Гонка по вертикали

— Моя мать ненавидит меня. Она живёт во Франции. Она ненавидит меня наверное даже сильнее, чем Молли. Шипит, что она хабалка, чернь, сучья дочь. Но даже она достойна ходить по этой земле больше, чем я. Гарри снова завис у семейного портрета Малфоев. И Драко отчего-то захотелось откомментировать эту фальшивую картинку. — Почему тогда не снимешь его? — Чтобы помнить и никогда не повторять. Иногда мне кажется, что у Нарциссы стокгольмский синдром. Мой отец был той ещё скотиной. Он всегда повторял, что Малфои не умеют любить… Однажды он привёз в дом отрубленную кисть с татуировкой сердца и какой-то надписью. Мне было лет десять… Мне не дали рассмотреть. Это была рука любовника моей матери. Отец сказал, что его собственность неприкосновенна. И самым страшным для неё было не знать, убил он того парня, или отрубил руку и отпустил. Он ей так и не сказал. — Она так никогда и не узнала? — они уже поднимались по лестнице в спальню Малфоя. На улице была глубокая ночь. — Почему же? Люци убили когда, в январе? Пять лет уже прошло… Этот её возлюбленный, если можно так выразиться, нашел её, сразу после его смерти. Пришёл, мол, всё ещё помню, всё ещё люблю… Она ему сказала, что лучше б его убили тогда. Что он мог бы попытаться ещё раз, что трус, и всё такое… В чём-то она права, конечно. Но… Мне кажется, она его не любила никогда, так, нашла отдушину. В душ? Они ещё какое-то время просто ласкали друг друга на заднем дворе, без рук, просто чувствовали друг друга губами, щеками, просто словили волну нежности и качались на ней одним цельным кораблём. Потом разговаривали, почти ни о чём, больше не касаясь острой темы их отношений. И когда Гарри в третий раз зевнул, решили идти спать. Напряжение этого вечера сквозило в каждом их движении усталостью и какой-то обыденностью. Больше не было того секса в воздухе, что мешал им спокойно смотреть друг на друга, осталась только близость и тишина. Даже сейчас, стоя у постели, в них не было того бешеного желания, только простота взаимодействия и умиротворение. — Да, пожалуй, всё ещё жарко… Гарри смыл с себя остатки пережитого стресса и задумался, стоя перед зеркалом. Он знал, что этот разговор будет сложным, но не ожидал от себя такого сильного волнения. Но сейчас это казалось правильным. За свою жизнь он много чего о себе понял. В конце концов, друзей у него почти не было, и долгие часы наедине с собой как-то располагали к самопознанию. И чем больше он думал о себе и своей жизни, тем лучше понимал, что мечтать не умеет, что ли. Его мечты никогда не сбывались, и поэтому он старался быть реалистом. У него были желания. Вот над их исполнением он и работал. Лето зимой, убийца родителей в тюрьме. Лёгкость в общении. Ему непросто было достичь равновесия в душе, но он научился понимать себя и чувствовать себя в этом мире комфортно. И Дрейк стал первым человеком, который заставил его мечтать. Потому что Гарри хотел его, но не мог и представить, что у них что-то реальное может быть. И мечты — это всё, что оставалось. И прийти в дом к своей мечте и поговорить… Это было ответственно. И это могло стать, это было шансом. Хоть на что-то. Вот только реальность превзошла все ожидания. Он посмотрел на своё отражение и увидел, что его глаза горят предвкушением. Того, что ждёт его в будущем. Не только Драко в постели. Драко в его жизни. Когда он вернулся в спальню, хозяин дома уже спал. Поттер устроился на простынях и ещё немного понаблюдал за ним. Прекрасен. Он уже и не надеялся увидеть его лицо во сне после своего дня рождения. Там, на острове, он выглядел, будто на пороге смерти. Возможно, он был не так далеко от неё. И это умиротворение — Гарри закрыл глаза и провалился в сон. Проснулся он от взгляда. Драко лежал почти в той же позе, что и ночью, только чуть ближе. Его колено упиралось в