Солнце расколет колонны

— Я хочу попробовать! — заявила Ши-Ра и потянула Катру в сторону мишеней. — Ты же не умеешь метать кинжалы… — растерянно пробормотала та, но увести себя позволила. Деньги все равно не из своего кармана платить — все идет на счет Империи. То, что тратить придется много, Катра поняла почти сразу. Ши-Ра не привыкла, чтобы ей отказывали в подарках — она выросла в Брайтмуне, где все развлечения и сладости раздавали просто так. Несколько лет затворничества только укрепили желание Ши-Ры провести время весело, — и поэтому вместо того, чтобы, как это полагается надежде всей Империи, поговорить с нищими и помочь нуждающимся, Ши-Ра отправилась прямиком на небольшую ярмарку и принялась заглядывать в каждую лавку. «Что ж, так даже и лучше, — думает Катра. — Если отнесется так легкомысленно и просто отдохнет на ярмарке, ее и убеждать не придется, что в Империи все просто прекрасно.» — О, нет! Я попаду! — смеется она, принимая из рук торговца первый из трех кинжалов. Каждый из них попадает мимо цели, но Ши-Ра улыбается, — и Катра уже платит за новую попытку. Раз. Два. Три. Десять. Двадцать семь- Катра успевает заскучать, найти глазами лавку мороженщика и даже съесть четыре рожка, прежде чем кидает взгляд на часы над городской площадью. Они обе стоят здесь уже больше часа, а Ши-Ра все никак не может остановиться — кидает кинжал за кинжалом, — и даже успевает собрать вокруг небольшую толпу зевак. — В этот раз точно попаду! — восклицает она, целится — и кинжал врезается ровно в центр. Зеваки подбадривающе хлопают, кто-то просит бросить еще раз, но Катра устала ждать. — Нет-нет-нет, — говорит она, проталкиваясь сквозь толпу. — Сорока двух попыток вполне хватило! Ее командирский значок вдруг бликует на солнце. Кто-то испуганно вздыхает, и обеспокоенность разносится шепотом. Люди переглядываются, и толпа незаметно растекается, — Катра лишь немного морщится: привыкла к настороженному отношению окружающих за столько лет. — Может, тоже бросишь? — спрашивает Ши-Ра, все так же улыбаясь, и словно бы не замечает поредевшие ряды. — У нас еще одна партия оплачена! Ты точно должна быть в этом лучше меня! — Хорошо, что ты это понимаешь, — дружелюбно усмехается Катра, и отчего-то перехватывает это настроение. Кинжал в ее пальцах отдается знакомой тяжестью, Катра примеривается — и два из трех попадают точно в цель. Последний лишь задевает внутренний круг, и она смотрит на металл так, словно под ее взглядом он сам собой сместится немного влево, — чего, впрочем, не происходит. — Все-таки армейцами становятся только самые лучшие, — заискивает продавец, тоже приметив ее значок. — Даже ваша девушка владеет кинжалом лучше многих — я знал юношей, которые и с сотой попытки так и не попадали в цель. Катра сухо кивает и как можно скорее уводит прочь отвлекшуюся на фонтан Ши-Ру. «Ваша девушка», — повторяется в голове голосом продавца. Они правда выглядят как пара?.. Катре отчего-то очень нравится эта мысль, — и она сама тянет руку, обхватывая чужую мягкую ладонь. — Не хочешь рожок? — чуть рассеянно спрашивает она. — Не стоит, — улыбается Ши-Ра. — А что это?.. Она указывает на небольшой шатер в самом конце площади. Катра замечает его не сразу, — а заметив, сразу понимает, что не хочет туда идти. Белая шелковая ткань спускается до самой земли, а на верхушке — золотой символ Солнца. — Это оракул, — неохотно отвечает Катра. — Предсказывает судьбу, все такое. Нам там делать нечего — они всегда ошиба- — Нам нужно к оракулу! — уже не слышит ее Ши-Ра, и, не дожидаясь ответа, за руку тянет под сень шелка и золота. Катра вздрагивает. Внутри, правда, шатер оказывается совсем иным. Красно-бордовый бархат и темно-синие ткани, на пологе — стеклянные звезды. У низкого столика сидит женщина с бледной кожей и очень черными волосами — она кажется мутной водой: одежды стекают по ее плечам и рукам. Катра не дает себя обмануть. Она говорит: — Сколько будет стоить одно предсказа- — С вас обеих я не возьму ни единой монеты, — произносит оракул, и ее голос звучит