Солнце расколет колонны

Катра оказывается совершенно не в таком месте, в каком ожидала. Ворота исчезают у нее за спиной, и вокруг сами собой выстраиваются четыре стены. Комната не слишком просторная, но светлая, — последнего не скажешь о лицах присутствующих. — Добро пожаловать в Брайтмун, — произносит одна из них, и ее пушистая розовая шевелюра чуть покачивается в такт движению головы. — Меня зовут Глиммер. Рядом со мной — Боу. Он мастерски стреляет из лука, так что не советую делать что-то подозрительное. Катра фыркает почти вслух и демонстративно переводит взгляд на темноволосую стражницу, чуть спрятавшуюся в тени. Глиммер так же демонстративно не называет ее имени и сразу же зарывается в бумаги, и потому Катра продолжает рассматривать неизвестную. Та совсем еще ребенок, но удивительно спокойная: словно бы ничего не видит и не чувствует. Катра вдруг вспоминает ее. Именно эта темноволосая полубогиня почти убила Кайла и полностью разгромила отряд Катры чуть больше месяца назад. И даже сейчас она стоит как машина, лишенная и чувств, и разума. — Как твое имя? — произносит Глиммер, прерывая чужие мысли. — Катра, — отвечает прежде, чем успевает осознать. Имя легко срывается с языка, словно бы только этого и ждало, и чувство непрошеного восторга на миг застилает разум, — пока Катра не понимает, что произошло. Сам собой вспоминается отвар, который почти влила ей в горло та жрица, и страх застилает уголок сознания. Катра не хотела говорить свое имя. Нужно солгать намеренно. — Сколько тебе лет? — Девятна… Слово застревает в горле. Катра никогда не думала, что такое может произойти: она хватается за шею руками и чувствует, что вот-вот задохнется. Воздух сдавливает горло изнутри, не давая произнести ни одну ложь. Глиммер смотрит на нее с какой-то скукой. — Мне восемнадцать, — хрипит Катра и наконец-то вдыхает. В легких еще больно, а в голове загнанной птицей бьется одна мысль: хорошо, что сейчас спросили лишь возраст. Но это значит, что любое неосторожное слово может в прямом смысле убить. — Больше не лги, — говорит Глиммер. Катра никак не реагирует на это. — Зачем ты пришла в Брайтмун? «Убить Ши-Ру». — Мне нужно найти Ши-Ру, — произносит Катра с недоверием к самой себе. Полуправда не сжимает горло, а значит, выжить среди повстанцев все-таки можно. — Зачем? «Убить ее во славу императора и моей будущей награды». — Я уверена, что только благодаря Ши-Ре моя жизнь сможет стать лучше. В нее войдет любовь — «к деньгам и славе», — появятся люди, которые прислушаются к моим словам — «поднимусь повыше и получу в командование целый полк». Глиммер кивнула, и Катра мысленно приободрилась. Ей и самой фразы казались неловкими и надуманными — потому что таковыми и были, — но, кажется, никого больше это не смущало. Возможно, подобный пафос им приходилось слышать каждый день. — А почему ты не дождалась Ши-Ру в столице? — вдруг спросил Боу. — Она придет туда совсем скоро, но ты предпочла прийти в Брайтмун... — Насколько скоро? — перебивает Катра и лишь через мгновение понимает, что ее вопрос может показаться подозрительным. Она растягивает губы как можно шире — так же выражают доброжелательность?.. Если Глиммер и Боу заметили наигранность в ее оскале, то вида не подали. — Отвечай на наши вопросы. Пройдешь дальше — узнаешь то, что хочешь. Катра усиленно закивала, соображая, что можно сказать. «Не хочу, чтобы император Хордак насадил мою голову на кол, а потом Ткущая Тени водила туда новобранцев в назидание». — Это вопрос жизни и смерти, — вполне серьезно отвечает Катра и утвердительно кивает. Глиммер и Боу переглядываются, словно не понимая, что с ней еще можно сделать. У Катры проверяют пригласительные в Брайтмун: шелковую накидку на плечо («белый — символ Луны, а значит, чистоты