бедро Поттера, а рука касалась его рёбер. — Выспался? — спросил Гарри, светло улыбаясь. — Да? — казалось, что Дрейк удивлён, и это было правдой. — Я не могу обычно спать, когда кто-то рядом. Но сегодня… Или просто — это ты… Он серьёзно смотрел на парня в своей постели и то, что обычно звучало романтичной чушью, в его устах было чуть ли не обвинением. Но лицо было расслаблено, спокойно. Драко приподнялся на руках, переместился на кровати и завис в миллиметре от его губ. — Не нужно спрашивать у меня позволения на поцелуй. Я всегда не против. А если что-то изменится, я тебе сообщу, — проговорил Гарри, и получил, наконец, свою утреннюю ласку. Лёгкую, почти мимолётную, но оба не хотели её прерывать. Это было настолько далеко от того общения, что было между ними до этой ночи, насколько возможно. Будто они уже долгие годы вместе, рядом, знают друг друга и наслаждаются этим. Гарри на мгновение почувствовал себя так, будто ворует у них самих то, чего может не быть вовсе, если не… Не поговорить начистоту. Но его сомнения прервал телефонный звонок. Драко оторвался от его губ, потом всё же ещё раз поцеловал, и только после этого пошлёпал вниз, даже не одевшись. Мелодия всё не утихала, но Гарри как-то отключился от внешних звуков, терзаемый одной мыслью. Если они хотят, нет, если он хочет построить что-то по-настоящему прочное с Драко, нужно открыть ему одно обстоятельство, о котором он не знает, но имеет к нему прямое отношение. Именно это решение он принял, лёжа в чужой постели, ни разу даже не переспав с тем, кому собирался открыть свой не такой уж и большой, но важный секрет. Малфой не возвращался, и устав от ожидания, Гарри накинул всё тот же халат, не заморачиваясь с поиском пояса, который, скорее всего, остался на заднем дворе, и спустился вниз. — Попроси свою шлюшку прикрыться, Драко, а ещё лучше расплатись и вызови такси. Голос обдал ледяным душем. Женщина, которую Гарри узнал мгновенно, была очень красива, но походила скорее на произведение искусства, чем на живого человека. Мраморная скульптура без чувств и эмоций. — А не пошла бы ты вон, маман? Какого члена я должен выслушивать твои отчаянные мерзости? — Не смей тявкать, Драко! Нарцисса не смотрела на Гарри, зато по виду Малфоя стало ясно, что Поттеру лучше свалить в закат. Он, ничего не говоря, поднялся в спальню, вытащил первые попавшиеся вещи из гардероба и, надев их прямо без белья, расслабленным шагом прошёл мимо проблемы отцов и детей на улицу. Там нашёл свои мокасины. Вернулся в дом и так же, не обращая внимания на присутствующих, направился к выходу. — Это твои Шанель? — прозвучало где-то со спины, но вряд ли сейчас было удобное время, чтобы разбираться, какие именно брюки он взял. Зато не почувствовать взгляд Драко на своей заднице, преступно плотно обтянутой белой тканью, было невозможно. Гарри не торопился. У него не возникло диссонанса с тем, как вёл себя Малфой. В конце концов, это он сказал, что готов попробовать. Драко ему ничего не ответил. — Его зовут Гарри, маман. И тебе придётся смириться, что у меня теперь есть человек, которого я хочу сделать счастливым. — Отдай ему свою чековую книжку и застрелись. Ты не способен подарить счастье своим присутствием в жизни дольше, чем длится твоя эрекция. Поттер откуда-то знал, что Драко не отпустит его просто так. Что он сам найдёт его. Что не потерпит подобной недосказанности, даже если это будет отрицательным ответом. — Его зовут Гарри Поттер. Я люблю его. А тебе лучше вернуться туда, откуда приехала. — Тот самый? Я вырастила дебила… Слабак! Да ещё и безмозглый идиот. Малфои не умеют любить! — Тогда ты залетела не от Люци, мамочка… Поттер уходил с улыбкой на губах. Подъездная дорожка к дому стала для него символическим подиумом, по которому он дефилировал в свою новую жизнь. Что бы ни сделал Дрейк — Гарри