Каптёрщик

      Я не знаю, о чем говорили у директора Рюмский и вожатая, скажу только, что со следующего дня Ольга Дмитриевна больше не донимала распорядком дня, полностью предоставив меня Рюмскому. Конечно, как уже знает читатель, через неделю все поменяется, но пока я мог дышать полной грудью, не торчать на построениях, просыпаться незадолго до завтрака, а по вечерам улучать момент и даже ходить со своей девочкой на свидания. Конечно, работать мне приходилось больше, но делать нечего, свобода никогда и никому не давалась просто так.       Налью вина я в твой бокал,       И буду ждать, когда расплавится броня,       Но стоит мне почуствовать накал,       С хлыстом запрыгну на тебя как на коня… © Луна       На следующий день я, отдыхая на складских ступеньках, зорко глядел по сторонам. При мне была тетрадь со стихами, которые я читал до поздней ночи. Так что если я сегодня и не выспался, то это все заслуга пронырливой Ульяны. Пионеры шагали на спортплощадку, октябрята — на пляж, только комсы, рассеявшейся по лагерю, не было видно. На горизонте показалась красная футболка торопившейся на площадку Ульяны. Собственно, из-за нее я и смотрел по сторонам. Я позвал Ульяну и она послушно свернула в мою сторону. Как и положено сделала три строевых шага и приложила руку к виску.       — Товарищ ефрейтор, рядовой Советова по вашему приказанию прибыла! — отрапортовала Ульяна.       — Вольно! — скомандовал я. — Рядовой Советова скажите, а чья эта шифровка?       Увидев тетрадь у меня в руках, Ульяна покраснела.       — А что… С ней что-то не так?       — Все хорошо, только вот штабу не удалось понять, от кого исходила шифровка. Кто этот агент с псевдонимом «Луна»?       — Это Лена, — сказала Ульяна.       — Какая Лена? — не понял я.       — Ну… Эта. Ни то с вашего, ни то со второго отряда.       Мне это ни о чем не говорило и я попросил описать ее. Как выяснилось, Леной была та единственная незнакомка из моего отряда, которая в первый день рассказывала мне про распорядок дня. Конечно, я знал, что замкнутость для творческой личности — это нормально, но вот таких фантазий от этой девочки не ожидал. Было бы интересно перекинуться с ней парой слов. Я решил, что так и сделаю, если будет время.       Я приложил руку к виску и прокашлялся.       — За безупречное выполнение возложенных задач, проявленный героизм и изобретательность рядовой Советова представлена к высшей награде Героя Советского Союза!       С этими словами я достал из тетради заготовленный сложенный пополам листок, раскрыл и достал оттуда заветную звездочку. Сама награда представляла собой вырезанную бумажную толстую звездочку, закрашенную желтым цветом и примотанную в несколько витков желтой ниткой к красной полосе. Вместо крепежного болта и гайки пришлось довольствоваться булавкой, да и на колодке я схалтурил — времени не было, но в целом бумажная награда выглядела весьма достойно. С материалом помогла Женя, которой я сказал, что планирую сделать на стеллажах таблички с наименованием имущества. Я прикрепил награду к груди удивленной Ульяны и приложил руку к виску. Наступила тишина.       — И кому же мы служим? — мягко, но настойчиво спросил я.       — Служу Советскому Союзу! — сообразила Ульяна.       Я поздравил Ульяну и пожал ей руку, после чего мы на некоторое время забыли про нашу игру. Ульяна села рядом со мной на лестницу и мы заговорили о жизни.       — И кем ты хочешь стать? — поинтересовался я у Ульяны.       — Военным летчиком. Как Мересьев. А ты?       — Токарем.       Как и вожатая, Ульяна понятия не имела, кто это такие и что они делают. Я рассказал.       — Как-то скучно, — сказала Ульяна. — Только разве существуют военные токаря?       Тут я вспомнил, в каком виде прибыл в лагерь и где-то в глубине души грязно матюгнулся.       — Ну не совсем. Это отец хотел чтобы я военным стал, — соврал я. — Но ничего, отучусь на военного, а там по-своему сделаю… Раньше, когда мне было примерно как тебе я мечтал командовать подводной лодкой.       На свою детскую мечту номер два я свернул умышленно, дабы избежать неудобных расспросов. Когда в одиннадцать лет я понял, что панов в стране у нас нет, а сабли и мушкеты давно не используются в современных конфликтах, я решил найти более современный способ служить Отчизне. Кроме того, тогда мне в руки попалась книжка, написанная немецким подводником. Мне не раз представлялось, как я нахожусь на командном посту, закрытом стальной скорлупой, как моя подлодка идет на малом ходу (ибо большая скорость вела к повышенному расходу топлива) и как я ору: «Главмех, держи лодку ровнее, пока Томми не увидели шноркель!» или «Старпом, подготовить к пуску торпеды! Быстрее, черт побери! Эсминцы идут прямо на нас!». К сожалению, реалии были таковы, что стать полковником Володыевским было куда проще, чем подводником. А ведь такая хорошая мечта была, мог бы гонять 6-й флот ВМС США по морям да океанам. Что сказать, увы и ах.       