Солнце расколет колонны

Катра идет сквозь пшеницу, и в ее руке — чужая теплая ладонь. Платье Ши-Ры немного потрепалось: порвался шелковый подол, и некоторые лунные камни держались уже на одной-единственной нити. Все это было неважно — не сейчас, и пока над полем заходило Солнце, в его лучах растворялись ужасы прошедшего дня: неимоверно долгого и мучительного. Ши-Ра прячет взгляд среди пшеницы. Катра осторожно оборачивается на нее всю дорогу, но та так и не произносит ни слова. Ши-Ра словно боится заговорить, или долго плакать, или выпустить руку Катры из своей, — потому что теперь, когда стены настоящего Брайтмуна продвинулись на километры, в душе самой Ши-Ры они безвозвратно рухнули, и их обломки больно впивались в тело. — Хочешь, мы остановимся ненадолго?.. — спрашивает Катра и указывает головой на небольшую речушку, пробегающую рядом с полем. Ши-Ра отточено кивает, и только сейчас осторожно отпускает чужую руку, — неуверенно, неохотно, словно боясь потерять. Катра вдруг снова видит ее глаза, — и улыбается так уверенно, как только может. Пусть под ногами у самой Катры сейчас почва комьями проваливается, Адора не должна чувствовать то же самое. Она наконец-то свободна, — и впервые может подумать о том, какой хочет видеть свою жизнь. Ши-Ра опускается на колени у воды и долго всматривается в свое отражение. Катра не торопит ее — она садится рядом и пытается угадать, что за мысли и страхи поселились теперь в голове у Адоры. Высохший след на щеке, — Ши-Ра словно не могла позволить себе плакать и взяла себя в руки почти сразу же, как они с Катрой оказались среди пшеницы, — молчаливо напоминал, откуда им пришлось вырваться. — Я была уверена, что ты мертва, — вдруг хрипло проговорила Ши-Ра и резко накрыла своей сухой дрожащей ладонью руку Катры. — Не так долго: час или два… Прежде чем мне дали меч и отправили с ним на эшафот. А затем я просто забыла обо всем. «Меч…» — отозвалась слабая мысль, и Ши-Ра вдруг осторожно выпрямилась и огляделась, пытаясь разглядеть клинок среди перешептывающихся колосков, — а затем обмякла, сжалась, словно бы став даже меньше: меч остался там. В Брайтмуне. Катра могла бы позлорадствовать. Напомнить, в каком ужасе Ши-Ра убегала от крюкастых виселиц, — но не стала. Вместо этого она ждала: вслушивалась в неровное дыхание, ощущала чужую дрожь, всматривалась в то же отражение на воде. Ши-Ра словно перестала быть собой — торжественной Дочерью Солнца, облаченной в дорогие одежды. Вместо этого из воды смотрела Адора: человечная, напуганная, потерявшая за один день все те годы, которые служила одной цели. — Теперь я понимаю, — пробормотала она. — Пророк почти прямо говорил мне, что казнит невиновных. Я могла догадаться. Надеяться. Ты ведь не пострадала? На последней фразе Ши-Ра резко переводит взгляд на Катру. Уши последней — звериные уши — дергаются, прижимаются к голове, словно хотят исчезнуть. Но уже ничто не способно сделать их вновь человеческими: во всяком случае, Катра не знает об этом способе. Ши-Ра осторожно протягивает к ним свою руку, но быстро одергивает ее. Ши-Ра чувствует вину. Она не верит, что может загладить ее одними извинениями. Но и большего сейчас у нее нет. — Как ты думаешь, я смогу помочь? — сглатывает она. — Смогу помочь Империи уничтожить… уничтожить Брайтмун? Катра внимательно вглядывается в ее лицо, но Ши-Ра прячет бегающий взгляд. Уничтожить Брайтмун? Она так быстро готова сменить одну сторону на другую? — А ты действительно хочешь этого? — спрашивает Катра. Воздух холодный и кристально чистый. Ши-Ра вдыхает eго полной грудью, прежде чем признается: — Нет. Катра поднимается