чувствовал, тем самым, шестым, как тогда, на острове, — что этот поступок навсегда отразится в его будущем. — Не хами мне, дитя! Если так уверен, что ты здесь делаешь?! Как только он узнает, кто ты, твой воздушный замок рухнет в Преисподнюю. Прямо под ноги твоему отцу! — Он знает. И приготовься, Нарцисса, а не то рухнешь в обморок от шока: ты права. — Ты знаешь, солнце, ты и правда выглядишь, как шлюха, в этих брючках! По задумке они должны быть свободнее, но твоя задница слишком велика для 6 размера… Гарри обернулся через плечо, в очередной раз удивляясь, как его наваждение умеет так бесшумно двигаться. — Что ты здесь делаешь? Дрейк оправил майку, которую, видимо, надевал на ходу. — Мне там нечего ловить, а вот с тобой у нас есть пара незавершённых вопросов… Они подошли к воротам, за которыми виднелся Дукати. — Ты забрал его? Боже, я люблю тебя, Гарри! — в глазах Малфоя был полный восторг — ещё не знакомое выражение лица для парня, но оно было бесподобно. Как и то, насколько правильно звучали его слова о любви. Желанно. Необходимо. Особенно после такого неожиданного знакомства с Леди Малфой. Гарри и сам не понимал, что на самом деле ему нужно было это подтверждение. — Мы ещё не дошли до «детки» или «милого»? На худой конец «дорогого»? Поттер шутил, пытаясь унять стучащее сердце, но Драко снова его просчитал. — Я думаю, и не дойдём, — он обнял его со спины, поцеловал за ухом и подтолкнул к мотоциклу. Поттер напрягся, но причин для этого не было. — А ещё думаю, что «любимый» вполне подойдёт. Давай, садись. Прокатишь меня? От облегчения у Гарри круги пошли перед глазами, но он с готовностью взял шлем и протянул его хозяину байка: — Сначала по кофе? Они доехали до небольшой кафешки и устроились так, чтобы им никто не мешал. Людей в такую рань почти не было, и можно было спокойно посидеть рядом. Но Поттер не мог расслабиться — беседа шла ровно, без запинок, но то решение, что он принял утром, не давало спокойно говорить. Он уже открыл рот, чтобы рассказать Драко о том, что произошло семь лет назад, но тот его опередил. — Я слышал тебя, Гарри. И не хочу… Не хочу оставлять бреши в этой теме. Прежде чем попробовать что-то построить, ты должен узнать кое-что ещё обо мне… И если ты примешь меня, если сможешь простить меня, то я буду счастлив… Буду… Я… Я хочу быть с тобой, — закончил вступительную часть Драко и прикрыл глаза на секунду. Потом открыл их и, глядя прямо в глаза напротив, выговорил: — Твои родители погибли из-за меня. Гарри сидел молча, пытаясь понять, что именно сказал Дрейк. По всему выходило, что тот бредит. — Ты был ребёнком, Драко… И всех виновных уже посадили… Так что мне нужно чуть больше информации… Малфой вздохнул и впервые в жизни рассказал кому-то о том, что случилось в их доме тогда, двадцать четыре года назад. Как слышал, как мучился, как искал его, как нашёл. Как наблюдал издалека, как в итоге не узнал, и как влюбился. Как понял, что он это вообще умеет… Рассказал и замер, ожидая вердикта. Ему было очень трудно говорить, пол-литра воды закончились чуть ли не после первых предложений, и сейчас в горле было словно битое стекло. Поттер помолчал немного, потом встал и пересел на стул рядом с Дрейком, поставив его напротив, минуя стол, и намного ближе, чем полагают приличия. Взял обе его руки в свои. Но потом отпустил. Откинулся на спинку. — Ты готовь меня услышать? Или важнее тебе было высказаться? — Не знаю. Попробуй. — Ты ни в чём не виноват. Ты был ребёнком. А он был твоим отцом. Ты не мог ничего сделать. Ты не мог им помочь. Ты родился в этой семье. И тебе не повезло узнать то, что сломало тебя. И тебе никто не помог. Но если ты по какой-то причине считаешь, что это может стать хорошим оправданием, чтобы у нас не получилось, то я вряд ли тебе посодействую в этом заблуждении. Потому что мне