Каптёрщик

      — Приютила бы я у себя такого гусара, только нельзя, — сказала Виола, выпровожая меня из медпункта, — Топай-ка к Оле, но и меня, старую тётку, не забывай. Заходи на чаёк.       — Обязательно, — пообещал в свою очередь я и отправился в сторону площади.       Площадь я пересекал чуть ли не на крейсерской скорости — сказывалось желание побыстрее найти крышу над головой, потому что нависшее хмурым куполом небо не предвещало ничего хорошего. Вожатая, видимо, тоже готовилась к дождю — шезлонг, который днём стоял под сиренью, исчез.       Я постучал в дверь.       — Заходите.       Я зашёл. Вожатая сидела за столом и что-то записывала в ежедневнике.       — Ага, решил-таки вернуться, да? — торжествующе сказала она.       В тот момент мне жуть как хотелось сказать ей что-нибудь непристойное, но сегодня я решил побыть послушным мальчиком и посмотреть, что к чему. Попутки не ходят, следующий автобус только через две недели, пешком вообще непонятно сколько и куда идти. К тому же я был уставшим, голодным и понимал, что в таком состоянии переться в дождь по шоссе не самое оптимальное решение.       — Вернулся, — угрюмо сообщил я.       — Вот и замечательно, — ответила вожатая и начала листать ежедневник. Краем глаза я увидел, что она изучает что-то вроде плана лагеря. — Меня, кстати, Ольгой Дмитриевной звать. Я вожатая в твоём отряде.       — Семён, — представился в свою очередь я.       — Знаю… Не знаю только куда бы нам тебя заселить… — Ольга сосредоточенно смотрела на листок и стучала колпачком ручки по столу. Я терпеливо ждал; повисла такая тишина, что только и слышно было наше дыхание, да стук колпачка о дерево: тук-тук-тук.       — Ага, вот! Правда, один будешь жить, ну да ничего! — победоносно сказала она. — Пошли!       Несмотря на решительный тон, поднималась она довольно-таки нехотя. Взяв из шкафа какие-то ключи, Ольга пошла к выходу, а я за ней. Когда же мы немного отошли от домика, перед нами вдруг показалась Славя, которая, судя по всему, куда-то спешила. Тоже, наверное, хотела побыстрее попасть под крышу.       — О, Славя! — обрадовалась вожатая. — Подойди-ка сюда!       Славя подошла к нам, подозрительно посмотрела на меня и настороженно спросила:       — Что такое?       — Помнишь домик рядом со складом? Мы сегодня утром ходили к Рюмскому за инвентарём.       — Помню, — непонимающе ответила Славя.       — Засели туда Семёна, хорошо? А то мне ещё списки пересмотреть надо.       Ага, а списки наша занятная вожатая будет пересматривать с тем же усердием, с каким искала меня сегодня по лагерю. Жаль, правда, Славяну — опять, как говорят в армии, «подсосало на задачку».       — Хорошо, — на удивление облегчённо и чуть ли даже не обрадованно сказала Славя.       — Ну вот и чудно, — ответила вожатая, всучила ей ключи и тут же скрылась в домике.       Я посмотрел на девушку, пытаясь разглядеть в её глазах сарказм (ну чему тут радоваться?), но облегчение было слишком явно написано на разгладившемся лбу.       — Такое ощущение, что тебя всё это радует, — не удержался я от комментария.       — Понимаешь, я думала, что это из-за Алисы, — покраснев, сказала Славя. — Решила, что она уже рассказала и…       Тут девушка осеклась и сказала:       — Ладно, пойдём.       Я пошёл рядом со Славей. Забавно, а ведь я уже и забыл про Алису. До Слави мне о ней разве что Сергей и напомнил, только мне было не до этого. Мы шли в тишине, мелкие капли уже падали на плиты.       — Пойдём быстрее, — сказала девушка. Мы ускорились.       Домик сам по себе располагался на отшибе рядом со складом. Невзрачный, серый, с шиферной крышей, зато из переднего окна открывался вид на озеро и пляж. Дождь усилился. Я пока что этого не чувствовал: капли скатывались по защитного цвета ткани бушлата, а вот у Слави плечи уже были мокрыми.       Наконец-то небо сорвалось и вода мощным ливнем хлынула на землю. В этот момент я как раз отпер дверь и повернулся к стоявшей позади Славяне.       — Давай внутрь! — сказал я, после чего нырнул в серую мглу домика. Наверное, Славя бы вежливо отказалась, но для того, чтобы отказать всё равно пришлось бы пойти за мной, а просто развернуться и уйти было неловко.       