она выбрала в качестве отходной молитвы. Это было действительно смешно. - Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, - она помнит далеко не все слова, и Дэвид, неожиданно повернувший в ее сторону голову, продолжает: - Язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится, - вопросительная интонация на секунду сбивает с толку. Она не помнит, слышала ли она, чтобы у него когда-нибудь так дрожал голос. Он тих, надломлен, но, даже не смотря на все это, слова мужчина произносит четко. Дэвид сжимает кулаки, переведя взгляд на свою девушку. Кэндис чувствует, что ей больше не по силам сдерживать слезы. Это слишком тяжело. Это слишком чудовищно. - Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым. Ибо ты сказал: "Господь - упование мое"; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим, - это будет смерть мученика, и все трое понимают это. Тем временем моторные лодки уже начинают замедлять ход. - На руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею; на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона. Мужчина крепко сжимает руку подруги, прежде чем произнести последние слова, которые он помнит: - Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое". Когда лодка останавливается, Кэндис опускает голову. Она не хочет смотреть на это зверство. Для нее это слишком. - Пора, amigo, - нарушает образовавшуюся тишину Монтенегро. Он слышал каждое слово, произнесенное пленниками, и, в каком-то смысле, ему действительно было жаль. Но это чувство растворилось в таких глубинах его темного существа, что он вряд ли обращает на него внимание. «Бог? Неужели они до сих пор не поняли, что он не заглядывает сюда? Это не его территория, здесь у него нет никаких полномочий. Неужели ваш сраный Бог хоть раз вам здесь помог? Хоть раз вмешался? Спас вас? Нет, даже Он не сует сюда свой нос. Здесь только я…» - Кэндис, - вновь подает голос мужчина. Она поднимает на него заплаканные глаза. – Я знаю, что не выплыву, и мне очень страшно. Не знаю, что может быть хуже, чем когда ты видишь, как на тебя надвигается смерть. Я не знаю, что будет дальше и не могу… Просить тебя проиграть. Но я прошу лишь об одном сейчас. Я… - Ох, да хватит болтать! – Монтенегро обрывает речь мужчины, всучив тому нож, и грубо толкает за борт. Слышится вскрик, а за ним следует и громкий всплеск. Мгновенье – и Клэр оказывается у борта. - Ты даже не дал им попрощаться! – шипит Кэндис. Глаза застилают слезы ярости, она готова сама лично толкнуть за борт пиратского главаря, но тот легко перехватывает ее, занесенную для удара, руку. - Лучше не дергайся, hermana, - насмешливо произносит он, улыбаясь. – Ты ведь не хочешь свалиться за борт? – мгновенье – и он хватает ее за шею, наклоняя над самым краем. Из-за переноса центра тяжести катер сильно накреняется, рискуя сбросить всех пассажиров за борт. Краем глаза Монтенегро замечает разрезающий водную гладь спинной плавник, который медленно приближается к барахтающемуся в воде пленнику. Сердце пирата начинает биться быстрее в предвкушении кровавого зрелища. На какое-то мгновение в его голову приходит мысль действительно бросить пленницу за борт. Он вглядывается в ее лицо, смотрит прямо в глаза, пытаясь разглядеть в них страх. Но сейчас страха нет. Есть лишь злость и усталость. Кэндис изо всех сил хватается за его руку, ощущая острую нехватку кислорода. Монтенегро сжал горло слишком сильно, воздух не поступает в легкие, она чувствует, что начинает задыхаться. Она теряет точку опоры и понимает, что если он сейчас отпустит – она упадет в воду вслед за Дэвидом. А акула тем временем все ближе, ее тело можно легко разглядеть через подернутую рябью поверхность воды. Мужчина рывком притягивает заложницу и грубо толкает на место. Его взгляд скользит по Клэр, прилипшей к краю лодки, и устремляется к пленнику, из последних сил пытающемуся держаться на поверхности воды. «Он уронил нож…» Дэвид замечает приближение хищника. Из последних сил он пытается найти выход из положения, но в голову не приходит ни одной путной мысли. Давным-давно, в полузабытой передаче он слышал, что нос является слабым местом акулы, но он вовсе не уверен в своих силах сейчас, когда он один, в воде, без защиты, а вокруг него плавает уже три смертоносных хищника. В измученном сознании всплывает имя любимой девушки. Он словно выходит из оцепенения, стряхивает морок и оборачивается к катеру, но тут его ногу неожиданно сводит судорогой, и мужчина резко уходит под воду. Опустив взгляд, он смутно видит приближающийся темный силуэт… Охваченный ужасом, находящийся на грани безумия, делает отчаянный гребок руками и, вынырнув на поверхность, кричит единственную фразу: - Не давай ей смотреть! – вода наполняет его рот, он чувствует, как она попадает в его дыхательные пути… Понимая, что эти слова обращены к ней, Кэндис хватает Клэр и, что есть силы, тянет назад, оттаскивая от края лодки. Та всхлипывает, упирается, но Кэндис все же удается развернуть девушку и прижать ее голову к своему плечу. Она поглаживает ее по волосам, что-то шепчет на автомате, надеясь, что ее шепот сможет заглушить громкие всплески, заглушить чудовищные, нечеловеческие захлебывающиеся крики, но, конечно же, понимает, что от ее действий девушке ничуть не легче. Ваас вытаскивает из пачки еще одну сигарету и, щелкнув колесиком зажигалки, закуривает, неотрывно наблюдая за тем, как акулы собираются на пир. Мощные хищницы кружат вокруг обезображенного тела, время от времени каждая из них, подплыв, вгрызается в плоть, отрывая, заглатывая целые куски, пытаясь утолить бесконечный голод. «Ну вот, hermano, и ты выбыл из игры. Что ж ты так, а? И нож мой уронил. Нехорошо…» Теперь осталось две девушки. Это финал. А значит, теперь начинается самое интересное. Монтенегро был удивлен, когда Клэр выползла из-под тигра, живая, практически невредимая. Ей просто повезло, она успела вовремя вытянуть руку. Как, собственно, и Кэндис. И теперь, когда эти двое остались друг против друга, Ваас желает увидеть по-настоящему интересное зрелище. Кэндис уже успела показать себя, свой характер, свою волю к победе, а вот Клэр… Кроме жертвенности от нее пират пока ничего добиться не смог. И его это очень злило. Однако, Ваасу было не в первой наблюдать за пытками. Он многое повидал, он смотрел за тем, как лучшие друзья грызли друг другу глотки, в надежде, что смогут спастись. И Клэр тоже должна проявить себя. Все ломаются. «Вот только еще никто не догадался о том, что с этого гребанного острова нет выхода. Здесь «точка невозврата». Если тебя забросит сюда – ты уже не вернешься домой. Да что там, ты, блять, вообще никуда не вернешься…» - Возвращаемся на берег, - он бросает окурок в воду и, оторвав взгляд от воды, поворачивается к остальным пиратам.