Солнце расколет колонны

Катра сидит у статуи Верховной и бездумно смотрит на солнце. В голове не осталось ничего — ни паники, ни желания до крови врезать самой себе за каждое произнесенное слово. Катра не отказывалась от сказанного. В Брайтмуне Ши-Ре и правда не место — ее или продолжат держать взаперти, как цирковую собаку, только выводя время от времени на люди, или напоят той же отравой и отправят разрушать города. Ши-Ра не заслуживает такого к себе отношения — она сама жизнь, бьющаяся о зеркало, но эта жизнь заключается в человеке, в девушке: неуклюжей время от времени, любящей повеселиться и узнать что-то новое — такой же, как и многие другие, с точно таким же правом быть свободной и совершать ошибки. Ши-Ра открыта для всего мира. Как Адора. Но сейчас она где-то там, по ту сторону стен, совсем одна — в мире, о котором ничего не знает. Не таком уж и приятном, как ярмарочная площадь. Катра глухо зарычала и до боли впилась ногтями в ладони. Всего несколько часов. Через несколько часов пропажу Ши-Ры заметят, и тогда Пророк сделает все, чтобы вернуть ее, прочешет всю Империю с востока до запада — и в полдень она уже будет стоять у статуи Верховной. «В полдень у меня Посвящение», — звучит в голове голосом Ши-Ры, и Катра готова собственными руками отломать все золотые цветы от стеблей. Она не успела ничего придумать. Катра вообще должна была убить Ши-Ру — еще в первый раз, когда вошла в залу и увидела ее, отбросившую кинжал. Или хотя бы в ту минуту, когда та рассказала о своем Посвящении, — но не думать об этом сейчас, когда стало слишком поздно! Катра сделала ставку на то, что Ши-Ра и сама прекрасно понимает, в каком месте живет, — и проигралась. Катра понадеялась, что стоит вынести птицу из клетки, и она полетит прочь, — но та предпочла планировать над прутьями до тех пор, пока ее не поймает местный коршун. Солнце плыло по горизонту, пока резко не скрылось за стеной — день и ночь сменились по брайтмуновской традиции: молниеносно, без единого розового или золотого облака. «Если Ши-Ра вернется в Брайтмун, я сделаю все, чтобы забрать ее отсюда», — думает Катра, прикрывая глаза. Ночью она только дремлет. * * * Катра впервые слышит колокольный звон. Она открывает глаза — и небо над головой непривычно-розовое, солнце только показывается над горизонтом: в Брайтмун возращается рассвет. «Ши-Ра», — сразу же думает Катра и подскакивает со своего места. Люди вокруг уже снуют в золоте и белых шелках — Катра улавливает это за одно мгновение и, спрыгнув с постамента, выхватывает из толпы случайного мальчишку. — Где Ши-Ра? — шипит она, и взгляд ее настолько убийственен, что тот жмурится и отворачивается в сторону. — Я не знаю! — пискнул он. — Я ничего не знаю! — Она в Брайтмуне? — не отстает Катра, внимательно вглядываясь в то, как мальчишка ладонями скрывает лицо. Схваченный быстро и рвано кивает. — Да! Да! — бормочет он. — Несущая Солнце уже вернулась в Браймун. Она прошла с утра через врата и привела за собой новых людей — их пустили, пусть у них даже не было благословения шелком и золотом! — А потом? Куда она пошла потом?! — К Пророку! — всхлипнул мальчишка. — Пожалуйста, отпустите: я правда больше ничего не знаю! — Знаешь, — снова шипит Катра. — Когда будет Посвящение? — Через двадцать минут, через двадцать минут! — верещит мальчишка и с визгом бросается в толпу, как только Катра выпускает его из рук. Двадцать минут? Двадцать минут, — а затем Ши-Ра навсегда перестанет быть собой? Станет… этим? Катра не знает, в какую сторону ей следует бросаться. Невольно выползают наружу мысли о недавней ссоре — о прогулке, закончившейся у площади, усаженной виселицами. Ши-Ра точно прогонит ее, если Катра вдруг решит заявится и начать читать мораль. Нужно было что-то другое — не такое прямое, явное, предсказуемое. В голову приходит только одно: недоработанный, не до конца продуманный план, единственным достоинством которого была неприкрытая наглость. Катра могла поставить только на то, что никто не ожидает подобной смелости от брайтмунских беглецов. Она поднимается со своего места и как можно быстрее бросается в свою комнату — в место, в котором почти никогда не оставалась и даже не спала. Там, среди некоторого барахла, Катра находит небольшой сосуд: глиняный, с потертым рисунком и слегка отколовшимся кончиком. Кувшин пуст, — но это поправимо. Катра бросается обратно на площадь, к фонтану, и наполняет сосуд обычной водой, постоянно оглядываясь по сторонам. Остается совсем немного: обойти огромную толпу охраны, незаметно прошмыгнуть мимо всех пришедших на Посвящение зевак и особенно не привлечь на себя внимание Пророка. Не так-то и сложно звучит, когда речь идет о спасении человека, которого ты хочешь видеть рядом?.. * * * Глава двадцатая, в которой Катра отчаянно ищет способ спасти целый мир — свой собственный мир, разделенный только с одним человеком: с Адорой, ее будущей женой:)