Наш второй шанс

Этот праздничный день начался для Малфоя в сущности так же как и любой другой — со средним уровнем паршивости. Половину предыдущей ночи он маялся от расплывчатого содержания кошмаров, видать опять Венера в каком-то там доме засела, ну, или его шизофрения дала обострение и таки решила свести его в могилу путем ментального истязания и недосыпа. Хотя, по правде говоря, это были не просто пугающие сны, а обрывочные воспоминания самых страшных пяти лет его жизни. Им не нужен был напускной морок, они являлись кошмаром во плоти. Одним бесконечным, губящим душу и разум, «сном». Он стоял под струями горячего душа, опустив голову, сгорбившись и дрожа. Дрожь всегда сопровождала его пробуждение, особенно такое, как этим утром. Вода стекала по его длинным светлым волосам, тонкой болезненно-серой коже, обтягивающей каждое ребро и каждый позвонок. Хах… его худоба так пугает Пэнси, но из-за сорванного трёхлетним голодом желудка и нескольких отравлений, он просто не может нормально питаться. Разумеется он регулярно принимает отвары и зелья прописанные ему целительницей, но спустя года он чувствует как ослабевает их действие. Совсем скоро организм и их перестанет воспринимать, и тогда, более неспособный принимать пищу он вероятно умрёт от истощения… Он не сомневается в этом. Он знает. Именно это произошло с кровевосстанавливающими зельями, которые в него заливали литрами, и с зельем Сна без сновидений. Действие последнего сошло на нет три года назад. Не смотря на пар, стоящий в купальне, и красноту, что приобрела его кожа под действием высокой температуры, холод не прекращал дробить его кости. Казалось он засел в самом костном мозге и выедал его тело изнутри. Холод также являлся одним из его постоянных спутников. Практически десять месяцев в году Драко мучился от непрекращающегося озноба, и дело не всегда было в температуре в помещении. Целительница твердила что причина в его магии, крёстный считал что в его голове, Малфой мысленно костерил обоих. Единственная возможность избавиться от кошмаров и холода ему представлялась летом. В самые жаркие, знойные дни, когда большинство боялись нос из тени высунуть, он обращался своей анимагической формой и растягивался на раскалённой каменной плите в центре декоративного озера, сворачивался клубком и дремал. Это были самые умиротворённые часы в его теперешней жизни. До июля оставалось ещё почти три месяца… Драко всё смотрел, как вода, стекая с его волос и тела сворачивалась водоворотом меж его ног и просачивалась в сток. Он смотрел, смотрел, смотрел… и ему мерещилось как в прозрачную жидкость одна за другой падают красные капли. Холод усилился. Капель становилось всё больше. Уже образовались тонкие потоки. Они сворачивались в завихрения под его ступнями. Кровавые струи сбегали с его ног… В бессильном порыве ярости Драко ударил кулаками по зеркальной стене, на которую опирался ладонями ещё минуту назад. Стекло треснуло. Наваждение сошло. Но теперь в воду упала настоящая капля крови. Драко моргнул, поднял голову, уставившись на собственные руки. На ребре левой ладони, над синяком от верёвки, красовался неглубокий алеющий порез. Алеющий… или приглушённо серый… волшебник не был уверен. Весь мир для него был одной сплошной мазнёй из серого и чёрного. Он поднял взгляд на разбитое зеркало. Сейчас его украшала паутина, искорёжившая его отражение, но даже это не отменяло того, что оно, отражение, худое и бледное, изуродованное росписью шрамов, как старых, бледных, так и куда более свежих, оно смотрело на него из своего мира абсолютно пустым, апатичным взглядом лишённых всякой жизни серых, окончательно утративших какие либо краски, серых глаз. Закрутив кран Малфой вышел из резервуара, поднял с бордюра махровый халат, натянул, и приняв протянутый эльфом бинт, побрёл в сторону спальни. Нужно было поесть. Не хотелось совершенно, но было необходимо. Голода он боялся столь же остро, сколь и холода. На завтрак в их семье опаздывать было не принято, и Скорпиус разумеется уже ждал его за столом ровно в восемь, гипнотизируя аппетитно пахнущую и сочную куриную грудку, столь соблазнительно демонстрирующую румяные бока. Когда отец наконец-то изволил появиться мальчик сглотнул полный рот слюны и громко поприветствовал родителя. Но лишь короткий брошенный взгляд на старую, серую изношенную рубашку с длинными рукавами и чёрные, в пятнах от каких-то зелий или иных жидкостей, джинсах уже отбивал всякий аппетит. Чего уж говорить о мешках под глазами, в которых скоро картошку можно будет таскать и длинных волосах, спутанных и неуклюже стянутых резинкой. Бинт на левой руке вызвал неприятное, щемящее чувство в груди. Новая травма? — Па… — Приятного аппетита, — бесцветным голосом произнёс отец, принявшись ковырять вилкой свой салат. Трапеза проходит в молчании, как и всегда. Нарушает её лишь эльф, подавший газету на серебряном подносе. Драко протягивает руку, на мгновение рукав чуть задирается, оголяя багровый след на запястье, и тут же вновь скрывает его, когда мужчина забирает и разворачивает газету. «Мировой Громофон» — гласило название газеты. Драко опустил глаза на первую страницу и кровь застыла в его жилах. Газета под названием «Мировой Громофон» была одной из немногих освещающих международные новости. Если точнее, она была одной из самых популярных на материках Евразии и Австралии, поскольку в большей степени освещала новости стран расположенных на данных материках и лишь изредка (когда новость была настоящей сенсацией) затрагивала обе Америки или Африку. Такие издания как «Волшебная Америка сегодня» или «Под небом» говорили сами за себя. Но «Мировой Громофон» была единственной газетой которой позволялось проникать за стены Малфой-мэнора. Никакие иные издания не содержащие современные научные веяния в этом доме более не приветствовались. Однако в этот день, Драко всеми силами боролся с желанием бросить проклятую бумагу в камин. На первой странице, с огромной колдографии на него с широкой улыбкой смотрел учредитель международного магического конгресса и пожимал руку… От вида этого существа сердце в груди Драко сжалось от страха. Гигантский, просто-таки исполинский размер для обычного человека, почти под два с половиной, если не все три, метра роста, серая, если не синюшного цвета кожа, широченные плечи. Учредитель рядом с ним казался почти Дюймовочкой. Гигант обладал во всех смыслах выдающимся подбородком, нижняя челюсть была столь массивна, что делала нижнюю треть лица больше двух других, лишала лицо симметрии и придавала существу некий отталкивающий облик. Не помогали так же полное отсутствие волосяного покрова и маленькие, глубоко посаженные глазки, в которых, даже сквозь призму чёрно-жёлтой колдографии Драко мерещился кровавый, жестокий, безумный блеск. Губы его растягивались в подобии улыбки, и из-под верхней губы выглядывали кончики клыков. Ручка учредителя буквально утопала в огромной ладони вампира, а перед глазами Драко на секунду возникла картина, как эта самая рука приближается к его лицу, сжимает голову и… Шумно выдохнув Малфой немедленно смял и отбросил от себя газету. Его мутило. Сердце колотилось где-то в горле. Есть больше не хотелось вообще. Он чувствовал, что если впихнёт в себя ещё хотя бы лист салата, его вывернет прямо на стол. Лишь голос сына заставил его вернуться в реальность и понять, что он сжимает серебряный нож, будто собирается