Наш второй шанс

Это утро началось для Гарри с самого неожиданного, что только могло произойти за последнее десятилетие — с боли во лбу. Это случилось ранним утром, резко и внезапно, череп будто пронзило иглой насквозь, заставив мужчину распахнуть глаза и схватиться за голову в бессмысленных попытках сделать что-то. На какое-то время боль исчезла вовсе, и Гарри даже подумал, а не приснилось ли ему это, но как только он закрыл глаза и попытался уснуть заново, боль вернулась с удвоенной силой. Гарри подскочил с кровати, но почти сразу пожалел об этом, поскольку голова тут же закружилась и пульсация во лбу усилилась. Он хотел было вылезти из постели, уйти в другую комнату, чтобы не разбудить Джинни, однако той рядом не оказалось. Из ванной доносились странные приглушённые звуки. — Джинни?.. — позвал он супругу и сильно удивился, услышав собственный дрожащий голос. Голова начинала болеть сильнее, стоило ему пытаться просто подумать. — Ох!.. Джинни… — Отстань… — послышалось надрывное из ванной. — Тебе плохо? — превозмогая боль, Гарри поднялся с кровати и, пошатываясь, доковылял до ванной. Та, к счастью, была не заперта. Он повернул ручку и заглянул внутрь. Жена сидела на полу в своей шёлковой, мятного цвета ночной рубашке и почти сравнялась с нею цветом лица. Её не то мутило, не то лихорадило, на красивом лице выступили пурпурные пятна, а руки покрылись корочкой, как у дерева, и если бы не постоянные рвотные позывы, она бы уже, вероятно, билась в истерике. Первое, о чём с ужасом подумал Поттер, увидев состояние жены — ещё один ребёнок. Он, конечно, любит своих детей, но, видит Бог, четверых более чем достаточно! Однако первый шок прошёл быстро, заставив вспомнить предыдущие беременности, и ничего подобного, за исключением дурноты и скачков настроения, во время них не было. Голова разболелась ещё сильнее и Гарри со стоном опёрся о дверной косяк. — Да сделай уже что-нибудь! — с булькающим стоном Джинни подняла голову, гневно воззрившись на мужа. Да… сделать… Мерлинова борода, голова раскалывалась, будто грецкий орех под молотком, от любой незначительной мысли. В таком состоянии он едва ли что-то сможет сделать правильно, им нужна помощь. — Акцио палочка… — пробормотал он, но ничего не произошло. Глухо застонав, Гарри оттолкнулся от косяка, вернулся в комнату, стараясь не наклоняться, чтобы пульсация в голове не усиливалась, нашарил на тумбочке палочку и взмахнул. — Акцио настойка коры. Но и на этот раз ничего не произошло. Из палочки разве что выпала пара искр и осыпалась на пол. Вот теперь уже пришло время забеспокоиться. — Акцио перчатки. Акцио свеча. Акцио очки. Никакого результата. Лишь слабые пучки искр. Гарри бросило в холод, а боль во лбу разгорелась с новой силой. Альбус проснулся в обычное время, когда солнце уже встало и начало терроризировать его своими лучами сквозь неплотно сомкнутые шторы. Время уже наверняка было не ранее, но вставать не хотелось. Этой ночью ему снился какой-то очень-очень хороший сон, после таких обычно спросонья на лице играет улыбка, хочется позавтракать каким-нибудь очень полезным салатом и пойти гулять на природу, жаль только, подробностей сновидения он почти не помнил. Потянувшись на кровати, Альбус потёрся лицом о подушку, с удовольствием вдыхая ещё оставшийся запах свежестиранного белья, встал и даже не поленился заправить постель. Пожалуй, он даже уборку сегодня сделает в комнате. Ведь день такой прекрасный! Однако стоило ему выйти за порог своей комнаты, как ощущение отличного дня улетучилось моментально. Дом был полон странных, нехороших звуков. Из соседней комнаты слышался стон брата. Альбус никогда ещё не слышал, чтобы Джеймс стонал, да ещё и так громко. Дверь в комнату была приоткрыта, и он заглянул внутрь. Увиденное заставило его невольно вскрикнуть. Джеймс лежал на