В какой-то момент Ульяна поинтересовалась:       — А как ты ефрейтором стал?       — Согласно уставу, военнослужащему может быть присвоено воинское звание «ефрейтор» если он является отличником боевых дисциплин и идеологической подготовки. — Уклончиво ответил я.       В одно мгновение перед глазами пронеслась вся история. Дело было где-то в декабре на разводе. Я стоял в первой шеренге и ждал назначения на работы. В тот день у меня было отвратительное настроение, правда, я совершенно забыл из-за чего. Тут уже было все командование батальона, не хватало только комбата. С небольшим, буквально в пару секунд, опозданием из казармы вышел высокий крепкий полковник. Один из его заместителей дал команду «Смирно» и пошел к комбату, но тот лишь махнул рукой и заместитель скомандовал «Вольно».       — Командиры подразделений, ко мне, — буднично сказал комбат.       Командиры вышли из общего строя и фривольным строевым подошли к комбату. Совещание длилось пару минут, после чего комбат осмотрел рядовой состав и заприметил меня.       — О, Персунов, а ты чего такой грустный? — навеселе обратился он ко мне. Меня комбат знал в лицо и при встрече не упускал возможности как-нибудь подтрунить. Все из-за одного случая на учениях, когда я впотьмах навел на одного из офицеров пулемет, приняв его за нарушителя. Как выяснилось, этот толстозадый майор, решивший покурить и подышать свежим лесным воздухом, был из местной части и совершенно не знал об охранении. Читатель может представить, каким был его шок, когда тот увидел, как на него поворачивается башня с дурой калибром в 12.7 миллиметров. Задержание прошло по форме, спустя полторы минуты прибыла группа захвата и скрутила перепуганного майора. Эта история пролетела по всей части и обросла разными подробностями. Например, ко мне подошел один знакомый из батальона ППУ и спросил: «Слушай, а это правда, что ты по генералу из пулемета стрелял?». Цирк, в общем.       Тем временем комбат повернулся к заместителю командира нашей роты.       — Чего он такой грустный? — спросил его комбат, рукой махнув на меня. — Дайте ему ефрейтора. Глядишь, повеселеет.       — Есть, дать ефрейтора, — отозвался замкомроты.       Такая вот история. Ни то чтобы мне было жалко рассказывать ее Ульяне, просто я не знал, как ее подать. Вот и не придумал ничего лучше, чем на устав сослаться.       — Так значит ты был отличником? — спросила Ульяна.       — Вроде того, — пробурчал я. Конечно, я был отличником строевой и идеологической подготовки, но вот та же физическая подготовка во все времена оставляла желать лучшего. Ульяна уже собиралась убежать на спортплощадку, но я остановил ее.       — Чуть не забыл, — с этими словами я отдал Ульяне шифровку. — Надо вернуть обратно. И без лишнего шума.       — Непременно! — Ульяна забрала тетрадь и убежала на спортплощадку, а я вернулся к работе.       В этот же день через пару часов, когда я укладывал полки, на склад зашла Славя, про которую я как-то даже забыл. Девочка остановилась на пороге и нерешительно глянула на меня. Смущенная, теребящая одну из своих кос, Славя безусловно поднимала настроение, ибо если бы она пришла по делу, то я бы уже узнал, по какому. Я приложил тыльную сторону ладони к вспотевшему лбу и улыбнулся.       — Привет. Что-то не так?       Хотя правильнее будет сказать, что я оскалился. Я почувствовал, как во мне просыпается азарт сидящего в засаде охотника.       — Да нет, — сказала Славя. — Я только хотела спросить, свободен ли ты вечером?       — А что такое? — спросил я, будто не понимая, к чему девочка клонит. С другой стороны, кто ее знает, бывает, что с таким же лицом девушки просят установить им виндовс или поковыряться в их машине. Но насколько я знаю, компьютеры еще не получили распространения, а на машину девочке еще работать и работать.       — Я бы хотела поговорить… — тихо проговорила девочка. — Ты сможешь после ужина прийти на пристань?       — Эта та, которая рядом с пляжем?       — Да.       — Хорошо. Думаю, минут двадцать улучу.       — Тогда до ужина? — облегченно сказала девочка       — Ага, — улыбнулся я.       