Солнце расколет колонны

На рассвете Брайтмун выглядел нисколько не лучше поломанной чаши. Стены долго скрывали Солнце, и только небо над головой уже было того кисло-розового оттенка, смешавшегося с тенями и грязными тучами. Тот, кто находится за каменными стенами, будет думать, что ночь еще не отступила. Эти стены — причина, по которой в Брайтмуне так резко сменяются ночь и день. — В Брайтмуне нет сомнений, а значит, нет перехода между Луной и Солнцем, нет утра и вечера, — проговорила однажды Ши-Ра. Катру трясло от такой философии. — На рассвете любой грязный переулок перестает казаться тебе тупиковым, — ответила она тогда. — Если есть перемены, значит, есть возможность барахтаться в мутной воде. Ты чувствуешь, как сейчас тебя тенет на дно, — но благодаря этому знаешь и то, что сможешь выбраться на поверхность. Ши-Ра медленно перевела взгляд на небо: — Красиво звучит. — Не мои слова, — грубо отрезала Катра. Она терпеть не могла эту мысль, ненавидела, как сильно въелась она в ее подсознание. Так сказала Ткущая Тени в тот самый день, когда Катра впервые взяла в руки оружие: «Если ты зависла сейчас на поверхности, это не значит, что завтра ты не пойдешь ко дну». — Но я рада, что смогла услышать их от тебя, — вдруг улыбнулась Ши-Ра, вытягивая из темноты воспоминаний. Тогда Катра все пыталась найти что-то в ее глазах: насмешку или лживость, — но так и не увидела. Это было всего несколько дней назад. С тех пор, как Глиммер застала их вместе, Катра не могла больше пройти через тайную дверь. Дуэль должна была состояться под грязным розово-серым небом, не знавшим рассвета. Катра пришла еще до первого отсвета. В ее карманах было спрятано несколько стилетов, за поясом — кинжал, а на ладонях на всякий случай были прописаны несколько самых витиеватых оскорблений — на случай, если Сладкая-Вата-На-Голове захочет вдруг устроить словесную баталию. Кто их, в конце концов, знает, — этих брайтмунцев. Глиммер явилась значительно позже. Ее лицо было раздражено, брови — нахмурены, а кулаки — сжаты. За ней шли несколько человек: все в белых накидках, со спрятанными лицами. — Будем поступать по всем правилам, — отчеканила она. — Эти люди станут свидетелями. Сражаемся до первой крови. Я побеждаю — ты не приближаешься к Защитнице Ши-Ре и покидаешь Брайтмун. Я проигрываю — делай, что хочешь. — Не забудь: в случае моей победы я даже могу вывести ее за стены, — громким голосом отвечает Катра, и на лице ее — довольная усмешка. — Меньше надейся на это, — фыркает Глиммер. — По позициям! «У нас были позиции?» — думает про себя Катра, но быстро отбрасывает эту мысль. Они стоят друг напротив друга, и Глиммер, кажется, медлит. Катра не тратит ни секунды на то, чтобы сосредоточиться — сразу бросается вперед, надеясь вырубить соперницу с одного выхода. Глиммер успевает заблокировать удар, а затем уворачивается от него же: Катра все равно сильнее. — Свожу вашу Защитницу в столицу на свидание, — скалится она. Катра пытается ударить ногой, но Глиммер снова отскакивает. На лице последней словно выведено сахарными буквами: «мне нужно мгновение — всего одно, только бы сосредоточиться...» Катра сделает все, чтобы не дать ей этого времени: бросается вперед, словно дикая кошка, почти валит на землю, толкается. — Без грязных приемов тебе не обойтись? — шипит Глиммер, и вдруг что-то словно просыпается в ее душе. Глубокий вздох, и ее взгляд проясняется. Она говорит: — Я поняла, почему ты сражаешься. И вдруг начинает притеснять Катру: медленными шагами, но уверенно, сильно. Ни один удар Глиммер не достигает своей цели, но нападает