своей кровати и держался руками за живот, который едва мог обхватить, и выл. Огромный, раздутый, точно воздушный шар, живот. Ножки и ручки его тоже налились и походили на огромные, розовые сардельки, а лицо напоминало морду набившего щёки хомяка. Ему явно было очень нехорошо, он был красный и горячий до такой степени, что из ушей шёл пар. Джеймс плакал и громко, насколько мог, звал маму. Альбус впервые видел его в таком состоянии. В таком беспомощном, унизительном, обличающем состоянии. И, наблюдая это зрелище, внутри неожиданно стало так приятно… Злобно. Удовлетворённо. Альбус не испытывал таких чувств раньше, но это было необыкновенно приятно. Это было ощущение жестокой и неотвратимой справедливости. Он отошёл от двери брата и, постучав, заглянул к сестре. Та, свернувшись под одеялом, даже не шелохнувшись, продолжала спать. Пожав плечами, он пошёл к лестнице, но не успел спуститься даже на три ступеньки, как вверх взбежал совершенно незнакомый человек в зеленоватой мантии с эмблемой перекрещённых кости и волшебной палочки. — С дороги! — рявкнул он. Альбус в ужасе отпрянул в сторону. Мальчик оторопел настолько, что даже не успел спросить, что этот незнакомец вообще забыл в их доме. А за незнакомым волшебником уже бежал Гарри. — Налево! Она в ванной! — скомандовал он и только после обратил внимание на сына. Кажется, он даже не сразу понял, что перед ним стоит Альбус. Гарри был взъерошенный, раскрасневшийся, взмокший, очки на носу перекосились. Мантия как попало была натянута на ночную пижаму. — Альбус? Альбус! Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Болит что-то? Мальчик задохнулся от неожиданности, а после агрессивно затряс головой. — Н-нет. Всё хорошо… Но там Джеймс… — Я знаю-знаю… — выдохнул отец, а после шарахнулся, прижавшись к стене сам и прижимая к ней сына. Мимо них пронёсся тот же самый волшебник с высоко поднятой палочкой, а за ним по воздуху плыла завёрнутая в одеяло Джинни. Её лицо было серо-зелёным, припухшим, и она сдавленно, булькающе стонала. — Мама…? — шокировано выдохнул мальчик. А внизу уже стоял ещё один волшебник. Пропустив коллегу, он тоже взбежал по лестнице, но направился уже направо, в сторону их спален. «За Джеймсом», — подумал мальчик. — Мистер Поттер, — из спальни родителей вышла колдунья и позвала Гарри. — Мы обнаружили следы порчи в вашем доме и не только в вашей комнате. Боюсь, нам придётся на время опечатать дом… Альбус не верил своим ушам. Колдунья говорила о том, что все члены семьи обязаны пройти обследование, а насколько долго дом будет опечатан — неизвестно, что у них всего несколько минут, чтобы собрать всё самое необходимое. А потом в коридор выскочил ещё один колдомедик и громким «с дороги!» отпугнул коллегу и аврора. Он бежал, перенося на волшебных носилках Лили, а она как будто этого и не чувствовала вовсе. Спала также мирно и тихо. Слишком тихо… — Лилз… — испуганно и беспомощно позвал сестрёнку Альбус, но та даже не шелохнулась. Вслед за девочкой вынесли и Джеймса. Этот день показался для среднего Поттера каким-то кошмаром. В тщетных попытках проснуться он больно ущипнул себя за щёку, но чужие люди не исчезли и вкусным завтраком не запахло, а отец, всё такой же бледный и разбитый, кивал на все заверения медиков и только просил их сделать всё возможное. Альбусу было страшно. Страшно от того, что он догадывался, что именно могло стать причиной всех этих недугов, но признаться… ему было так страшно… Он впервые напортачил. И напортачил настолько сильно! Он ничего не рассказал вчера, когда вернулся в Нору, и дома тоже. Боялся, что отец разозлится за такой прокол. Но теперь… Теперь он просто не знал, что с ним сделают, если узнают, что это его вина… Но хуже всего будет… если он не расскажет и родных не вылечат? Мистер Малфой использовал какие-то зелья, чтобы