метнуть его в невидимого врага. — Рара… — полным тревоги голосом позвал его мальчик, со страхом заглядывая ему в лицо. Этот взгляд огромных серебристых глаз, передёрнутых пеленой слёз подействовал на Драко точно ушат ледяной воды. Начавший подбираться к нему приступ паники смыло подобно песчаному замку. Мужчина опустил нож, затем плечи, и выпрямился. — Всё в порядке, — произнёс он, но в голосе не было столь необходимой ему сейчас твёрдости, за что Драко возненавидел себя ещё больше. Сын явно ему не поверил. Чтобы успокоить встревоженного ребёнка Драко постарался выдавить из себя улыбку и позвал эльфа, дабы та подала ему чай. Скорпиус отвернулся к своей тарелке, но ел уже куда с меньшим интересом. — Не пренебрегай овощами, — попросил он, когда заметил, что сын обходит стороной брокколи и спаржу ради кусочка мяса в подливе. — Они очень полезны. — Я вижу… — буркнул в ответ сын, скосив взгляд на тарелку отца, с которой разве что только зелень и пропала, а затем на его фигуру. Однако поймав суровый взгляд, тут же стушевался, пробормотал извинения и запихнул в рот фасолевые стручки. Увы, утренний чай сегодня не был столь бодрящим, как в обычные дни. Окутанный, не пойми откуда взявшимся беспокойством, Драко почти не различал его вкус. Участившиеся налёты мракоборцев, их подозрительные требования, а теперь ещё и Поттер… Создавалось смутное подозрение, что что-то важное начинает происходить вокруг него, а он остаётся глух и слеп. Поттер… На самом деле, ему даже сложно было поверить, что вчера ночью его дом посетил сам Поттер. Он бы даже мог списать это на сон, если бы его сны отличались какой-либо фантазией и разнообразием. А ведь столько лет прошло. Мысли о том, как сильно изменился Поттер с их последней встречи, к испугу Малфоя не вызвали у него столь сильного отвращения, и потому он испытал его к самому себе. Здесь стоило заметить, что сильных эмоций, действительно сильных, вырывающих его из серого, апатичного безразличия он уже практически не испытывал. Единственными яркими эмоциями оставался страх и тлеющие отголоски злости, распаляющиеся лишь в редких случаях. Оттенки, даже не радости, простого умиротворения, вызывал у него лишь собственный сын, работа, и возможно детский сад. Пэнси думает, что он ничего не подозревает, но он догадывается, что она тоже это заметила. Всё таки она всегда знала его лучше прочих, а ещё он готов был подтвердить слух, что у беременных обострялась интуиция. По крайней мере это было единственное объяснение тому, что друзья вынуждали его заменять им няньку куда чаще прежнего. В последнее время его дом стал больше напоминать проходной двор, нежели некогда знатное поместье. Драко уже давно перестал ругаться. Смысла нет. Друзья игнорируют его жалобы потому что «ты что, хочешь повторения инцидента?!», «А если опять начнутся приступы, как нам тебе помочь?», и они просто сволочи, а авроры игнорируют потому что… ну, в общем было очевидно, что на мнение Малфоя о личных границах все и давно класть хотели. И вот, собственно, не успел он ещё допить свою первую утреннюю чашку крепкого черного неподслащенного чая с бергамотом, как ему на шею сбросили половину зоопарка. Зоопарком именовались дети. Нотт смотрел на его дергающийся глаз и помятый вид с некоторой жалостью, Пэнси, не испытывая ни грамма вины, отсалютировав, пожелала удачи, и они оба исчезли в языках зеленого пламени. — Чтоб вы в дымоходе застряли… — от души пожелал друзьям Драко, в то время как за его спиной с грохотом и грацией мешка с картошкой совершил вниз по лестнице пируэт старинный доспех девятого столетия. Сегодня только трое. Это в общем радовало, потому что вытерпеть всех детей своих друзей одновременно у него бы сегодня не хватило сил. Давид и Эдвард Нотты — сыновья Тэодора и Гризельды. Мальчики с большой разницей в возрасте, Давиду было уже четырнадцать, в то время как Эдварду лишь шесть. Старший учился в Хогвартсе на четвёртом курсе, четыре года назад его зачислили на факультет Слизерин и он был претендентом на звание старосты в будущем году, в то время как младший дома вил из родителей верёвки, ну, или из Драко. У Пэнси и её мужа Джека на данный момент была только одна дочь — Дениза. Девочке было тринадцать, она была на третьем курсе и разумеется, как и её мать училась в Слизерине. Удивительно спокойный и уравновешенный ребёнок — просто-таки счастье для любого родителя. Однако сейчас Пэнси пребывала на восьмом месяце беременности, и все они с нетерпением ждали пополнение в прекрасной половине их дружной семьи. У Блейза и Доротэи было двое детей — двойняшки Гюнтер и Чинита. Детям сейчас по семь до их поступления в школу чета Забини проживала в Италии. Драко благодарил за это всех богов, потому что двойняшки были сущими исчадиями ада и просто сводили его с ума своими выходками. Впрочем, нельзя было сказать, что он не справлялся. Малолетки знали, что есть черта за которую переходить не стоит. Драко мог мягко, но настойчиво уговаривать, а мог выйти из себя и тогда веселье заканчивалось очень быстро. Сейчас у старших детей были пасхальные каникулы, а это значит, что экзамены были не за горами. Пообещав, что сегодня в виду праздника у них будет свободный день, а с завтрашнего начнётся подготовка, Драко сделал то, о чём мечтает каждый подросток — оставил их в покое. В конце концов у него и самого было чем заняться. Недавние известия из гильдии были весьма интригующими — один из старейшин уходил на покой, это значило, что освобождается место в «Первой лиге», и если всё пройдёт удачно, а в этом можно было почти не сомневаться, он был в неплохих отношениях с Великим Выборщиком, Малфой рассчитывал получить эту должность, что автоматически избавляло его от всякого «покровительства» бывшего Мастера… На секунду, лишь на краткий миг, перед внутренним взором возникла тень, и Драко задохнулся, схватившись за ближайшую стену. Ему показалось, что пространство неожиданно начало сжиматься, кислорода не хватало, он привалился боком к стене, чувствуя как на лбу выступил пот. Нет… Нет. Он дома. Он в безопасности. Его нет… Руки сами собой метнулись к горлу, проверяя, не сдавливает ли шею металлический ошейник. Нет. И дышать стало чуть легче. Он в безопасности. В безопасности… А сейчас станет ещё в большей… Когда нога ступила на мостовую из жёлтого камня и солнечные лучи обласкали бледную кожу, только тогда Драко смог вздохнуть полной грудью. Теперь он действительно в безопасности. Губы тронула мягкая улыбка. Чуть ожившие серебристые глаза обежали улочку ресторанчиков, украшенных изысканным мебельным гарнитуром и свисающими с окон и бесчисленных подвесных горшков цветами. Драко окинул взглядом панорамные окна ресторана Pentidactyios, чью вывеску обрамляли удивительные алые розы, скользнул пальцами по спинке одного из стульев, дошел до поворота на узенький переулочек, за ещё одним рестораном с вывеской в виде огромной рыбы в фартуке и поварском колпаке, и свернув в него, нырнул в ничем не примечательную дверку. Здание было четырёхэтажным. На первом располагался тот самый ресторан, а остальные три были одной большой и тайной лабораторией Малфоя. Здесь он проводил самые опасные и чаще всего незаконные эксперименты. Здесь, на первом этаже располагалась подручная библиотека с запрещёнными книгами самого жуткого содержания, за хранение которых можно было не только оказаться в Азкабане, но и запросто получить