словно капли. — Вы достаточно отплатили мне спокойным будущим. — Что?.. — бормочет Катра, но Ши-Ра с горящими глазами уже садится на одну из подушек перед небольшим столиком. — Вы можете рассказать мою судьбу? — выпаливает она. — Конечно, — проговаривает оракул и ставит перед ней наполненную водой стеклянную чашу, на дне которой лежит осколок зеркала. — Сейчас — выбери один из бутонов и брось его в воду. Ши-Ра кивает, и резкость этого движения передает часть ее волнения, — Катра понимает: та уже верит во все, что сейчас услышит. Бутоны выложены на столе, и все как один кажутся свежими, только что собранными. Рука Ши-Ры замирает над ними, прежде чем достает небольшой белый бутон, — и лунолист раскрывается на воде. Катра отчего-то вздрагивает. — В тебе течет древняя сила, которая не просыпалась уже тысячелетия, — беспристрастно говорит Оракул. — Она может проснуться, а может и не показывать себя еще сотни лет. Это будет даже не твой выбор, — но ты поймешь, что он сделан, когда увидишь отражение Луны в каплях. Ши-Ра напряженно вслушивалась в эти слова: ее спина была ровной, как храмовая колонна, и брови слегка нахмурились. Катра опустилась на подушку рядом и незаметно коснулась ее руки пальцами — словно желая поддержать, быть рядом. Ши-Ра благодарно схватила ее руку. — До завтрашнего заката ты сама будешь походить на зарю: не будешь знать, обратиться тебе ночью или днем. Но на закате путь будет определен — верь ему, пусть выбранная тропинка так же хороша и плоха, как другая. — А я… буду счастливой?.. — вдруг произносит Ши-Ра — так быстро, словно бы сама боится этих слов. И Катра все понимает. Ши-Ра и правда напугана. Была она такой с рождения или же получила свое имя многим позже — Ши-Ра никогда не могла выбирать, как ей жить. Любой человек в Брайтмуне имел больше свободы, чем она. Ши-Ра рождена для того, чтобы сделать счастливыми других, а не чтобы быть счастливой. — Это выбор не только твоего сердца, — просто отвечает оракул, не замечая, как сама Ши-Ра вздрагивает. А затем разворачивается к Катре: — Брось бутон в ту же чашу. — Мне это не нужно, — фыркает Катра, все еще обеспокоенно поглядывающая на Ши-Ру. — Нужно, — твердо отвечает оракул. Катра вздыхает и берет один из бутонов даже не глядя, — и сбрасывает его в воду. Он распускается медленно, даже нехотя — красно-черный цветок огневицы — единственный цветок, который не может сгореть: даже лесные пожары обходят стороной черно-красные поля. — Ты многое уже пережила, — замечает оракул. — Но еще не все позади. Тебе однажды нагадали весну, что коснется твоих пальцев и которую ты будешь очень хотеть удержать. С тех пор ты не веришь тем, кто читает Судьбу. — Так у вас, оказывается, все друг друга знают и передают эти выдумки по кругу, — недовольно бросает Катра. — Нет, я лишь вижу то же, что и та предсказательница. Прошло много лет, а весну ты встретила совсем недавно. Но я советую тебе не хватать ее за руки. Отпусти их. Ты же хочешь жить спокойно?.. Катра промолчала. — А что это за крики? — вдруг спросила Ши-Ра, вся собравшись. Она была готова сорваться в любой момент, — и Катра понимала, почему: та была готова отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о предсказанном. — Проверь, — отвечает оракул. Ши-Ра срывается с места. Катра тоже медленно поднимается со своего места и хочет идти следом, когда оракул хватает ее руку. — С того момента, как ты выйдешь из моего шатра, у тебя останется совсем немного времени, чтобы огородиться, — произносит она. — Все уже развернулось так, как должно быть для этого мира, и твои поступки не изменят многое. Поэтому остановись и знай: если останешься рядом с ней до того, как завтра зайдет солнце, то в один день ее меч будет выбирать, жить тебе или нет. Катра вырвала руку и шагнула прочь из шатра. Лунолист и огневица медленно качались на воде, и их лепестки легонько соприкасались. * * * Глава восемнадцатая, в которой оракул с трудом сдержала себя и выдала важную для сюжета информацию, а не бросилась обсуждать цвет свадебных салфеток;)