тебя не за что прощать. Это ничего не меняет. Даже, когда Гарри закончил, Драко никак не изменился в лице. Будто всё ещё ждал приговора. Поттер снова потянулся к его рукам, дождался, когда мужчина вложит свои ладони в его, и тихо попросил: — Дыши. Со мной, — он вдохнул. Но Драко так и сидел, замерев в своём покаянии. Парень выдохнул. — Малфои не умеют любить? Эта фраза отозвалась жёстким противоречием у Дрейка, и он, наконец, сделал вдох. — Я люблю тебя, Драко Малфой. А ты меня? — Да… — прошептал он. — Да, я люблю тебя, Гарри. — Вот так. Вот так, — Гарри крепче сжал его ладони. — А теперь, пойдём. Теперь ты меня прокатишь! Они сели на байк, и когда Малфой, всё ещё растерянный, будто маленький ребёнок, взялся за руль, Поттер стал жарко и хлёстко шептать ему в ухо, обхватив за талию, прижимаясь близко и очень надёжно, всем телом показывая, что он рядом: — Ты потрясающий, Малфой. Я тебя люблю, я тебя прошу, верь мне, ты ни в чём не виноват. Ты для меня больше, чем герой. Ты для меня очень близкий, очень нужный, Драко… Ты никогда не был ни в чём виноват. Пожалуйста, верь мне… Я не откажусь от своего шанса, если ты мне его дашь. Малфой завёл своего зверя, и они погнали. Гарри ещё в школе понял, что хочет ездить на байке. То, как выглядели парни на мотоциклах, всегда вызывало в нём тихий восторг: свобода, непокорность, безграничный полёт над правилами и обстоятельствами. Но такого кайфа от поездки он ещё не ловил никогда. Он сидел за спиной водителя, но чувствовал их путь так, будто сам парил над дорожным полотном. Будто он управлял всем миром. Крутые виражи, та уверенность, с которой Дрейк управлял байком, всё это приводило Гарри в экстаз. В Малфое была такая сила, он так тонко контролировал мощного и оборотистого монстра, что любые мысли о покорении этого мужчины были неправдоподобно глупыми. Близость тел рождала возбуждение, но впервые Гарри смутился от своего желания взять Драко. Это было не то, чего хотелось. Это было привычно, но не правильно. Ему хотелось давать. Дарить повод для улыбки, дарить радость, дарить свою любовь. Ему хотелось отдать всего себя. И надеяться, что этого будет достаточно… Они ехали около часа, и в итоге оказались на очередной дороге, только узкой и, кажется, заброшенной. А когда почти доехали до конца, Гарри наконец понял, где они оказались. Это была улица, на которой он вырос в доме Дуррслей. — Я впервые увидел тебя за воротами школы. Но убедился, что это был ты, только, когда пришёл сюда. Ты был один на школьном дворе, никто не окликал тебя, никто с тобой не играл, но я сразу обратил на тебя своё внимание. А потом почти не удивился, когда увидел, как ты заходишь в этот дом. Ты перевернул мою жизнь, Гарри, хотя даже не догадывался об этом… — Драко не смотрел на Поттера, но внезапно Гарри ощутил себя будто под прицелом. Намного сильнее, чем когда узнал, что Малфой следил за ним, и их встреча была всего лишь работой. — Я тогда, стоя в кустах, поклялся себе, что искуплю своё молчание. Но я не могу вернуть тебе родителей, любящую семью… Они спешились, и теперь Малфой опирался на байк своей задницей и наблюдал за кружащими в небе птицами. Гарри топтался неподалёку, иногда бросая короткие взгляды на место, где прошло его детство, но чаще всё же касаясь взглядом лица Драко. — Если отвлечься от невозможных задач, ты уже сделал намного больше. Ты спас мне жизнь, Драко, ты сделал всё, чтобы наказать заказчика их убийства. Ты, — Гарри сделал паузу, дождался, пока мужчина отвлечётся от созерцания красот природы и посмотрит на него, — можешь дать мне то, чего лишили другие… Малфой неверяще покачал головой. — Ты звучишь так, будто тебе семнадцать… — Я не про поход в мэрию говорю, и не про деньги, если ты об этом подумал… — Гарри растерялся. Он был серьёзен и знал, что говорит искренне, пусть и