поцелуй дементора, а одна из комнат была отведена для коллекции самых разнообразных вещей, проклятых, запрещённых, ритуальных, а так же семейных реликвий, которые их семья столетиями прятала от облав Министерства. Пожалуй, попади хоть один такой предмет в руки любого магловского археолога, все музеи мира передрались бы за право обладать им. На губах Драко появилась призрачная ухмылка от этой мысли. «А ведь Министерство даже понятия не имеет, что всё, что они с таким усердием искали, перерывая их дом от чердака до фундамента, на самом деле лежит у них под самым носом». Эта злорадная мысль согревала его душу, пока он поднимался по ступенькам на третий этаж. И если второй этаж был превращён в своего рода музей, или хранилище, то третий и четвёртый были отведены для активной работы. На третьем этаже располагалась лаборатория для зельеварения. Несколько стен были снесены, так что получалось одно огромное пространство и две маленькие комнатушки, для хранения ингредиентов и проведения опытов. Большая комната же была уставлена столами, разнообразного размера котлами, системой дистилляции и целым мини-городком из, соединённых между собой трубками и катетерами, разнообразных колб, пробирок, пузырьков и прочих стеклотар. Это была система для изготовления сложнейших зелий из многоуровневых этапов подготовки. В мэноре у него тоже была лаборатория для зелий. Вернее, простая комнатушка для работы не сложнее уровня школьной программы. Во-первых, для демонстрации её мракоборцам, ведь не найди они в доме вообще ничего, начали бы подозревать неладное и рыскать куда усерднее, а во-вторых, — нужно же ему было где-то детей учить практике. И наконец четвёртый этаж — святая святых любого уважающего себя артефактора — мастерская. Но, к ней мы вернёмся позже. Зайдя на третий этаж Драко первым делом надел висящий ещё в коридоре защитный костюм. Сегодня он собирался работать с довольно опасной субстанцией, и пускай её пары не были вредны для кожи, и он мог обойтись одной лишь маской, соблюдение правил безопасности уже вошло в привычку и это не позволяло ему игнорировать полную защиту. Вторым правилом поведения в лаборатории было — свериться с графиком. Обычная доска на которой мелом вёлся дневник над текущими зельями, сроки помешивания, добавления новых ингредиентов, повторное кипение и т.д. Внимательно изучив сегодняшнее расписание и сделав пометки Драко приступил к работе. Несмотря на скверное начало, сегодняшний день обещал быть благоприятным. За предыдущие пару месяцев Малфой сделал всё, что от него требовали мракоборцы и за это они обещали оставить его в покое на некоторое время, чему он был несказанно счастлив. Синяки сходили не так скоро как хотелось даже под действием мазей, и дрожь в руках всё ещё не желала уходить. Он не задавал вопросы по типу «когда это кончится?», он знал, что пока у них есть рычаг давления на него — никогда, поэтому спрашивать смысла не было. Жаловаться тоже, да и кому собственно? Мракоборцам на мракоборцев? Вот потеха то была… Ладно. Он мог терпеть… В конце концов, по сравнению с прошлым… всё ещё не так плохо… Из-за дрогнувшей руки капля эликсира пролилась на стол, вспенилась и начала испускать едкий лиловый пар. Громко чертыхнувшись Драко отставил пробирку и бросился убирать пролитое. Первый звоночек беспокойства появился действительно за звоном. Звоном разбитой чашки с улицы. Оторвавшись от помешивания густой жижи в одном из котлов Драко с удивлением обернулся к распахнутому окну. Окна выходящие на улицу никогда не закрывались, именно для того, чтобы если что-то случилось в доме в его отсутствие, его могли предупредить. Звон разбитой чашки был именно тем сигналом говорящем о происшествии. Нахмурившись, Драко выглянул из окна, но успел увидеть лишь спешно удаляющуюся женскую фигуру под белым кружевным зонтиком. Сделав пометки на доске он выскочил из лаборатории, на ходу скидывая с себя костюм, и уже через минуту вылетая на улицу. Ещё через одну он уже быстрым шагом нёсся по коридору в сторону детской и… Первые несколько секунд, появившись на пороге комнаты, он не мог понять, что именно произошло. Он-то рассчитывал увидеть погром, услышать крики или стенания ещё на подходе, может быть пожар на этаже, или толпу фламинго, как в прошлый раз, поэтому тихо сидевшая компания детей, таращихся на него во все глаза сбила его с толку. А потом до Драко дошло. Один лишний. Альбус не знал, кого конкретно ожидал увидеть. Ни отец, ни дядя Рон никогда не вдавались в подробности о том, как выглядел их «злейший враг», поэтому детское воображение Альбуса рисовала ему какого-то грязного, облезлого, с залысинами, может немного горбатого типа, чем-то напоминающего хорька. Обязательно бледного, с двойным подбородком и возможно с выступающими вперёд как у крысы зубами. И не важно, что хорьки это не грызуны. В общем, в большинстве своём вырисованный им образ очень смахивал на Наземникуса Флетчера, поскольку это пока был единственный, крайне омерзительный на вид тип, которого ему доводилось видеть. И само собой разумеется, он никак не ожидал, что мужчина появившийся в проёме будет… в общем, он был кардинальной противоположностью того, что Альбус сам себе навоображал. Ну, может за исключением довольно изношенной на вид одежды, хотя кажется нацепи на этого человека драный мешок, он и в нём будет смотреться лучше многих моделей на показах мод. Длинные, белокурые волосы хаотичным каскадом стекали по плечам, отросшая чёлка выгодно подчёркивала овал лица, острые, точёные черты, мраморная гладкая кожа, ровные белые зубы. Мужчина был высок, и очень худ, даже по мнению Альбуса, который был тощим по мнению бабушки, а это что-то да значило. Альбус кинул быстрый взгляд на светловолосого мальчика в кресле, и невольно подивился, насколько же сильно они похожи. Все считали его маленькой копией отца, но до этих двух капель воды им с папой было явно далеко. Тем временем мужчина впился в него холодным, просто таки ледяным взглядом своих серых, с отблеском серебра глаз, и медленно изогнул тонкую бровь: — Потрудитесь объяснить, — от тона каким были сказаны эти слова Альбуса невольно бросило в дрожь. Первым отмер самый ретивый — Давид вызывающе ткнул пальцем в Альбуса, что последнему не очень понравилось, и громко заявил: — Драко, мы нашли его в коридоре, когда он шпионил и пытался что-то украсть. От сказанного глаза Драко расширились в удивлении, а Альбус облившись краской от стыда и страха, бросился на свою защиту: — Вовсе нет, сэр! — испуганно выкрикнул он, от чего мужчина поморщился, — это правда, что я вторгся к вам без спросу, но… — на секунду он запнулся. Что сказать? Как выкрутиться? Если он сейчас не придумает чего-то путного, кто знает, что с ним вообще сделают? В голове всё ещё звучали слова дяди Рона — об омерзительном характере и злокозненности этого человека, а также предостережения отца, но сейчас он смотрел на этого необычайно красивого мужчину и не видел ничего кроме лёгкого удивления и настороженности, он не казался ему злым. Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, и собирая всю храбрость, какая у него только осталась в кулак, он выпалил. — Мне нужна помощь! Несколько минут все молчали, но только лишь по той причине, что Драко пытался уловить суть происходящего. Он пристально разглядывал мальчишку в тусклом свете нескольких свечей, и волосы, напоминавшие воронье гнездо, и огромные зелёные глаза смотрящие едва ли не в самую душу, казались ему смутно знакомыми. Настолько, что это вызывало табун мурашек, неприятно будоражащий от загривка до копчика. Губы Малфоя сжались в тонкую, бледную линию, глаза недобро сощурились. Сейчас, как никогда в жизни он очень хотел ошибиться. — Кто ты такой? — вкрадчивым, но не скрывающим угрозы тоном, спросил Драко. От шипения, вырвавшегося из уст мужчины, Альбус стушевался. Другие дети неприятно заухмылялись. — Я… — пролепетал он, страх вновь стиснул его горло. — Меня… — он нервно сглотнул, — меня зовут Альбус Поттер, и я… Из груди мужчины вырвался яростный, не то стон, не то рык. Он резко дёрнулся вперёд, и Альбус весь сжался, испугавшись, что его сейчас опять ударят, но ничего такого не произошло. Мужчина прошёл мимо детей в сторону камина, от взмаха его руки на противоположной стене шторы распахнулись, позволяя какому-никакому освещению проникнуть в мрачную комнату. Канделябры на стенах и под потолком вспыхнули огнями свечей озаряя всю комнату, вырывая её из лап полумрака. Малфой остановился у камина, устало потирая переносицу. Он молчал, и никто из других детей тоже не проронил ни слова. Они молча наблюдали за, кажется всё больше нарастающим, раздражением взрослого. Неуверенно помявшись с ноги на ногу, решив, что раз его не затыкали, он мог бы предоставить хоть какое-то объяснения, мальчик с опаской продолжил, внимательно следя за поморщившимся мужчиной. — Мне правда очень жаль, — первым делом порядочным детям совершившим пакость следовало извиниться, так всегда говорила соседка, от которой отец за ухо оттаскивал Джеймса после его очередной выходки. Отец был с ней полностью солидарен и Альбус разумно предположил, что извинения, подслащенные осознанно виноватым видом и в данной ситуации будут крайне уместны. — Я бы ни в коем случае не стал бы вас беспокоить, но у меня очень срочное дело… Взгляд белокурого мальчишки метнулся на Альбуса, и ему показалось, что он видит в нём неодобрение… предостережение? И действительно. — У тебя срочное дело? — оторвав руку от лица мужчина бросил на него полный ярости взгляд и сердце мальчика рухнуло в пятки. Он не понимал, где допустил оплошность, но явно её совершил. — У ТЕБЯ. Срочное дело? — Повторил взрослый, выглядя при этом кажется ещё более злым, чем раньше. Дети разом стушевались, отводя взгляды. Теперь неуютно себя чувствовали все. — Вы только посмотрите! — Голос его звенел от ярости. — У Поттера ко мне срочное дело?! А почему бы и нет?! Я ведь существую, очевидно, чтобы прислуживать вашему, и вам подобным, выводкам? — По мере того, как он говорил, повышая тон, в словах начинал проскальзывать рык, и на какой-то миг, когда голова мужчины качнулась, и освещение лишь слегка изменилось, мальчику показало, что глаза мужчины блеснули. Действительно блеснули, не как у человека. Теперь все, даже Давид, неуютно ёрзая, вжал голову в плечи. И только один единственный голос, неуверенно попытался вклиниться: — Рар, может… — Помолчи, Скорпиус! — жёстко осадил сына Малфой. Его взгляд всё ещё пронзал Альбуса. — У нас сейчас звезда выступает! Очевидно яблоко не далеко от яблони падает! — Скорпиус вздрогнул, виновато опустив голову, но зато Альбус будто бы получил ложку смелости, разбавившую целую бочку страха, — И что же ВАМ, нужно, мистер~р Поттер~р? Так, сегодня у нас Пасха. Нар~рядиться в кр~ролика и подносить вам шоколадные яйца? Альбус чувствовал себя просто ужасно от слов мужчины, которые были почему-то больнее, чем гадости Джеймса, от его крика, от разрастающегося чувства вины, которое он не мог осмыслить. Его это была вина, или нет, он не знал и знать не мог, но сейчас она навалилась на него своей невообразимой массой и готова была погрести под собой заживо. Весь сжавшись, он трясся, и больше всего сейчас хотел провалиться куда-нибудь, а лучше, броситься прочь, вернуться домой и забиться под кровать в своей комнате. Ещё никогда, как ему казалось, никогда в жизни он не чувствовал себя так ужасно и стыдно. — П-песок… И в одночасье, как будто кто-то выключил все звуки, повисла гробовая тишина. Чужое давление больше не ощущалось, и не осознававший раньше это Альбус, смог наконец-то сделать вздох полной грудью. Драко, который до этого приближался к мальчику, и уже практически нависал над ним, сейчас выпрямился и оторопел. На лице его больше не было гнева, кажется, на нём промелькнул… страх? — Что ты сказал? — сипло переспросил Малфой. — Я… — неуверенно пролепетал Альбус, а потом затараторил так быстро как только мог, боясь, что его опять прервут. — Сегодня утром я случайно перевернул папину сумку, перед тем как он собирался идти на работу и из неё вывалился свёрток! — Глубокий вдох. — Он порвался и в нём был порошок, он рассыпался, я собрал, что осталось, но очень много просыпалось в щели между досками и большую часть песка я не смог счистить с паркета и…- он вновь запнулся, слова как-то резко кончились. — Я увидел на нём эмблему и у папы были свитки, я подумал… Подумал… Может… — Он сдавленно всхлипнул. — Может вы сможете дать мне немного этого порошка…? Лицо Малфоя вытянулось. Он смотрел на Поттера так, будто, на его глазах сейчас, у него выросло две дополнительные головы. В груди что-то защемило, и Драко резко почувствовал себя не хорошо. Очень не хорошо. По началу ноги налились тяжестью и резко захотелось присесть, но он выстоял. Хаотичный поток мыслей моментально затопил его голову, от сего она начала ныть, но из всего этого хаоса Драко удалось выцепить одну, на данный момент самую важную, мысль. — Ты касался порошка? — Я… ну да. Драко медленно закрыл глаза, шумно втянул носом воздух, а потом открыл и медленно, очень медленно и внятно произнёс: — Ты касался порошка голыми руками, а после этого пришёл сюда, и хватал здесь всё что под руку попадётся? Должно быть это был подвох, но Альбус был ещё слишком маленький, чтобы такое понять, поэтому он несмело, но всё же кивнул. Драко отвернулся и закрыл лицо рукой. Мерлинова борода, за что ему всё это? Неужели он убил жеребят единорогов, священных девственниц и чёрт знает кого ещё, чтобы получить ТАКОЕ проклятие на свою голову? Проклятье длинною в жизнь. — Так. Его кто-то касался? — обратился Малфой к детям. Те с удивлением вытянули лица, а Давид, швырнув карты на стол, с горечью выругался. — Да еб твою ж мать… — Ещё раз матернёшься при мне — заставлю сожрать упаковку мыла, и твоя мать меня ещё поблагодарит, — осадил его Драко проходя мимо и дав смачный подзатыльник. — Ты кого-то касался? Скорпиус и Эдвард подняли руки. Драко вопросительно посмотрел на Денизу. — Я никого не касалась, и меня никто не касался. И у меня перчатки. — Хорошо. Молодец. Но перчатки брось в камин на всякий случай, — одобрительно кивнул Драко и девочка моментально последовала его приказу. Когда она бросила перчатки в камин и огонь вцепился в шелк, языки на мгновение окрасились синим. Малфой поджал губы. — Вы четверо — марш в купальню. — Пап, что это такое? — Подал голос Скорпиус, откладывая карты и поднимаясь с кресла. Давид ворча и кряхтя поднялся с подушки и проходя мимо Альбуса со злостью стукнул того в плечо, за что получил ещё один смачный подзатыльник при выходе. — Разговоры потом. Мальчишки вывалились из комнаты и Драко вперился раздражённым взглядом в Альбуса, который так и остался стоять посреди игровой. — Тебе особое приглашение нужно? — прошипел он, — быстро