Солнце расколет колонны

— Ши-Ра! Руку ребенка сразу же опустили зашикавшие на него родители. Несколько человек в любопытстве обернулись в указанную сторону, в том числе и Катра. Впрочем, никто ничего не увидел, кроме темноты и вмиг исчезнувшего блика. Майка продолжал: — Сегодня к нам снизойдет еще одна защитница. Та, что вырастит за воротами живые цветы взамен выжженной почвы, и люди Империи больше не будут голодать! На сцену вышла новая фигура. Высокая, с веснушками по щекам и плечам — Катра узнала в ней ту, что сопровождала их группу по дороге в Брайтмун. На ней была та же белая тога, что совсем не шла к ее лицу. Шлем смотрелся неловко, как не на своем месте, — но вошедшая улыбалась и радостно махала рукой встречавшему ее аплодисментами залу. — Согласна ли ты отказаться от своего имени и своих желаний во благо людей Брайтмуна и всей Империи? — спросил Майка, когда крики поутихли. — Согласна! — с торжеством ответила она. Майка протянул ей глиняную чашу: — Отныне ты Парфюма, принявшая на себя бремя дочери Природы, — проговорил он. Катра невольно коснулась собственного горла. Впрочем, отвар Парфюмы оказался совсем другим. Она выпила все до последней капли, а затем вдруг вздрогнула, выронила из рук чашу и медленно осела на землю. Майка закрыл ее собой, крича: — Возрадуйтесь, на рассвете она уже выйдет на бой! ...но Катра все еще видела Парфюму. У той дрожали руки и ноги, и, кажется, она не могла пошевелиться. Две незаметные девочки выскочили на сцену и быстро подхватили ее за руки, уводя в сторону. — Парфюма стала пятой полубогиней, которая встала на нашу сторону, — тянул на себя внимание Майка. — Но не все еще переродились, и я хочу напомнить имена тех, кто был избран и вскоре взойдет на эту же сцену. Та, что станет дочерью волн, и дочь Луны, готовая встать на защиту своей матери в самый темный час. Обе поднялись, и в одной Катра вдруг узнала Глиммер — с тем же комком сладкой ваты вместо волос, на которой неловко был натянут золотой обруч — такой же, как и у ее спутницы. Глиммер улыбалась, но все выдавало в ней обеспокоенность: и неровная походка, и чуть сведенные брови, и мелкие движения пальцев. Все, кроме Майки, стояли по разные стороны от сцены, а он продолжал говорить: — Но все знают имя еще одной нашей будущей защитницы. Толпа бурно возликовала. Люди рукоплескали, подскакивали со своих мест, кричали, смеялись… Катра напряглась. Она быстрым взглядом окинула лица сидящих, а затем обернулась в сторону той темноты, на которую указывал чуть раньше ребенок. Там все-таки кто-то был: снова блестнуло белым и мелькнуло полузаметное движение. Может ли быть?.. — Вы, конечно, знаете эту историю, — тихо проговорил Майка, и все мгновенно стихло. — Перед тем, как зачахнуть на небесах, — пораженная жестокостью императора тех земель, на которых она когда-то родилась и которые когда-то защищала, — богиня Солнца Мара позвала свою младшую сестру, богиню Луны Анжелу. Она доверила ей всех людей на земле, все леса и горы, моря и скалы. И еще она указала на город, в котором родился ребенок, что станет ее преемницей. Шепот на миг прокатился по толпе. Катра дернула уголком губ. — Богиню Мару нельзя заменить, — продолжал Майка. — Ее свет охранял нас тысячи лет, но угас так быстро, что мы не смогли никак помочь ей. Но дитя, которое примет ее волю и силу, дитя, которое будет так же справедливо, как она, — с нами. И она хочет хоть сегодня увидеть ваши лица. Катра снова фыркнула, и этот звук ударился о тишину — так, что, казалось, выдал ее. Катра испуганно оглянулась, но в этой тишине, не прерываемой даже ветром и шорохом птиц, все смотрели только на сцену. Ши-Ра — выплыла подобно облаку. Мягкие шаги — как удары сердца: тук… тук… тук… Она выходила из тени. На свету сначала проявились ее одежды — из белого шелка, как и у всех здесь, но совсем другие: торжественные, с золотыми оборками и подолом, скрывавшим шаги. Затем только на свет вышла она сама. Пряди — не золотые: солнечные, воздушные. Аккуратно огибающая лоб тиара с лунным камнем. Бледная кожа под бликами факелов и глаза, сияющие изнутри. Ши-Ра улыбалась. Катра резко выдохнула, только сейчас поняв, что дыхание у нее перехватило. Ши-Ра казалась смутно знакомой, но ответ выскальзывал из сознания — словно кто-то намеренно спрятал его подальше, загородил за кованными воротами. — Ши-Ра… — произнес с придыханием кто-то, и Катра запоздало поняла, что это был ее собственный голос. Майка продолжал вещать что-то со сцены, народ поддерживал его одобрительными возгласами, — но в то же время почти не слушал: все смотрели на Ши-Ру, кричали ей что-то, бросали цветы к ее ногам. Ши-Ра только неловко кивала, словно не зная, что еще могла сделать. Затем люди запели: Вера, любовь, справедливость и сила — То, что когда-то нас вместе сплотило. Только Империя Солнце разбила, Мара которое людям расшила. Тот, кто вернет нам дневное светило — Дочь той богини — всесильная Ши-Ра! Катра едва могла разобрать слова. Вместо этого Катра смотрела на ту, кого должна была убить, — и кто оказалась не машиной, а живой девушкой. Смущенной, растерянной и, — будь проклято Солнце, — прекрасной!.. * * * Глава седьмая, в которой мерцает только кое-чья оринта… кхм-кхм… в которой разум Катры весь мерцает сигнальными огнями: ви-уу ви-уу сигнал потерян! ;)