Славя ушла, а я, не переставая улыбаться, взялся за очередную доску. К моему удивлению, все шло слишком замечательно. Серьезно, не припомню я, чтобы до этого момента девушки сами назначали мне свидания. Ежу понятно, что я глубоко запал в душу девочки. Госпожа Удача в этот момент повернулась ко мне спиной и, игриво улыбаясь, виляла обнаженной задницей. Как говорил один мой одногруппник: «Если удача повернулась к тебе задом, не расстраивайся — подстраивайся».       Прямо перед ужином я зашел домой и переоделся в лагерную форму, которая из всей моей одежды была самая аккуратная и практически не ношенная. Подкачали только рабочие кеды, но ничего лучшего у меня не было. Подкатывая рукава белой рубашки, я критично осматривал себя в зеркале. Вообще все ребята носили рубашки с коротким рукавом, но на меня такой не нашлось. Однако это ничего не портило и я, осмотрев себя со всех сторон, отметил, что выгляжу замечательно.       После ужина я направился в сторону этой самой пристани. Сама по себе она представляла плавучий одноэтажный дом, вокруг которого, будто слепые котята вокруг мамы, столпилась, прижимаясь друг к другу, несколько лодочек. Сам одноэтажный дом стоял на огромном плоту с бортиками по краям. Я осторожно шагнул на узкий трап и ступил на плот. Славя уже была здесь, и я увидел ее как только шагнул за угол. Девочка стояла, прислонившись к бортику и смотрела вдаль. Над водой двумя зелеными горбами высились острова, как я узнаю после, один из островов назывался Ближним, а другой — Дальним. Услышав, как подо мной скрипят доски, Славя повернулась ко мне.       — Похоже, в этот раз задержался я, — улыбнулся я. — Извини.       — Ничего, — ответила Славя. — Я сама пришла недавно.       Я встал рядом с ней так, что наши локти соприкоснулись. Мои глаза пробежались по воде и берегу справа. Хотелось найти пляж, рядом с которым была та заброшенная двухэтажка, однако, ничего кроме стены леса я не увидел.       — И о чем ты хотела поговорить? — я повернул голову и посмотрел на Славю.       — Ты знаешь… Наверное, я покажусь тебе дурой, — нерешительно сказала девочка, которая в этот момент хоть и смотрела на меня, но в то же время всячески избегала взгляда в глаза. — Только у меня уже второй день не идет из головы наш позавчерашний вечер.       «Так», — подумал я.       — Он был таким хорошим, таким… Я даже не знаю, родным что ли. Вот. А ты как думаешь?       — Думаю, что без тебя он был бы гораздо хуже, — ответил я.       — Вот как, — смутилась Славя. — Я никогда не думала, что попаду в такую ситуацию, но знаешь, мне кажется, что я люблю тебя.       Вот так вот, вихляя и изворачиваясь, мы все же дошли до этого этапа.       — Дура, правда? — нервно спросила девочка.       Я оторвался от бортика и, обняв ее за талию, прижал к себе.       — Сема, — теплое трепещущее девичье тело покрылось мурашками. — Ты мне веришь?       Двумя пальцами я взял ее за подбородок и приподнял ее голову так, что мы встретились глазами, после чего склонился и поцеловал Славю в губы. Ее губы не раскрылись, но в ответ Славя подалась вперед. Какое-то время я нежно целовал ее, после чего отстранился.       — Ты знаешь, с тобой как-то… Надежно, как-то спокойно. — Девочка говорила так, словно в чем-то оправдывалась. — Даже работая, когда остальные отдыхают, ты все равно остаешься спокойным и радостным. Как будто ты знаешь что-то, чего не знают остальные… Ох, какое же дурацкое объяснение. Знаешь, я не люблю нерешенных вопросов и если ты…       Девочка не договорила, потому что я, вспомнив одну рекламу, аккуратно положил указательный палец ей на губы и произнес:       — Т-с-с-с… Не усложняй.       — Так ты… — успела только произнести Славя как только я убрал палец, потому как его место тут же заняли мои губы. В этот раз Славя нерешительно приоткрыла рот, чем я непременно воспользовался. Девочка издала жалобный звук и сильнее прижалась ко мне. В общем, как понял читатель, данный вечер не подвел, все шло строго по плану и оставалось последнее. Как пелось в песне: «Как бы вот чего с ней сделать, вот вопрос».       Перед тем как разойтись Славя сказала, что послезавтра в лагере будет дискотека и что ей, если, конечно, можно, хотелось бы хоть один танец потанцевать со мной. Я в ответ рассмеялся и сказал:       — Девочка, я танцую ахово, но на медляках я весь твой.       Напоследок я еще раз чмокнул ее в губки и ушел домой. Надо было переодеться и снова идти на склад. Танцульки и девочки это, конечно, здорово, но про работу забывать тоже нельзя.