я сказал! Побоявшись что-то спрашивать или уточнять, Альбус прошмыгнул мимо Драко и бросился вдогонку за остальными. Он не понимал, что происходит, но кажется он сделал что-то очень плохое. Тот порошок был очень липкий, и пусть глазами он уже его не видел, но на руках было ощущение тёрпкой плёнки. Или если бы кто-то насыпал ему целую горсть пыльцы. Опасный ли этот порошок? И ведь он касался очень многих вещей, не только здесь, но и в Норе. Может ли это принести вред? Альбус совершенно не следил за тем, куда они идут. Просто следовал за толпой, и то и дело ловил на себе взгляд сына Малфоя. Мальчик украдкой, с любопытством косился на него из-за плеча. Альбус усиленно делал вид, что не замечает этого. Они спустились на лестнице на первый этаж, завернули в правое крыло, и в конце коридора их встретили ещё одни большие и тяжёлые двери. Давид сунув руки в карманы толкнул их спиной и вошёл внутрь, очевидно, он не хотел больше ничего касаться. Таких огромных и красивых ванн Альбус в своей жизни никогда не видел. Она была вся из бело-лазурного, нежнейшего оттенка мрамора. Окон не было, однако над их головами, в потолке зияла круглая, изумительной работы стеклянная фреска, через которую и проникал дневной свет. Самой ванны, как у них дома здесь Альбус не увидел, однако в полу, ограждённые двойным бортиком были углубления размером со скромный такой домашний бассейн. Он был бобовидной формы, но разделён посредине невысокой мраморной перегородкой. А над всем этим великолепием возвышалась статуя трёхглавого дракона. Одна из голов нависала над одной половиной бассейна, вторая — над второй, а третья над перегородкой. Статуя была выполнена из меди, головы были большие и поражали своей детальностью, на какой-то момент Альбусу показалось, что они живые, и сейчас зашевелятся и выдохнут в него огнём. — А чё это? — Давид ткнул пальцем в направлении перегородки. — Наверное папа приказал поднять. — Пожимает плечами мальчик и начинает стаскивать с себя рубашку. — А раздеваться что, прямо тут? — Альбус опешил, уставившись на Скорпиуса. Тот лишь молча кивнул в направлении скамьи у стены, но Поттеру это жизнь не облегчило. У них дома ванна была маленькая, и мылся в ней каждый самостоятельно и в полном одиночестве. Он даже представить себе не мог, чтобы они с Джеймсом и Тедди вместе… От этой мысли его передёрнуло, поэтому когда мимо с воплями пробежал Эдвард сверкая голой задницей, и взвизгнув с разбегу прыгнул в одну половину бассейна, подняв огромное количество брызг, мальчик просто остолбенел. За их спинами дверь опять открылась и в купальню зашёл сам Малфой-старший, за ним робко семенил эльф с подносом, на котором было выстроено несколько бутылочек с зельями. — Скорпиус, ты с Эдвардом, а вы двое полезайте во вторую. — Это типо потому что мы грязнее? Но я ж всего пару раз его коснулся, — начал ныть подросток. — Я не хочу с ним. — Мне что, раздеваться тут? Я не хочу… — Альбус весь сжался. Раздеваться догола при совершенно незнакомых людях… — Плевать я хотел, на то, хотите вы что-нибудь или не хотите, — Малфой сверкнул на них злым взглядом. — Если так рвётесь словить галлюциногенный приход и биться в конвульсиях весь вечер, то я сейчас же отправлю вас к родителям. Альбусу было всего восемь, и значение таких слов как «галлюциногенный», и какие-то там «конвульсии» он знать не знал, однако, знал Давид. От слов взрослого его суровую рожу перекосило, и чертыхнувшись себе под нос, он незамедлительно выпрыгнул из штанов и нырнул в воду. Малфой посмотрел на Альбуса изогнув бровь, ожидая его решения. Альбус колебался. Он всё ещё совершенно ничего не понимал и был в полной растерянности и смущении. Даже мама больше не заходила в ванну когда он мылся, а тут какой-то посторонний взрослый. — Я… я не хочу… — неуверенно пролепетал он, сжимая края собственной куртки. Малфой сощурился и безразлично пожал плечами. — Тогда, когда начнёшь терять сознание, укуси что-нибудь, чтобы не откусить себе язык и падай на бок, чтобы не захлебнуться рвотой, — абсолютно будничным тоном сообщил ему Драко и вернулся к подносу. Взял с него две склянки и пошёл к бассейнам. Одну, с розовой жидкостью он вылил в оба бассейна, а вторую, с жёлтой, только в тот, в котором на бортик спиной привалился Давид. От слов Малфоя Альбус перепугался не на шутку и возможно виновато его собственное воображение, но ему показалось, что его начало тошнить. Очевидно, заметив его позеленевшее лицо, Давид, изобразив злобную гримасу, по-акульи усмехнулся и довольно-таки громко протянул. — Крёстный, а что это за дрянь вообще? Ну, которую этот пиздюк притащил? — за брань, Драко, проходя мимо, грубо толкнул ногой подростка в спину, так что тот потеряв опору булькнул и ушёл под воду, но уже через пару секунд вынырнул, и как ни в чём небывало примостился на том же месте, ухмыляясь ещё гаже. — Это ж типо какая-то фигня, которая этим нужна? — Давид… — В голосе Малфоя послышалось рычание. — Клянусь, ещё одно слово… — Всё, молчу, — подросток поднял руки, капитулируя. — Я просто к тому, что это же какая-то опасная дичь, да? Драко немного помолчал, что-то делая с зельями на подносе, и нехотя отозвался: — Можно и так сказать. — А в чём разница, между зельями? — продолжал не униматься подросток. — Разница в сроке контакта с порошком… — Ну так время то там может быть пару минут. Я вообще не помню точно, касался их до, или после, — он махнул рукой в направлении Скорпиуса, мирно зависшего в центре своего бассейна, и Эдварда, наворачивающего вокруг него круги по-собачьи, с максимальным количеством брызг. — …и объёме. — закончил Драко. — Чем больше препарата, тем сильнее эффект. При попадании per os* эффект более тяжёлый. — То есть он сдохнет? — почти с радостью выкрикнул подросток, тыкая пальцем в сторону побелевшего Альбуса. Малфой, разболтав зелье в пробирке вернулся к бассейнам, но ничего не ответил, вновь безразлично пожав плечами. Как вдруг… тихое бултыхание привлекло его внимание. Альбус, не то белый, не то серый, покрытый пунцовыми пятнами, со страдальческим выражением на лице тихо сполз с бортика в бассейн к Давиду, и ни на кого не смотря, краснея ещё сильнее от стыда, постарался спрятаться, опустившись по самый нос. Одежда его осталась валяться на лавочке, рядом со всеми остальными. — Иш ты, а чё приполз? Не противно то, со слизеринцами? — Язвительно поинтересовался подросток. На сей раз Драко никак не отреагировал, не отрываясь от своего занятия, а Альбус удивлённо вытаращился на парня. Слизеринцы? При чём здесь вообще это? Он посмотрел на мистера Малфоя, на злобно скалящегося Давида, на теперь уже неприкрыто сверлящего его взглядом Скорпиуса (Эдварду до сих пор не было не до кого дела), и в одночасье всё понял. Все Малфои учились на Слизерине. Пусть Скорпиус и был скорее всего его одногодкой, но он тоже вероятно наверняка попадёт в Слизерин. Из какой семьи Давид он не знал, однако из его слов было ясно, что он тоже на Слизерине, возможно как и та девочка. А он Поттер. Поттеры учатся на Гриффиндоре. Теперь всё встало на свои места — и агрессия этого подростка, и настороженное к нему отношение других, и естественно реакция на фамилию. Для этого места он был крайне нежелательным гостем. Прямо как дома… Эта мысль пришла неожиданно, и от неё вдруг стало очень, очень тошно. Мальчик весь сжался, почему-то ему резко стало холодно. Он представил, как вернется домой и