их отмыть, но что если у целителей их не будет и они не смогут их вылечить? Раздираемый муками совести и страхом, он сжался в уголочек и закрыл глаза и уши ладошками, чтобы ничего не видеть и не слышать. К сожалению, в изолированном мирке ему не дал побыть отец. — Тебе плохо? Голова болит? Альбус, если что-то чувствуешь, сразу говори! — Н-нет… Пап… — голос дрогнул и Альбус дёрнулся вперёд, крепко обхватывая руками отца и прижимаясь к нему всем тельцем. В больнице было людно и очень шумно. Как только они попали в здание и поднялись на нужный этаж (Альбус даже не запомнил какой, всю дорогу он проплакал, намертво вцепившись в руку отца) они оказались в настоящем сумасшедшем доме. Что самое удивительно, для Гарри, но увы, не для Альбуса, весь этаж был забит Уизли. В самом худшем состоянии были дети и Молли с Артуром, их госпитализировали с симптомами, похожими на те, что были у Лили с Джеймсом и Джинни. Остальные взрослые были не настолько плохи. Рон покрылся жуткой сыпью, кожа вздувалась, пузырилась и просто снималась пластами, когда тот пытался колдовать. Из открывшихся поверхностей сочился гной, и двигаться из-за этого ему было очень больно. Джордж и Пэрси едва могли стоять от тошноты, и то и дело бегали в туалет. Чарли на удивление отделался легче всех, возможно, потому что как драконоборец, он каждый год вкалывал в себя всевозможные прививки и глотал зелья от кучи разнообразных болезней. Билл покрылся шерстью и чувствовал себя неважно, он был очень нервный, раздражительный, даже агрессивный, из его рта текла слюна и на всякий случай его поместили в отдельную палату. Гермиона, к счастью, просто потеряла магические способности, как и Гарри. Флёр же явно утратила свою неземную красоту, кожа на её руках стала грубой и складчатой, пальцы немного вытянулись, ногти удлинились и руки стали больше походить на куриные лапки, каждое её волшебство выходило из-под контроля и сопровождалось взрывом. Из-за этого она обливалась слезами и не оставляла колдомедиков в покое, пока и ей они не выделили отдельную палату. В неё никому нельзя было входить без разрешения самой Флёр, а даже когда посетители всё же допускались, она встречала их в шляпке с плотной чёрной вуалью. — Что ж… — колдомедик не без удивления отстранился от Альбуса и отложил палочку на стол, — ваш сын совершено здоров. Единственный из всех. Удивительно. — Совершенно? Вы уверены? Проверить это сложно, у него ещё не проявлялись магические способности… — Мистер Поттер, — мягко, но решительно оборвал его чародей. — Он абсолютно здоров. Его магические каналы чистые и хорошо развитые. Если он не колдует, значит, просто ещё не пришло время, — мужчина задумчиво погладил жиденькую козлиную бородку, затем поправил очки и повернулся к карточке, делая записи. — А сейчас лучше постарайтесь вспомнить, что вы ели, пили, или где находились, чего мальчик не употреблял или где не был вместе с вами. Гарри сжал пальцами переносицу, прикрыв глаза и пытаясь сохранять хладнокровие. — Я был с семьей не целый день… Альбус, ты не помнишь? Может, на столе было что-то необычное? Или, может, ты съел что-то что не ели другие? А мальчик… смотрел на отца в совершенной растерянности. Его прошиб холодный пот. Он виноват. Это из-за него сейчас все страдают. Братья еле живые, мама не встаёт с койки, и Лили… она вообще не просыпается! Уснула мёртвым сном! А бабушка с дедушкой? Их жизни и вовсе под угрозой! Не говоря уже о всех двоюродных братьях и сёстрах!.. И тут, внутри что-то свернулось. Перед глазами, будто колдография, возникла гостиная. Братья, кузины, которые насмехались над ним. Это они виноваты. Они его вынудили. Они издевались над ним и смеялись… Но газету бросил он. Страх сковал сердце мальчика. Беспокойство за других отошло на второй план, а на первый вышли воспоминания об