теперь она, а Катра вынуждена отступать, рыча от злости. — Ничего ты обо мне не знаешь! — выплевывает она и выхватывает из карманов разом все четыре стилета. Катра метнула их одновременно, особо не задумываясь о том, чтобы попасть в цель: как и в каждом бою, она предпочитала отдаваться своим инстинктам и чувству ярости, ворочающемуся в груди. «Это когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку», — звучит в ушах голосом Ткущей Тени. Катра рычит. — Этими способами ты намерена победить меня? — высокомерно насмехается Глиммер. — Да если ты променяешь всю свою жизнь на одну минуту рядом с Ши-Рой, этого все равно не будет достаточно! В воздухе молниеносно разносится скрежет: кинжалы столкнулись ровно на середине пути. И Катра, и Глиммер выдернули их одновременно. Метал ударяется о метал раз за разом, и блики на нем бессмысленно вьются под грязным небом. — Должны ли мы остановить это? — шепчутся люди за белыми тканями. — У них у обеих оружие… — разносится ветром. Никто не решается сделать и шаг вперед. Шаг, уклон, поворот, удар. Атака. Защита. СКРЯЖЖ!! Кинжалы уже не мечутся: они столкнулись ровно между сражавшимися. В это мгновение победу решает грубая сила, и Катра знает, что возьмет верх: ее глаза начинают гореть неистовым предвкушением, а оскал становится как никогда жестоким. Катра похожа на чудовище — то, в которого ее превратили сотни сражений во имя Империи, когда безжалостные полубогини уничтожали дома и деревья, словно механизированные дьяволы, когда в голове оставалась единственная мысль: выжить — и она кричала сильнее долга, жалости и справедливости. Катру вырастили с оружием в руках, Катра привыкла быть чудовищной в чужих глазах, — но по-настоящему стала такой лишь в тот день, когда первая из полубогов устроила бойню под Брайтмуном. С тех пор Катра сражалась за жизнь. Всегда — за жизнь. Глиммер сражалась за идеалы и свое понятие чести. Глиммер чувствовала это. В ее глазах отразилось подобие страха, и дрожащие пальцы ее с трудом сжимали кинжал. Но решительность и злость были выше ее: она нахмурилась, рвано вздохнула и вдруг отступила на шаг. Катра чуть не потеряла равновесие, — смогла удержаться на ногах только благодаря натренированности. Глиммер вдруг улыбнулась. И исчезла. — Нет! — крикнул звонкий голос, и через мгновение за спиной у Катры раздался скрежет двух столкнувшихся кинжалов. Катра медленно обернулась. Солнце взошло над Брайтмуном. Его лучи появились резко и вмиг наполнили собой все вокруг: ветви, брызги фонтанов, блеск металла, — и особенно освещали они фигуру, замершую между дуэлянтами. Она была в том же белом плаще, но словно бы притягивала к себе Солнце и чужие взгляды. — Применение ключей запрещено, — спокойно говорит ворвавшаяся. — Дуэль окончена ничьей. Кинжалы расходятся. Один шаг назад. Два. — Восхитительно! — выплевывает Глиммер. — Если ты так хочешь, пусть она остается в Брайтмуне! Ты еще все увидишь — увидишь!.. А затем добавляет, со всей своей яростью глядя Катре прямо в глаза: — Даже не вздумай еще хоть раз приблизиться к Ши-Ре! Тогда я просто убью тебя на месте: ты знаешь, что я на это способна! Она резко отбрасывает кинжал себе под ноги, разворачивается и уходит прочь. Катра совсем не напугана. Вместо этого она смотрит на ту, что встала на ее сторону. Из-за белой ткани выбивается прядь светлых волос. Катра глубоко вздыхает: она узнает… * * * Глава тринадцатая, в которой Ши-Ра приносит с собой солнце, нарушая брайтмунские запреты. Нет: ну о какой ответственности и сдержанности может идти речь, когда в опасности находится ее будущая жена?! ;)