там Джеймс снова начнёт изводить его своими злыми омерзительными шутками, как будет подначивать против него соседских мальчишек, и что единственный, с кем он может поговорить — это младшая сестра, которой ещё через пару лет тоже скоро станет не до него, ведь у неё уже начинают появляться подружки. А устраивать с ним выдуманные чаепития ей будет куда менее интересно, чем играть с другими девчонками в куклы и менять им наряды. А потом, когда он пойдёт в школу, он наверное как и отец, и ещё хуже, как Джеймс, тоже попадёт на Гриффиндор. В последнем он не сомневался, Рон прямо сказал в прошлое Рождество, что Джеймс — истинный гриффиндорец. И это значит, что ему придётся жить с братом и терпеть его ещё дополнительно целых пять лет… В его воображении Джеймс настраивает против него весь факультет, и все эти толпы учеников начинают пихать Альбуса при любом удобном случае, портить его вещи, плевать в тетрадки, подкидывать в кровать и туфли по утрам, комки грязи с червяками или драконьего навоза, скидывать его тарелки с едой на пол, или ещё хуже, ему на голову, и обливать соком… И пусть это всего лишь его фантазия, но она оказалась настолько реалистичной, что он всхлипнул и нырнул под воду, закричав что есть мочи, сотрясаясь всем телом от рыданий. Вода была очень тёплой, и неприятно обжигала лицо и глаза, но он не обращал на это никакого внимания, он кричал и кричал, пока не закончился весь кислород, и пока лёгкие не начало саднить, и только после этого вынырнул, чтобы глотнуть воздуха. Каково же было его удивление, когда он увидел склонившегося над ним мистера Малфоя. Он сидел на корточках на самом краю бортика, сложив руки на коленях, и чуть склонив голову на бок наблюдал за ним. Длинные, немного спутанные волосы падали с его плеч и одна из крайних прядок едва касалась кончиком водной глади. Альбус невольно заметил, что волосы у мистера Малфоя были намного длиннее чем у его мамы, тёти Гермионы, и любой другой женщины из семьи Уизли. Сейчас на лице мистера Малфоя не было ни раздражения, ни злости, глаза не источали арктический холод. Он по прежнему выглядел очень уставшим, но только помимо этого было что-то ещё… — Всё в порядке? — тихо поинтересовался взрослый. Вода стекала с волос Альбуса, его лица, полностью скрывая выступившие на глаза слёзы. Мистер Малфой кажется действительно интересовался его состоянием, его серые глаза очень внимательно оглядывали каждую чёрточку лица Альбуса, и от этого мальчику стало немного стыдно. Заставлять кого-то волноваться за себя было стыдно, он ведь не Джеймс, чтобы истериками требовать внимания. А ещё неловко, от того, что это внимание ему оказывает совершенно чужой человек, тем более Пожиратель смерти, ведь Альбус ему никто. Это ещё сильнее сбивало с толку. А ещё, в голове крутился вопрос. Он созрел спонтанно, но вызывал самый настоящий ужас. «А что, если он не попадёт на Гриффиндор? Или не пойдёт туда». Сама мысль о такой возможности холодила кровь в жилах, и ему очень, ну просто оооочень требовалось задать его, да вот только некому. В самом деле, если он спросит такое у родителей, наверное они просто взбесятся. Чего уж говорить про других родственников. Ну, может если он попадёт ещё на Когтевран… Хотя, он почти наверняка знал, что ни за что туда не попадёт. У него никогда не было острой тяги к книгам. Вот на Пуффендуй, как Тэдди — это вероятнее всего. А вот если Слизерин… Он невольно вспомнил знакомство с этими слизеринцами и справедливо решил, что жизнь в Слизерине, и в Гриффиндоре, не сильно будут отличаться друг от друга. Он посмотрел на Мистера Малфоя, всё ещё ожидавшего его ответа, на других мальчишек, их взгляды тоже были прикованы к нему, и неожиданно выдал: — А я могу не поступать в Хогвартс? Брови Драко взлетели вверх, а глаза расширились от изумления. Он честно ждал всего что угодно, от «мне плохо», до «мне страшно, хочу домой». Но уж точно совсем не такого. Не сказать, что мальчишка выглядел нормально, но что именно было не так, Драко пока разобрать не мог. Это вводило его в некоторое замешательство, ровно как и вопрос. Поджав губы, и почесав пальцем местечко за ухом, он невольно задумался. — Вообще, можешь конечно, — неуверенно протянул он, хмурясь. — Если ты сквиб, к примеру, поступать в Хогвартс не имеет никакого смысла. Или, если собрался жить в других странах. Там есть свои школы. — А что такое сквиб? — удивлённо спросил мальчик. Драко хмыкнул. Поттер ничего не рассказывает своим детям? — Сквиб, это человек рождённый в семье волшебников, но не обладающий магическими способностями, — выдохнул он поднимаясь. Пора добавить ещё один ингредиент. Пока он разбирался с пробирками, продолжал пояснять. — Явление это крайне редкое, почти как волшебник в полностью магловской семье, но разумеется случается. — Но… у меня нет магии… — в голосе мальчишки послышался ужас. — То есть, я — сквиб? Драко так и подмывало сказать «да». В месть за то, двойное вторжение этой чёртовой семейки в его жизнь. Но он сдержался. — Нет. Вовсе не обязательно. Тебе сколько лет, семь, восемь? — он разбавил составляющие в нужных пропорциях и вернулся к воде, вылив по половине в каждый резервуар. — Восемь. На прошлой неделе исполнилось. — Первый магический выброс появляется от пяти до восьми лет. Это индивидуальный процесс. Но к примеру, если постоянные зубы у тебя начали прорезываться поздно, ближе к семи годам, то и магический выброс тоже рано ожидать не стоит. Скорпиусу сейчас семь… — Восемь через три месяца будет, — подал голос младший Малфой. — Верно. А магия проявилась… полгода назад? — В конце сентября. Почти восемь месяцев назад, — поправил он отца, и посмотрел на Альбуса и смущённо улыбнулся. — Я не хотел есть рыбный суп и он превратился в ледышку. — А я в первый раз на пляже натравил стаю крабов на Денизу, — с неприкрытым удовольствием протянул Давид. — Как она тогда верещала, когда краб ей в волосы вцепился. Теперь она только с короткими ходит. — А я буду пускать молнии из рук! Бух! Бам! Или бегать быстро-быстро! — взвизгнул маленький Эдди, с особым усердием начиная бить по воде ручонками. — Спорю, что не из рук, — без особого интереса бросил его старший брат, а потом вдруг охнул. — Драко, а это что? — парень указал на воду. Из прозрачной она постепенно стала приобретать тёмно-бордовый оттенок. — У нас тоже, — отозвался Скорпиус. Но в их бассейне вода лишь слегка порозовела. На лице старшего Малфоя промелькнула тень улыбки. — Яд выводиться из тела и кожи. Ещё пять минут и можете вылезать. — Яд? То есть он реально нас траванул? Мы могли умереть? — Бравая ухмылочка сползла с лица подростка. Уже у двери Драко остановился, посмотрел на крестника и устало закатил глаза. Буркнул под нос «ну разумеется нет» и скрылся за дверью. Альбус смотрел на бордовую воду. Она стала совсем мутной. Создавалось впечатление, что в неё вылили ведро краски и хорошо размешали. Через пару минут цвет потемнел ещё сильнее. Он больше не видел не то, что дна, он рук не видел ниже семи дюймов от поверхности. А вот в другом бассейне вода так и осталась прозрачной, даже несмотря на лёгкий розовый оттенок. Он боялся, что с уходом мистера Малфоя над ним опять начнут издеваться, но этого не произошло. Подросток откинул голову на бортик и не обращая на него внимания продолжал париться. В другом бассейне Скорпиус тужился, и кривил пальцы, кажется пытался заставить воду шевелиться по его