отцовской угрозе. Он напортачил и отец обещал, что он очень сильно пожалеет, если совершит ещё одну провинность… Альбус и близко не представлял, что отец может в гневе с ним сделать, но что бы это ни было — оно определённо будет ужасным… Пальцы рук и ног похолодели от ужаса, и всё тело будто покрылось тонкой ледяной корочкой, а внутри, в животе, наоборот, стало жутко жарко. Он будто проглотил воздушный шар, и тот раздулся в его желудке, да так, что и в горле встал ком. Колдомедики… Они ведь взрослые… они наверняка что-нибудь придумают… Они всех спасут. Всегда спасают. А вот он… Ему будет очень плохо, если он скажет. Взрослые сами со всем разберутся. Какая будет польза, если он скажет, что случайно попал газетой в сумку? Правильно, никакая. Ведь ничего уже не вернуть. Он чувствовал, как лицо начинает гореть от страха, от стыда, от сворачивающихся на языке слов. — Я не знаю. Ничего не видел. Две такие короткие фразы. Но такие лёгкие. Такие воздушные. Такие… Несколько долгих секунд Гарри всматривался в заплаканное, раскрасневшееся лицо сына тяжёлым взглядом. А в следующее мгновение черты его лица смягчились и он с нежностью погладил мальчика по голове. Он так распереживался за всех, что проплакал всю дорогу. — Ну ничего. …облегчающие… — Ничего страшного. Я уверен, целители смогут нам помочь. — Разумеется, это наша работа, — кивнул колдомедик и тоже улыбнулся. Альбус смотрел на отца, мягко улыбающегося ему, и будто целая тонна камней упала с его груди. Он даже не заметил, как от волнения перестал дышать. Кровь вновь хлынула к рукам и ногам и словно обожгла их изнутри. Но это было самым прекрасным чувством за последние несколько часов. — Видишь? Не волнуйся. А теперь подожди меня за дверью. Меня тоже осмотрят, а затем мы решим, что будем делать дальше. На негнущихся, ватных ногах Альбус, не помня себя, поднялся со стула и медленно выполз из кабинета. Внутри появилась такая необыкновенная лёгкость, но вопреки этому всё тело словно прошили лесками, и невидимая рука сейчас стягивала их вместе. Это был первый раз, когда он соврал. Серьёзно соврал. Это было так страшно, так неправильно, ему хотелось вывернуться наизнанку. Кожу кололи миллионы невидимых иголок и вокруг мир словно потемнел, оставляя его наедине с собственной ложью. Но когда он уже закрывал за собой дверь, позади раздались голоса. — К сожалению, пока мы не можем сказать, что именно могло поразить стольких людей, да ещё и таким образом. Ни с чем подобным ранее никто не сталкивался. Разумеется, мы приложим все усилия, чтобы помочь вам и вашим близким, и призовём на помощь лучших специалистов. — Я рассчитываю на это… — голос отца был приглушённым. — Будет лучше, если сегодня вы останетесь на ночь у нас под наблюдением. Тем более, что нам необходимо провести анализы. Наши зельевары уже работают над созданием противоядия. — От чего? — голос Поттера дрогнул. — Если никто не знает, что это. Несколько минут целитель молчал. — Мы работаем над этим, мистер Поттер, — очень терпеливо и мягко, словно общаясь с душевнобольным, произнёс он. — Сейчас мы вынуждены закрыть ваш дом на карантин. Вы и ваш сын можете взять оттуда необходимые вещи, мы их проверим и, если они не заражены, передадим вам. Разумеется, при входе на вас будут наложены защитные чары. И да, что касается вашего сына, мы считаем, ему не следует здесь оставаться. Желательно исключить любой контакт с тяжелобольными. — Я могу оказаться заразным для него? — Мы пока не знаем, мистер Поттер. Поэтому я и прошу вас остаться сегодня здесь под наблюдением. — …Вы можете сказать, что с ними? — На данный момент я вижу одну ясную закономерность. У всех заболевших так или иначе поражены магические каналы. В большей степени у детей и пожилых. А в меньшей… у вас и миссис Гермионы Уизли. Разумеется, не считая вашего сына.