необдуманно. — Романтик… — улыбнулся Драко и встал, чтобы подойти ближе. Провёл пальцами по щеке Гарри и продолжил: — Я ведь говорил, что не строю отношений. Не просто так… Я… Я понял тебя. Ты говоришь о семье. Но со мной невозможно жить. Я тот ещё псих… И моя работа… Я хочу, Гарри, хочу сделать тебя счастливым. Ещё утром, лёжа в постели, я понимал, что не хочу тебя отпускать. Хочу попытаться… Хочу быть с тобой. Я с трудом верю, что мечты сбываются, но ты — живое воплощение. И когда ты общаешься со мной так… Так тепло и открыто… Я не верю, что не сплю. Но, снова повторяю: я не умею быть с кем-то, и сразу предупреждаю, это будет трудно. Ты не сможешь меня терпеть. Возненавидишь, и в итоге мы разбежимся. Но я не вижу смысла жить, если не попробую. Потому что люблю впервые. И это ценно. Это стоит того, чтобы попробовать. Стоит того, чтобы потом испытать любую боль. — Ты исключаешь хорошие варианты? Эта фраза была произнесена после долгого молчания. Гарри просветлел лицом, когда услышал, что Драко действительно даёт им шанс. И даже этот пессимизм не заставил улыбку уйти с его лица. И всё же он обдумал свой ответ. Он готов был на многое, чтобы воплотить их общие мечты в реальность, и сейчас хотел услышать, что Малфой тоже на многое готов. Только от прямого вопроса уйти было слишком в духе его мужчины. Его, теперь точно, потому что отступать Поттер не планировал, но начать это хотел с чего-то конструктивного. — Нет. Но здраво оцениваю их вероятность… — Тогда подумай вот о чём: у меня тоже не было серьёзных отношений. Я всегда избегал их, не находя в других то, что чувствовал бы своим. До тебя. Поэтому ошибки неизбежны. Вопрос в том, кто из нас упрямее, кто из нас будет надеяться до конца? Поэтому, пусть это совсем по-детски, но я всё же предложу: отнесись к этому, как к соревнованию. Кто сдастся первым — проиграл. Я люблю быть победителем, Драко, и что-то мне подсказывает, что ты тоже не терпишь вторых мест… — Дьявол, Поттер! Ты ещё предложи строить отношения на спор! Гарри обхватил его за шею, притянул к себе близко-близко и прошептал в самые губы: — Споров между нами будет более, чем достаточно… Тебе понравится! Их поцелуй был качественно другим. Это была нежность, но осторожная, тонкая, будто обещание выполнить нечто трудное, но важное. Они не старались перейти на следующий уровень близости, не распаляли желания друг друга. Просто делились тем, что накопилось за долгие годы. Неожиданно Драко напрягся, это не выразилось в каких-то действиях, но Поттер почувствовал, что что-то изменилось. И буквально через минуту их единение прервал дикий ржач. — Эй, пидорки! Что, нашли место устроить потрахушки?! Мне тут прокатиться захотелось, съебитесь-ка подальше от байка, глиномесы ебучие… У Драко зубы заскрипели от злости, кулаки сами сжались и всё тело будто готовилось к прыжку. Но Поттер сжал свою ладонь на его плече, предостерегая от поспешных действий. Он обернулся и увидел мужчину — тучного, высокого, огромного, если точнее, но угрозы от него не чувствовалось совсем. Он был рыхлым, как старый снег, и точно не причинил бы ни ему, ни Драко никакого вреда. И когда он подошёл ближе, то тоже понял это. Но не успел ничего сказать. Гарри сложило от приступа неконтролируемого смеха: — Только не ты, — выстанывал он, не имея сил сдержаться. — Ох, кто угодно, но только не ты… Ты что, всё ещё живёшь с матушкой Петти?.. — Гарри смеялся, и это настолько не подходило ситуации, что Малфой стал сомневаться в его вменяемости. — Драко, познакомься, это мой сводный братец, его зовут Даддли. И у него стоял на меня всю старшую школу… Но тётя у меня крайне консервативна. Так что, всё, что оставалось нашему Дадлику — это быть латентным геем и дрочить в душе, пока мама делает какой нибудь неебически отвратный смузи. Что, пришёл посмотреть порнушку со