Солнце расколет колонны

Люди напуганы. Раньше боялись только те, чьи города стояли у стен разросшегося Брайтмуна. Они бежали к повстанцам, доверяя им больше, чем имперским защитникам. Но с появлением полубогов страх пришел и в самое сердце государства, а что хуже — в армию. Катра — командор небольшого отряда. Это делает ее ответственной за многие людские жизни — армейцев и гражданских, — но сама Катра способна сделать не так много. Может драться, придумывать сомнительные планы, которые разве что сам император смог бы провернуть. Но одно следует признать: Катра плохо ладит с людьми. Какой из нее шпион? Особенно в Брайтмуне, где, как известно, доброта и открытость ценятся больше набитого кошелька или даже талантов. Но Катра не может спорить с самим императором. Пусть даже и догадывается об основных причинах, по которым направили именно ее: у Катры еще нет имени в армии, чтобы ее узнали повстанцы; Катра хороша в одиночном бою, и потому, быть может, она и правда убьет Ши-Ру; Катра так и не стала незаменимым лидером, — люди идут в бой не за ней, а по приказу свыше, — а значит, потерять ее в Брайтмуне не так страшно. Да и выдать военные тайны Орды Катра не способна по одной простой причине: не знает. * * * Попасть в Брайтмун не так уж и сложно. На рассвете к Центральной площади подходит жрица храма Анжелы с редчайшим лунным камнем в руке — одна из повстанцев. Жрица улыбается; веснушки разбросаны по ее плечам и щекам. Ее уже ждут: люди, накинувшие белый шелк на плечи, пошившие из него рубашки и плащи. Люди, которые получили шелк и золото из рук повстанцев как приглашение в Брайтмун. Катра не знает, откуда взялись шелк и золото на ней самой, но и знать не хочет. Жрица ничего не говорит им: только проверяет, все ли свои — в шелках и золоте, — и уводит прочь. Вокруг Катры все уже давно разговорились друг с другом, смеются, но сама она даже не хочет смотреть на чужие лица. Камни площади под ногами — неровные. «У дочери Солнца глаза — это небо; У дочери Солнца сквозь кудри — лучи. И меч всемогущий в руках ее смелых — С простыми людьми у начала пути!» Голос раздался неожиданно. Кажется, запел какой-то моряк с рыжими усами и самодовольством на лице. Песню мгновенно подхватили: мотив был незамысловатым, а слова — простыми. Из окон столичных домов начали выглядывать люди: только проснувшиеся, еще неопрятные, но отчего-то счастливые. Дети смеялись и махали небольшими флажками с вышитым золотыми нитями солнцем на белом шелке. Катре стало не по себе. В это время на улицах должен был только начаться утренний обход. Катра сама когда-то на него ходила и точно знала, что армейцы относятся серьезно к своей миссии. Дорого одетых простолюдинов, идущих прочь из города с песней о полубогине Ши-Ре — запрещенной песней! — должны были остановить уже давно. «Первый взмах — и горы летят, Взмах второй — от бури укрой, Третий — и слышишь, птицы свистят Спешащие за весной!..» Катра на всякий случай сделала вид, что подпевает (слова словно сочились ядом, но лучше произнести их одно за другим, чем завалить миссию самого императора), когда в своих мыслях никак не могла успокоиться. Ей вдруг подумалось, как на самом деле создадут Ши-Ру. Быть может, волосы и правда соберут из тонких золотистых нитей, а вместо глаз вставят драгоценные камни. Быть может, по телу пустят ток такой сильный, что сама полубогиня сгорит, обнажая под человеческой кожей провода, лампочки и часовой механизм вместо сердца. Так многие говорили: полубоги — не сверхсильные люди и уж точно не дети богов. Скорее, новейшие машины — потому что живой человек не способен уничтожить целую армию за несколько минут. «Нас дева меча поведет до победы, А в сердце ее — и любовь, и тепло. Нас Ши-Ра спасет! Пусть героем сам не был, Она защитит и подставит плечо!» Последние ноты не успевают отзвучать, как все идущие оказываются перед высокими воротами. Золото сияет в лучах солнца, узоры ограды сплетаются в причудливые цветы. Люди смеются и ликуют, пока Катра судорожно оглядывается по сторонам. Она узнает поле, на котором теперь стояла: три месяца назад под тем дальним деревом оторвало голову одному из бывших сокурсников Катры. Кровь армейцев пропитала землю, а вышедшая на бой полубогиня била молниями, ни на секунду не останавливаясь. Вот только тогда стены Брайтмуна не стояли так близко и были глухими, высокими, без единого прохода. А до столицы нужно было добираться двое суток на технике. Сейчас же землю мягко освещал рассвет, а перед глазами стояли изящные ворота. Да и сам путь окончился быстрее, чем отзвучала песня. Ворота медленно открылись. Жрица, провожавшая их от Центральной площади, выстраивает всех в очередь — Катра оказывается где-то посередине, — и по одному приглашает внутрь. Люди вокруг все также перешептываются и смеются чему-то между собой, а солнце, что, быть может, Катре и казалось, повисло на одном месте и не поднималось выше. Очередь проходит очень быстро. Катра и не замечает, как заходит человек перед нею — тот самый, с рыжими усами, который первым запел о Дочери Солнца. Руки вдруг касается холод стекла. — Что это? — Катра резко отдергивает пальцы и ощетинивается на, как оказалось, сопровождавшую их жрицу. Та лишь улыбается и продолжает протягивать стакан. — Не беспокойтесь, — отвечает она, и Катра понимает, что впервые слышит ее голос. — Тот, кто выпьет сок Аалы, не сможет больше лгать. — Что? Катра ничем не выдает свое недовольство: только сжимает кулаки так, что ногти почти впиваются в ладонь. В мыслях она начинает лихорадочно перебирать, давала ли эта жрица сок кому-то до нее, но, как назло, не может вспомнить. — Выпейте, — повторят жрица. — Это для всеобщей безопасности. Шпионов не приветствуют на Божественной земле. Катра хочет выбить этот стакан у жрицы из рук, но понимает, чем это закончится: или перережут на месте горло, или, что еще хуже, устроят показательную казнь в Орде за проваленную миссию. Стакан приходится взять. Катра пьет маленькими глоточками, и горьковатый привкус остается на языке. Никаких изменений, как кажется, не происходит; Катра даже думает, что ее нарочно хотели напугать и заставить выдать себя. Но Катра — командор Орды. Она даже нацепила на себя шелк и золото, и уж тем более какой-то непонятный отвар не остановит ее. — Вам зададут несколько простых вопросов. А затем, — улыбается жрица, принимая опустевший стакан. — добро пожаловать в Брайтмун. Катра сухо кивает и делает шаг за ворота. * * * Глава первая, в которой Катра учит песни о своей великолепной будущей жене.