желанию, а Эдди в это время брызгал ему в затылок струёй из сжатых ладошек. На него никто не обращал внимания. — Пожалуй, хватит уже… — Пять минут уже прошло? Давид пожал плечами и указал на лавку, на которой раньше валялась одежда. Вещи пропали, но вместо них теперь лежало четыре махровых халата и банные тапочки. Первым вылез Скорпиус, но не из ванны, а на бортик. Прикоснулся ладонью к шее статуи и из разинутой пасти центральной головы на него хлынула вода. Быстро ополоснувшись под душем он быстро ушлёпал к лавке, завернувшись в халат, дабы не растерять драгоценное тепло. Его место тут же занял Эдди, а за ним полез и Давид. Альбус очень сильно старался не смотреть в их сторону. Он всё ещё сидел в воде, когда мальчишки засобирались уходить. — Ты идёшь? — Скорпиус задержался в дверях, удивлённо смотря на всё ещё сидящего в воде Альбуса. Поттер покраснел. — Я сейчас, — буркнул он. — Мы уходим, — напомнил ему мальчик. — Угу. — Будем в малой гостиной. — Угу. Скорпиус нахмурился. Что с этим Поттером вообще не так? — Ты хоть знаешь, где это? Но тот не ответил и отвернулся. Из коридора его окликнули, но он только отмахнулся. С минуту он пялился в лохматый затылок, и тут до него дошло: — Ты что, стесняешься? — Удивился Малфой-младший. — Не твоё дело! — Вспыхнул Поттер, но его алые щёки говорили сами за себя. — Отстань! Малфой сощурился и поджал губы. Он не любил, когда ему грубили. И уж тем более не любил, когда это делал какой-то незнакомый наглый мальчишка, который ещё и в дом к ним залез. — Я бы конечно мог подождать тебя, — с ноткой язвительности выплюнул Скорпиус. — Если бы ты вежливо попросил. Но ты прав. Заблудишься или нет — это не моё дело, — он гордо вздёрнул нос и развернулся. Когда дверь за ним закрылась, он услышал окрик «Подожди!». Скорпиус остановился и посмотрел на дверь. Он разумеется мог оставить Поттера и уйти, ведь тот и правда рисковал заблудиться и натворить дел, а папе это бы не понравилось. Он мог и вернуться в купальню, но тогда бы это выглядело как если бы он за кем-то бегает. А Малфои не за кем не бегают. Поэтому скрестив руки на груди Скорпиус Гиперион Малфой просто остался стоять. Не прошло и минуты как мокрый, красный, как варёный рак, и встрепанный Поттер в криво натянутом халате выскочил из купальни и столкнулся с ним нос к носу. Альбус так перепугался, что его бросят и он опять будет бродить по страшному тёмному дому, что едва только успев ополоснуться под душем бегом схватил халат и в одном шлёпанце выскочил вслед за Малфоем. Какого же было его удивление, когда оказалось, что тот никуда не делся. Скорпиус окинул его выразительным взглядом, задержавшись на шлёпанце в правой руке Альбуса и на его босой ноге, чуть скривил губы и направился по коридору. Моргнув, Альбус натянул шлёпанец на босу ногу и заспешил следом. — Я думал, ты ушёл… — Ответа не последовало. Малфой делал вид, что не слышит его? Альбус поправил на себе халат, неловко косясь на белобрысый затылок. — У вас тут и правда… лабиринт, — попробовал он ещё раз, но результат был тем же. Мальчик совсем растерялся. Кажется, Скорпиус обиделся на него? Обиделся на Альбуса? На Альбуса никто ещё не обижался. За исключением Лили. Но ей можно, она девочка. И младше. Она как-то обиделась на него за то, что он поел раньше неё, поэтому она не в счёт. И у Альбуса не было друзей, которых бы он мог бы обидеть. Поэтому обида Малфоя представлялась ему чем-то крайне маловероятным. Он уже открыл было рот, чтобы спросить в чём причина его игнорирования, да только не успел. Они зашли в небольшую, но очень светлую и тёплую комнату. Здесь тоже был камин, а интерьер был куда более мягким и уютным. Белые стены с золотыми узорами, кресла и диваны, низкие и воздушные цвета персика и слоновой кости, много подушек, на полу огромный ковёр, очень похожий на мох, по нему ходили босиком, под потолком плавали разноцветные облака, розоватые, желтоватые, голубоватые, они сталкивались друг с дружкой и меняли цвета. Мистер Малфой обнаружился в кресле. На его коленях развалился Эдди и Драко промокал его волосы полотенцем. Дэвид, полностью сухой и переодетый в новую чистую одежду развалился на диване и сосредоточенно жевал жвачку, надувая пузыри и запуская их парить по воздуху. Дениза тоже была здесь, теперь уже в платьице слоновой кости и чёрных перчатках, она читала книгу. — Скорпиус, дай Поттеру что-нибудь из своих вещей. Вы по комплекции одинаковы.  Но Скорпиус скривил недовольную, возмущённую рожу. — Не хочу, — заявил он. Сам Альбус тоже был против. — У меня есть одежда. — Вашу старую одежду сожгли, — отрезал мистер Малфой. У Альбуса отпала челюсть. Как сожгли? И его куртку? Подарок дяди Билла? — Я уже говорил, что думаю о ваших хотелках, Скорпиус. Делай, что велено. — Почему вы сожгли мои вещи! — воскликнул Альбус. — Они мои! Вы не имели права! И вот, во второй раз, Скорпиус посмотрел на него таким взглядом, что стало ясно, лучше бы он молчал. Дениза оторвалась от книжки, Давид медленно сдул пузырь, втянув жвачку обратно в рот. Мистер Малфой медленно поднялся, поставил притихшего Эдди на пол, а сам неторопливой, мягкой походкой двинулся к нему. Что-то опасное было в его движениях, животное, будто хищник вышел на охоту. Поттер невольно отступил на шаг, и сжался, когда мужчина нависая, склонился к его лицу. — Ты, маленький, нахальный выскочка, — в его словах вновь слышалось рычание. — Смеешь хамить мне, после того, как ворвался в мой дом используя похищенный Министерский ордер, принёс на своей шкуре порчу, заразив моего сына и крестника, а после был великодушно мною излечен. И не смотря на то, что я мог просто вытолкать тебя в зашей, обратно, в ваш клубок предателей крови, чтоб ты мучался в агонии следующие дни — я этого не сделал. А вместо благодарностей, ты смеешь заявлять, что я «не имел права» устранять очаг заразы, который ты приволок вместе с собой?! Пошёл вон с глаз моих! — Последние слова мужчина выкрикнул, не сдержавшись, и указал пальцем на дверь. Насмерть перепуганный и пристыженный Альбус пулей выскочил из комнаты, всхлипывая и глотая слёзы. Скорпиус тоже чувствовал себя скверно. Виновато посмотрев на разгневанного отца, теперь собственное упрямство казалось таким глупым, он с одобрительного кивка тенью выскользнул в коридор. Когда Драко упал обратно в кресло, голова его болела. Ситуация была не из приятных. Не эта конкретная сцена, а вообще. Ничего хорошего их всех явно не ждёт. Порошок рассыпался и распространился. А значит дом, и все обитатели, что проконтактируют с порчей за этот день будут поражены. Начнётся разбирательство, волокита… Хотя. Тут ещё как посмотреть… — Так… Драко… — это позвал Давид. Малфой медленно отнял руку от лица и посмотрел на крестника. — Ну, а если серьёзно… Что это за штука? То, что ты говорил — это правда? Драко закрыл глаза и тяжело вздохнул. И да, и нет. Некоторые моменты он сильно приукрасил, просто чтобы нагнать страху. Уж больно сильно этот крысёныш вывел его из себя. — Скажем так. Считай что это сильнодействующее зелье. Просто я смог перевести его в иное агрегатное состояние. Оно имеет особенности спор — летучее, легко прилипает, практически не стирается физически. Контейнер я конечно запечатываю, но… — Малфой развёл руками, мол, получилось то, что получилось. — Разумеется летального исхода нет и кровь из ануса не пойдёт, но… Порошок впитывается в кожу, попадает в организм, и