намерений и правдивости», — поясняет Глиммер) и золотой наплечник («символ Солнца, справедливости и силы — золото»). — Расскажи о своем прошлом, — вдруг требует Боу и внимательно смотрит на ее лицо. Катра немного растеряна, и оттого чуть не произносит что-то наподобие «В прошлом император Хордак послал меня шпионом!» или «Я штурмовала и осаждала ваши стены под флагами Орды!». Успокойся, Катра. Ты сможешь все представить в лучшем виде. — Я бродяжничала все детство, — произносит она и тень в самом деле падает на ее лицо. — Перебиралась из одной выброшенной коробки в другую. Попрошайничала на площадях, и люди каждый день проходили мимо и морщили лица от презрения. Однажды я влезла не в ту коробку и меня завезли в императорский дворец. Кажется, меня приняли за воровку и чуть не убили на месте. Тогда я чудом сбежала, а ордынские солдаты стали моим худшим кошмаром. Лица Глиммер и Боу несколько изменились, и Катра искренне наслаждалась их реакцией. Они явно подозревали ее, — а может, подозревали всех новоприбывших. Но если Катра чему-то и научилась за свою жизнь, так это ловко манипулировать правдой: чтобы в отчетах провальные миссии не казались такими уж провальными, чтобы Ткущая Тени не смогла найти новую причину устроить ей неприятности, чтобы в целом из армии не выбросили. Катра не хотела снова бродяжничать. — Я стала наемницей, — «в ордынской армии, и упустим, как я туда попала». — Взамен на то, что я буду хранить тайны, мне дали еду и крышу над головой. Однажды мне рассказали о Ши-Ре, и она стала для меня надеждой, — «лишь на какое-то короткое время, а потом поняла, что единственная, на кого я могу положиться — я сама». Катра замолчала, на секунду понадеявшись, что ее теперь спокойно пропустят внутрь. — И что же ты хочешь от Ши-Ры? — спрашивает Глиммер. Катра еле слышно цыкает от раздражения, — как видно, она переоценила воздействие своей истории, — и улыбается в ответ так приторно, как только может: — Я хочу ее. «...найти, обезвредить, убить», — думает Катра. Глиммер оттягивает Боу в сторону. — Я ей не доверяю, — шепчет она, и у Катры начинают дрожать плечи от сдерживаемого смеха. — Я знаю, но у нас нет причин не пропустить ее. Почему просто не спросить, шпион ли она? — Потому что мы крутые следователи, основывающие свои выводы на психологии! — А можно шептаться так, чтобы я не слышала? — прикрикивает, не выдержав, Катра, и Глиммер с Боу вздрагивают, прежде чем медленно развернуться. — Кхем, — откашливается Глиммер. — Можно. И замолкает. — Вышвырнете меня прочь, и я расскажу всем, что Брайтмун не такой уж святой и всепрощающий, как о нем принято говорить, — Катра произносит это потому, что точно знает: не вышвырнут. И еще потому, что ей всегда нравилось злить людей — не без этого. — Нет, — подтверждает ее мысли Глиммер, но ее брови сходятся на переносице. — Ты переходишь к испытанию. — Испытанию?.. — чуть теряется Катра, и уже Глиммер расплывается в довольной улыбке. — Это — камень первосвета, — указывает она на чуть сияющий шар в ее ладони. — Он забросит тебя в то время, когда секретов у Брайтмуна было поменьше. Если первосвет решит, что тебе можно доверять, вернешься в это же мгновение и ступишь в город. — Если нет — умрешь, — подхватил Боу. Катра сглотнула, вглядываясь в гладкую поверхность камня. — Ну, что, пойдешь? — спрашивает Глиммер и протягивает камень. Катра скалится и протягивает руку вперед. — Ради Ши-Ры я готова на все! — театрально бросает она, и вспышка уносит ее прочь. В комнате остаются только двое и чуть мерцающий шар. — Даже если вернется, нельзя подпускать ее к Ши-Ре, — произносит Глиммер. Боу кивает в ответ. * * * Глава вторая, в которой Катра учится нормально врать и заодно обозначает свои далеко идущие планы на будущую жену