звуком, а тут мы тебе помешали немного? Ну, извиняй, братец, мы тебе шоу не устроим. Мужчина от злости пошёл пятнами, но противопоставить ему было нечего. Он узнал Гарри, только когда тот заговорил, но теперь крыть было нечем. Красноречие ему отказало, и он, открывая рот, как окунь без воды, стоял и смотрел на пару мужчин. Драко понял, наконец, что происходит. И как-то очень злобно сверкнул глазами. — Ты ведь никогда бы не осмелился выйти из шкафа… Но член в своей заднице наверняка хочется ощутить, да? — он притянул к себе Поттера и жёстко поцеловал, коротко, показательно, но Гарри не был против, что бы он ни затеял. — Чтобы пальцами забрались к тебе внутрь, чтобы приласкали твою простату… — Драко погладил себя по груди, а потом положил руку на пах Поттера, выделил и так налитый член, лежащий в узких брюках преступно очевидно. — Чтобы он растянул по своему члену твою девственную попку, а потом вытрахал из тебя всё дерьмо, весь воздух, все мысли… А в идеале, нужен ещё кто-то, кто в это время заткнёт твой рот своей головкой, чтобы ты не визжал, как сучка, пока тебя будут разъёбывать, будто последнюю дырку в вашем высокоморальном пригороде… Шорты Даддли натянулись от его возбуждения, он покраснел до свекольного цвета, взвизгнул и развернулся, потому что оба парня рассмеялись теперь в один голос. Через пару метров он застонал и на ходу попытался поправить свой член. Выглядел он как кабанчик, улепётывающий от охотников. Драко прижался к спине Гарри, всё ещё смеясь. — Зачем ты спас его морду от моих кулаков? — Он достаточно получал по роже. Это ему не впервой. А вот такого унижения он, наверное, никогда не испытывал. Я уходил от них тихо. Собрал вещи, которых было на один рюкзак, и просто слинял в ночь. Никогда не давал ему отпор. Не хотел обострять, терпел его гадости. Но всегда хотел ткнуть его носом в этот его маленький грязный секрет… Гарри повернул голову для того, чтобы вернуться к тому, чему помешал призрак из прошлого, но наткнулся на горящие пламенем желания глаза и замер. — Только не говори мне, что тебя возбуждает секс перед зрителями… — Нет, — серьёзно ответил Драко. — Меня возбуждаешь ты… Гарри посмотрел на его губы и облизал свои: — Тогда ты знаешь, что делать… Малфой хищно улыбнулся: — Ты даже не представляешь, насколько хорошо я это знаю… — он резко развернул парня в своих объятиях, поцеловал, чуть прикусив нижнюю губу, и отступил. — Я правда считаю, что шансов на то, что у меня... у нас всё получится — один на миллион. Но это не меняет моего решения. Я хочу тебя в своей жизни. Ты стал моим спасением, Гарри. Если бы ты тогда тоже не выжил… Я бы, наверное, повесился. Так что, надеюсь, удача снова будет на твоей стороне. — Удача любит отчаянных, Драко… — смертельно серьёзно ответил Гарри. — А таких отчаянных, как ты, я ещё не видел… И раз уж ты решился, то и обо мне тебе нужно кое-что узнать. Твой отец оказался в тюрьме из-за моего вмешательства… Когда Филч рассказал мне о родителях, я… Я искал… Искал их убийц. И нашёл. А там следствие закрутилось… Они вышли на Люциуса. Я не желал ему смерти, Драко. Я никогда не думал об этом! Правда! Так что мы, в какой-то степени, квиты… — Постой, Гарри… Ты чувствуешь себя виноватым в том, что Люци убили?! — Малфой был ошеломлён. Поражён. И в чём-то даже шокирован. Он никак не мог в своей голове сложить эту цепочку — с чего Гарри винить себя в этом… — Послушай, это бред! Риддл заказал его, чтобы тот не открыл правду о нём в обмен на снижение срока. Люци вёл переговоры с офисом прокурора… Тебе не в чем винить себя! — Я знаю. Так же, как и тебе. Но это не отменяет того факта, что я оказался причастен к этому. Хоть и опосредованно. И я чувствую свою долю ответственности за его смерть. Похоже, у нас обоих есть это нелогичное деструктивное чувство вины, от которого нам стоит