начинает взаимодействовать с магическими каналами. Они расширяются, из-за чего волшебник может перестать контролировать свои способности. Либо сил будет не хватать, либо наоборот — захочешь поджечь спичку, а подпалишь весь дом. Добавь всякие галлюциногенные видения, слабость, про конвульсивные спазмы я не шутил. А чем меньше объект, тем опаснее и тяжелее может быть воздействие. Просто в виду того, что у маленьких детей магические каналы ещё не до конца сформированы. Признаться, я и сам не знаю, чем это чревато. Такие опыты я не провожу. — То есть… они могут остаться без магии? — Почему-то шепотом уточнила Паркинсон. — Нет, конечно нет. Эффект временный. Действует в течении трёх суток. Можно ускорить, если прогонять воду через организм. А песок на открытом воздухе, ещё и под ультрафиолетовыми лучами рассосется в течении дня. Можно вывести с помощью зелий или огня. Но в случае с зельями потребуется затопить всё помещение, — Драко пожал плечами. — Кстати об этом. Трикси, — в комнате, с хлопком появился домовой эльф и низко поклонился. — Когда сопляк успокоится, проведи его по дому, чтобы он показал всё, до чего касался. Если не важное — сожги, ценное — в подземелье, потом решу что делать. Альбус сидел на коленях у Камина в холле и тыкал кочергой в угли, но те даже и не думали раскаляться. Прибежав сюда он надеялся найти летучий порох в кувшине, или шкатулке, но ничего подобного не обнаружил. Он вытирал кулаком заслезившиеся глаза. Хотелось домой. А ещё он был мокрый. С волос капало, вода стекала по шее, попадала за шиворот и вызывала неприятные ощущения, уже не говоря о том, что он начал замерзать. На первом этаже было куда прохладнее. С лестницы послышались шлёпающие шаги, но Поттер не обернулся. — Тебе не следовало так говорить с папой. — Вкрадчивым тоном заметил мальчик, спустившись на последнюю ступеньку. — Ему нездоровится в последнее время и вывести его из себя ничего не стоит. А ещё, ты поступил некрасиво. — О, опять разговариваешь? — Огрызнулся ему в ответ Альбус. — Если бы не ваш дурацкий порошок я бы… — Если бы не твой омерзительный, несдержанный характер и свинское поведение по отношению к тем, кто пытается тебе хоть немного помочь, то да. Ты бы тут не сидел, — в голосе Малфоя послышалось шипение. — Знаешь, не ты один можешь быть мерзким. Только вот посмотрим, как запоешь, когда люди вокруг тебя начнут относиться к тебе так же, как ты к ним, — мальчик развернулся и пошёл прочь. — Мёрзни тут сколько хочешь, через камин выйти всё равно не удастся, пока папа его не откроет. Где-то с минуту Альбус осмысливал сказанное. Через камин не выйти — никто кроме Малфоя его не откроет. Стена с которой он столкнулся во время телепортации, через которую ему помог пройти свиток. То есть единственный доступные ему выход был там, на улице, под проливным дождём, который не то что даже не думал униматься, а кажется, пошёл ещё сильнее. И с осознанием этого факта в теле Альбуса разразилась борьба. Первая сторона — обиженного на всех и вся ребёнка схлеснулась с другой, не то чтобы рациональной, нет, в таком возрасте о рациональности и речи нет, но той, которая хотела домой, и была готова ради этого пойти на всё. — Постой! Подожди пожалуйста! — Подскочив на ноги Поттер бросился следом. — Прости меня, — эти извинения нельзя было назвать искренними, скорее сработал этикет ради корыстных целей. Но разве это волнует детей? Скорпиус остановился и обернулся к нагнавшему его Альбусу. Ему было неприятно, даже противно, и теперь он понимал отца, вынужденного терпеть присутствие тех мерзких людей в доме и общение с ними. Отец не многое ему рассказывал о Поттере, но хорошего там было немного. Сейчас Скорпиус думал, что о многом плохом тот просто умолчал. Мальчишка перед ним казался ему противным, эгоистичным, злобным хамом, у которого виноваты все вокруг, кроме него самого любимого. Но единственное, что он мог сделать, чтобы побыстрее избавиться от этой проблемы — это помочь отцу с ним. Поэтому, сделав вид, что удовлетворился его сухими извинениями, Скорпиус повёл его в свою комнату. Комната младшего Малфоя была на третьем этаже в правом крыле, и размером была больше чем гостиная Поттеров раза в два. Альбус с завистью отметил и обилие игрушек, и все самые крутые и новые настольные игры со всеми дополнениями, и даже метлу Нимбус 2020 — последний из серии Нимбус за последние три года. У самого Альбуса тоже была метла, но всего лишь Чистомет. Несмотря на огромное, раздутое чувство давящее его изнутри, он не удивился такому разнообразию. Пожиратели смерти или нет, но Малфои очевидно были весьма обеспеченными. Открыв один из шкафов Скорпиус выкинул на кровать зелёный свитер крупной вязки с белым воротником и манжетами и чёрные брюки со стрелками. — Это тебе. Переодеться можешь в комнате напротив. Альбус с неприязнью посмотрел на свитер, хотелось спросить нет ли другого цвета, а то за такую красоту дома и в глаз дать могут. Но решив, что за такой вопрос в глаз могут и здесь дать — смирился со своей судьбой. Соседняя комната пустовала. Действительно пустовала. В ней было темно и прохладно, мебель была накрыта большими полотнами — защитой от пыли и моли. Комната давно не использовалась по назначению. Переодевшись, Альбус ради интереса решил немного осмотреться. Под полотнами обнаружилась кровать, трюмо, а в самом дальнем углу прислоненным к стенке оказался огромный портрет. Вот только рассмотреть его он не успел. Альбус приподнял полотно оголяя край рамы с подписью «А. В. Гринграсс», как дверь приоткрылась и в проёме показался Скорпиус. — Ты закончил? Пора идти. В коридоре Малфой ждал его не один, а в компании с домовым эльфом. Альбус ещё никогда не видел домовых эльфов и это стало для него настоящим открытием. Он с удивлением таращился на маленького лопоухого человечка с длинным носом одетого в наволочку. Эльф пищал, вежливо, подобострастно кланялся, и сообщил, что им поручили — Альбус должен был указать на всё чего касался по приходу в дом. Делать было нечего и они пошли. Когда компания дошла до спальни на втором этаже левого крыла, Скорпиус возмущённо цокнул языком: — Ты обшаривал комнату папы? Он будет очень недоволен. — Откуда я знал… — раздражённо буркнул Поттер в ответ. Он не сказал, что подумал, что это женская комната. Когда они закончили обход, то вновь оказались в холле, где их уже ждал Драко Малфой. Он смотрел стеклянным взглядом в камин и не сразу заметил детей, пока эльф не привлёк к себе его внимания низко кланяясь и извещая об успешном выполнении задания. — Угм, ясно. Хорошо, — отстранённо отозвался мужчина. — Трансгрессировать я с тобой не буду, — обратился он уже к Альбусу. — Камин открыт — можешь вернуться через него. Скорпиус был рад. Наконец-то они избавятся от этой проблемы. Однако, к удивлению самого Поттера, он ожидаемого восторга не испытывал. Конечно, после всего произошедшего просить ещё что-то было бы явно дерзостью, но не рискнуть было бы просто глупостью. Ведь именно за этим он решился на такую опасную авантюру. — А песок? Вы не дадите его мне…? И что будет с моими родными? Скорпиус аж задохнулся от возмущения, но Драко и бровью не повёл. Он всё также отрешённо продолжал разглядывать тлеющие угли. Молчание нарушил лишь бесконечно тягостный вздох мужчины: — Que sera, sera**. — Что простите? — непонимающе переспросил Поттер. — Я устал. От глупостей. И бестолковщины. Убирайся.