со своего места, быстро отряхивается и с улыбкой протягивает Адоре руку. — Тогда ты никому не обязана уничтожать место, которое так долго называла своим домом, — говорит она. Ши-Ра улыбается в ответ и принимает помощь. В этом жесте — простом, почти незаметном, — оказывается намного больше смысла, чем в тот день каждая из них могла понять. Они собираются идти дальше, навстречу солнцу. — Подожди немного, — вдруг нерешительно произносит Ши-Ра, а затем резко сдирает со своего платья самые крупные золотые вставки и лунные камни — и бросает их прямо в свое отражение. То разбивается, расходится бликами по воде, — а Ши-Ра все с той же злостью всматривается в него. — Они все равно бесполезны, — пренебрежительно поясняет она. А затем стягивает со своей головы грузную, нелепую, увенчанную мелкими золотыми листочками и ветвями тиару, — и сбрасывает ее туда же. А затем припечатывает: — Я все равно бесполезна. Катра не решается возразить прямо сейчас. Адоре нужно время, и она его получит. Гром раздается высоко в небе, предвосхищая долгий ночной дождь. Ши-Ра вдруг дерзко улыбается и не раздумывая принимает руку Катры вновь. Они уходят прочь, а тучи застилают небо. Оно смущенно ворочается, прячется, — потому что Ши-Ра еще не готова увидеть звезды. * * * — Мам, ты не поверишь, что я нашел у реки! — кричит громкий детский голос. — Сестра тренировалась со своим мечом, а я просто рядом гулял, смотрю, — а в воде… Вот! Мальчик сбрасывает на старый деревянный пол груду чего-то сияющего. Его мать медленно поднимает уставший взгляд, обрывая на полуслове древнюю песню-легенду, что так привыкла витать в их доме, — и ахает. Здесь не всегда мы окутаны Солнцем: Солнце устало всегда вечерами, И от заката до первого зорца* Мы освещаем всю землю сердцами. На полу оказываются великолепные золотые вставки, отлитые чересчур нагроможденно, — но это было золото, и об этом мать думала в первую очередь. Будучи женой талантливого, но обманутого столицей ювелира, она научилась узнавать драгоценные металлы. Мать опустилась на колени и прикоснулась к собранному. Так и есть — золото. — Кто-то благословил нашу семью, — пробормотала она, и слезы полились у нее из глаз. — Кто-то спас нас. — Папа сможет выплатить долги? — спросил мальчик. — Нет. Не только, — неверяще проговорила мать, перебирая собранные вставки. — Мы сможем снова попробовать открыть лавку. И на этот раз точно будем знать, что делать. Как-то одна из героев бессмертных Истину нам показала: Тот, чьи надежды добры и бессменны, Меньше боится провала. — Интересно, кто помог нам? — вдруг спрашивает мальчик и смотрит на мать горящими глазами. — А что тут гадать? — пожимает плечами его сестра. — Все и так понятно. Это была Ши-Ра. Совсем как в той легенде. Мать смеется, сама не зная ответа. Но мальчик насупился, запыхтел и принялся обиженно выговаривать: — Ты всегда думаешь только об этой Ши-Ре! Даже мечом махать начала, как она! Сестра со смехом бросается прочь. — Поэтому я буду большой и сильной, — показывает она язык напоследок. Среди груды золота вдруг что-то блестит, словно пытаясь привлечь к себе внимание. Мать, оторвавшись от детского спора, с некоторым любопытством вытаскивает эту вещь и замирает. На ее ладонях лежит золотая тиара. Перегруженная, неловкая, — но крылатая. Совсем как в легендах. Неужели и правда Ши-Ра пришла к ним на помощь?.. Помним мы этот завет, и ночами Нас темнота не пугает. Нашу дорогу проложим лишь сами: Утром — и Солнце встанет. * * * Глава двадцать шестая, в которой начинается новый путь. И, кажется, Катра и Адора пройдут его бок о бок?..) * до первого зорца = до первой зари