Каптёрщик

      — Нет, Славя. Славяна полное имя.       — Необычно… Ну, а я Семён, — ответил я после короткой паузы.       — Знаю. Ну что, пошли?       — Пошли, — сказал я и мы двинулись к воротам. Девочка пропустила меня вперёд, после чего прикрыла створку, и мы оказались внутри.       С утра проснулась злобная деваха,       Задиристая, мстительная как Мегера,       Полезла в бой и не заметила замаха,       Пробившего насквозь ее фанеру © Луна       Когда мы двинулись по самому лагерю я невольно замедлил шаг и осмотрелся. Ну что же, почти поверил, что я действительно попал в пионерлагерь. Прямо перед нами расстилалась широкая площадь, три штока с реющими над ними зелёным, желтым и красным флагом, множество маленьких домиков, рассыпавшихся вокруг, а в центре всего этого великолепия на трёхметровом постаменте, будто бы пастырь над овцами, стоял памятник какому-то деятелю, смотрящему строго перед собой и поправляющего съехавшие очки.       «Генда» — прочёл я надпись на постаменте, когда мы подошли совсем близко.       Генда, Генда, Генда… Где-то я уже про него слышал. Теоретик какой что-ли?       — Славя, — я решил долго не ломать голову. — А кто такой Генда?       — Если честно, я до конца и не знаю, — стыдливо ответила девушка. — Ольга Дмитриевна рассказывала, что это научный работник, вроде какой-то отдел возглавлял, но я не в курсе относительно всех деталей.       И тем не менее этот Генда был здесь на хорошем счету: постамент был со всех сторон окружён цветочными клумбами, а под бордюрами не было ни соринки. Сразу видно, что здешние обитатели за порядком следят. Даже сейчас на другом конце кто-то в такой же форме, что и моя провожатая размахивал метлой.       Мы повернули и оказались на узкой, вымощенной плитами, дорожке, а по обе стороны на нас маленькими оконцами смотрели те самые домики. Сами по себе они напоминали разрезанную напополам бочку. Как я уже говорил в прошлой главе, не очень-то и похоже на пионерский лагерь, скорее уж туристическая база. Впрочем, не следует забывать, что пионерских лагерей нынче не существует, есть только оздоровительные детские.       Пока мы шли Славя мне что-то рассказывала про лагерь, так что я, увлечённый этим рассказом, не услышал, как ко мне сзади кто-то подбежал и неумелым движением сбил шапку так, что она сначала соскользнула на лоб, а после неслышно приземлилась на асфальт. Я повернул голову и увидел нагло ухмыляющуюся девушку. В отличие от Слави, эта носила рубашку завязанной на груди так, что живот оставался открытым. Глаза её выражали дерзость и надменность, а на губах застыла наглая ухмылка. В общем, полная противоположность моей провожатой, и сходство между ними было разве что в полу, форме и комсомольском значке.       — Чего челюсть отвесил, служивый? — насмешливо произнесла незнакомка. — Или совсем уже на солнышке перегрелся?       Я спокойно поднял шапку и принялся отряхивать её от пыли. Самое главное здесь — держать себя в руках.       — А ты остудить хочешь? — поинтересовался я. — А то наряд у тебя самый огнетушащий.       Впрочем, держать себя в руках у меня получалось не очень — я чувствовал, что закипаю. А остудить меня сейчас ох, как надо было...       — Да тебе и правда надо было камнем съездить, — нагло сказала она.       — Ну, можешь рискнуть, — ответил я.       Тут в диалог вмешалась Славя:       — Алиса, отстань от него.       — А ты вообще помолчи, — резко ответила Алиса. — Не твоё дело.       Потом обратилась ко мне:       — Ну рискну я, что ты сделаешь?       Казалось бы, шапку сбили, какой пустяк, но всё это уже начинало становиться делом принципа.       — Под дых тебе дам, — топорно сказал я. Не умею я все-таки думать головой, когда зол.       Славя, видя что ситуация становится взрывоопасной, взяла меня под руку.       — Пошли отсюда, — сказала Славя и повела меня в сторону. Я не сопротивлялся, потому что в этот момент действительно мог врезать Алисе. Однако так просто уйти нам Алиса все же не дала. В спину мне прилетел тот самый камень и выбил из лёгких воздух. Камень отскочил от бушлата и с тройным стуком упал на асфальт. Ну это уже просто цирк какой-то.       Я резко развернулся, освободил руку и, сделав два широких шага, замахнулся кулаком и заехал испуганной Алисе под дых. Костяшка пальца попала как раз в солнечное сплетение и девочка согнулась пополам. Славя вскрикнула и застыла; Алиса, наверное, тоже подала бы голос, если бы не хватала раскрытым ртом воздух. Веки у неё широко раскрылись и из них показались слёзы. Через пару секунд девочка наконец-то смогла вздохнуть и тут же ретировалась в кусты.       Я повернулся в сторону Слави и понял, что дальше идти мне придётся самому. Лицо комсомолки выражало неприкрытый ужас, и я с сожалением осознал, что эту сцену она забудет нескоро. Я попробовал подойти к ней, но она сделала шаг назад.       — Ладно. Как мне до вожатой добраться? — спокойно уточнил я.       — Повернёшь вон на том повороте. Там такой треугольный дом и сирень, не ошибешься.       — Хорошо, спасибо, — сказал я и зашагал в одиночестве.       Весь остаток пути я размышлял о произошедшем. Первый раз в жизни я ударил девушку и сейчас, вспоминая нотации учителей в школе, знал, что поступил неправильно и даже начал жалеть Алису, но, ещё раз вспомнив, как всё началось, тут же со злостью отбросил это в сторону.       Отец мне говорил, если женщина не уважает тебя просто потому, что ты мужчина, значит, перед тобой не женщина, а мужчина в юбке. Конечно, это не означало, что теперь каждая встречная должна передо мной челом бить, но кидать камни и разговаривать вызывающим тоном стыдливая скромная девушка точно не станет. Тем более после явного предупреждения.