Славя вбежала за мной и заперла дверь. Внутри было как и снаружи: серо и постыло. Расстановка мебели почти такая же, как и в домике вожатой. Две кровати по разные стороны дома, стол посередине, одинокие пустые полки на дальней стенке. О том, что домик не заброшен, а предназначался для жильцов говорили разве что раскрытые тумбочки и скатки чистого постельного белья на скрипучих сетках кроватей. Я осмотрелся, нашел выключатель, и лампочка, укрытая песочным старым абажуром, сделала пристанище чуточку уютнее. Потолок выглядел надежно, нигде не протекал. Только сверху приглушенно стучали капли по металлу, напоминая беспрерывно стреляющий пулемет. На полу разлегся половик. Не такой красивый, как у вожатой, но это было однозначно лучше, чем ничего. Я прошел вглубь и услышал как скрипят под ногами доски, стянул с плеча вещмешок и аккуратно поставил его рядом с тумбочкой слева. Славяна, стоявшая сзади за плечом и наблюдавшая это со стороны, проследовала на другую сторону домика и, разгладив юбку, медленно села на стул рядом со столом.       — Посидишь здесь, пока дождь не утихнет, — сказал я и посмотрел в окно, по которому вода текла настолько обильно, что ничего кроме серой стены склада и зеленой листвы дерева разглядеть не представлялось возможным.       — Спасибо, — сказала девушка.       Я зевнул (дождь, заставший меня в относительно уютном месте, нагонял сонливость), после чего стянул с себя китель, оставшись только в рубашке и галстуке. Краем глаза я увидел, что Славя с интересом разглядывает форму и аккуратным движением повернул китель с бушлатом так, чтобы не было видно шеврона с надписью «Беларусь. Узброеныя сiлы». Мне не нужны лишние вопросы.       — Слушай, а откуда у тебя такая одежда? — поинтересовалась девушка. Видно, в тишине она чувствовала себя неловко.       — На военного учусь, — соврал я. Я уже заметил, что на солдата-срочника здесь смотрят как на душевно больного. Славя решила углубиться в эту тему:       — Это на офицера?       - Ага, - уклончиво ответил я. В скором времени, к моему облегчению, разговор перешел на Алису, в котором я себя чувствовал увереннее. Славя спросила:       — Ты знаешь, я, конечно, понимаю, что она сама напрашивалась, но стоило ли ее бить?       Ну да, надо было этим же камнем в голову ей зарядить. Я внимательно глянул на Славю, отчего та смутилась. Нравоучений она читать точно не собиралась, шантажировать — то же. Так что же?       — Стоило, — спокойно ответил я.       Славя подалась вперёд, видимо, ожидая, что я это как-нибудь объясню, но я не считал за нужное оправдываться. Тем более, что она сама там была и все видела. Больше Славя ничего не спрашивала и я, увидев, что вопросы закончились, повернулся к ней спиной и принялся возиться со скаткой белья. Вскоре дождь утих и Славя поднялась.       — Ну, еще раз спасибо, что приютил, — сказала она, робко улыбаясь, — Но пора и честь знать.       — Угу, пока, — машинально ответил я, сражаясь с пододеяльником.       Девушка закрыла дверь, а я наконец-то разобрался с пододеяльником и взялся за вещмешок, подумывая раскидать свои пожитки по тумбе, но тут же отложил его — оставаться здесь на две недели в мои планы не входило. Я сел на кровать и, глянув на часы, увидел, что уже почти девять вечера. Да уж, по идее уже дома должен был быть. Родители переживают, наверное…       Тут я хлопнул себя по колену и полез в карман. Должны же они были позвонить и поинтересоваться, что меня так задержало.       Старенькая «Нокиа» с хлипким интернетом и камерой в два мегапикселя прошла со мной всю службу, а буквально через месяц ей исполнится ровно десять лет. Я нажал кнопку, Нокиа услужливо включила подсветку, и я обнаружил, что пропущенных вызовов не было и связи — то же (впрочем, глушь какая), и никаких других контактов с большой землей.       Я положил телефон на стол и вспомнил, что в течение трех дней мне нужно как-то попасть в военкомат. Да и вообще как мне туда явиться, если я действительно каким-то чудом перенёсся во времени?       — Какой пиздец… — обескураженно сказал я вполголоса и подпер ладонями подбородок, когда понял, что Икарус, который, судя по всему, и был «машиной времени» приедет только через две недели. За такими печальными размышлениями и прошел остаток вечера.