попытаться избавиться. Но это вопрос будущего, который сейчас обсуждать бессмысленно. И всё равно, я не мог не рассказать тебе об этом. Потому что правда — это то, что должно быть озвучено в любом случае. — Иди сюда, Поттер… — горячо, призывно позвал Малфой, протягивая ему навстречу открытую ладонь. — Я думаю, это достойно того, чтобы стать нашим кредо? Гарри шагнул в его руки, обхватил за шею и приблизился к губам: — Я не могу поверить, что мы делаем это… — У нас это взаимно… И снова дорога, снова ветер свободы в лицо, снова полёт над обстоятельствами. Снова мысли о сексе в голове, пульс в горле, нетерпение и жажда продолжения. Они едва удержались от почти публичного петтинга, лишь благодаря собачнику с русской гончей, который прервал их спонтанные ласки. Они уезжали с чётким пониманием, что долго не смогут ходить вокруг да около. То сексуальное напряжение, что искрило вокруг них, опять затмевало мысли и сводило с ума. Но в середине пути Малфой получил сообщение, выведенное на гарнитуру, и Гарри понял, что все их поездки до этого были просто покатушками. Драко гнал так, что сердце уходило в копчик, обгоняя машины по встречке, закладывая виражи в такие опасные повороты, что Поттер несколько раз забыл про воздух. Страшно не было, Гарри знал, что Драко владеет ситуацией, но адреналин в крови бурлил опасностью и предвкушением. Ворота Мэнора были закрыты, однако уже на подъезде стало очевидно, что что-то не так. Подъездная дорожка вся была изрыта крупным протектором, а дверь в дом открыта нараспашку. Когда они почти въехали на крыльцо, Гарри увидел размазанную кровь на мраморном полу, и до него дошло, насколько всё это было реально. Так близко преступный мир он не видел никогда. И зрелище это было пугающим. Драко влетел в дом, где на диване сидела его мать с ружьём в руках. Она не отреагировала на их появление. — Мам? Женщина поджала губы. — Я приехала поговорить с тобой. Но похоже, в этом нет нужды, ты всё уже решил. Не думала, что придётся отгонять воришек от твоего дома. — Сколько? — Малфой осмотрелся. Всё было почти так, как он оставил этим утром. Только следы от пуль на стене, ведущей к выходу и несколько разбитых безделушек на каминном портале. — Трое. Они пришли искать, а не пугать. Видимо, не ожидали, что здесь кто-то есть, — она звучала ровно, чётко, следы пережитого стресса если и были, то точно не во внешнем виде. — Знаешь, сын, расхлёбывай своё дерьмо сам. Я больше не намерена стрелять в людей, мне уже даже не тридцать пять, чтобы так напрягать запястья. И да, если мне будут угрожать, пошли их к дьяволу… И не обращай внимания. Обо мне позаботятся. Она встала, оправила юбку, поставила оружие на пол к стене, развернулась и ушла. Проходя мимо Гарри, она остановилась, посмотрела ему в глаза и чётко проговорила: — Беги, пока не поздно. Малфои не умеют любить. Когда ты поймёшь это, он тебя уже не отпустит. Мой сын — монстр, сделанный вот этим домом, этими руками… Не питай иллюзий, мальчик. И пока ещё есть время, беги… — Я люблю его… — тихо ответил Гарри, отвечая на прямой взгляд смело, но без вызова. — Это сейчас ты так думаешь. Но если ты останешься… — она посмотрела в сторону сына, который проверял что-то на компьютере домашней системы безопасности, ненадолго задержала на нём взгляд, и снова обратилась к Поттеру. — Если останешься, береги его. Если в нём и есть что-то от меня — это верность. Он умрёт за тебя! Не позволь ему! Этот недодиалог очень сильно отозвался в душе Гарри. Но он не успел ничего ответить. Женщина исчезла. — Ты уверен, что готов пойти на это? Ты не обязан оставаться, если… — Заткнись, Малфой. Заткнись и рассказывай! И постарайся успеть, пока я готовлю ужин. Потому что после того, как мы поедим, я намерен оказаться в постели. За мои кулинарные изыски я рассчитываю получить ещё один подарок.