Каптёрщик

      Страх в моих глазах стал совсем ничтожен. Чтобы окончательно развеять тишину я громко выдохнул и хотел было сказать: «Я сильнее тебя», но передумал. Разве по-настоящему сильный человек будет убеждать себя перед зеркалом в том, что он сильный? Едва ли. Думаю, именно этот вывод и был самым полезным из всего вышеизложенного. Если слабая личность будет регулярно, пусть даже через силу, совершать сильные поступки, то со временем эта личность окрепнет. И в данном случае промолчать было куда более сильным поступком.       После всего этого я позволил себе снова раскрыть книжку и погрузиться в чтение. Незаметно время подошло к отбою и я, закрыв книгу, лег на бок и завернулся в одеяло. Сон ко мне пришел быстро и буквально через пару минут я, не успев попрощаться с этим днем, уверенной походкой двигался в следующий.       Утром следующего дня я, стоя в строю, беззаботно ковырял языком между зубами, пытаясь выковорять оттуда кусок котлеты. Наш отряд ждал вожатую и назначение на работы, и каждый из нас ждал по-своему. Лена задумчиво изучала небо, Славя не менее задумчиво изучала землю, Алиса, время от времени сверяясь с листком, бормотала под нос о том, что наше дело геройское, Сергей и Саша говорили о чем-то между собой, а меня интересовал вопрос, на какие работы меня отправит вожатая. Прямо как в армии, только командование поменялось.       Вскоре появилась вожатая, в этот раз отдохнувшая и спокойная, перекинулась парой слов с Женей и начала назначать на работы.       — Ну что, Семен, — обратилась она ко мне. — Культурно отдохнул теперь и поработать надо. У меня для тебя как раз кое-что особенное.       На это я ответил заранее приготовленной фразой:       — Не могу работать, Оль Дмитриевна. Болею.       — Это чем же, позволь уточнить? — спросила вожатая.       Я показал правую руку, запястье которой было стянуто эластичным бинтом. Возможно, читатель уже заподозрил меня в симуляции или того хуже в членовредительстве, поэтому спешу сообщить, что это не так. Дело в том, что в конце зарядки я решил еще с парой добровольцев из разных отрядов пробежаться по лагерю. Пока бежал каким-то чудом зацепился за выступ в асфальте и полетел на землю. Конечно, я успел вовремя выставить руки перед собой, но правая, похоже, встала как-то неправильно и после падения отозвалась сильной ноющей болью в запястье.       Когда я пришел в медпункт Виола, листавшая до этого какой-то журнал, сказала:       — О, гусар, даю голову на отсечение, что ты пришел за успокоительным.       — С чего вы взяли? — спросил я, закрывая дверь.       — Да вот забегала ко мне вчера одна девочка. Просила какого-нибудь антидепрессанта. Не знаешь, из-за чего?       — Знаю, — ответил я. — Только я по другому вопросу.       — Даже так? — удивилась медсестра. — И по какому же?       Я показал Виоле запястье, которое уже посинело, и рассказал, что случилось. Медсестра отложила журнал и осмотрела руку со всех сторон.       — Пошевелить можешь?       — Могу, — ответил я и подвигал запястьем.       — Ну хорошо, видно, ничего не сломал, — медсестра поднялась из-за стола и направилась к шкафчику с лекарствами. — Да ты садись.       Я сел на кушетку. Виола, вытащив из шкафчика серенький тюбик, закрыла дверцу и вернулась на свое место.       — Вот я вчера рассказ девочки слушала и не могла понять, как же это ты так легко ее отпустил? — спросила Виола, выдавливая на подставленное запястье прозрачную каплю.       — Нет, ну всмысле «отпустил»? — улыбнулся я. — Она же не моя собственность, чтобы я ее отпускал или не отпускал. Просто в один прекрасный момент девочка берет и выражает желание закончить отношения, вот и все.       — Ну она же их не по своей воле заканчивала. — Сказала Виола, растирая гель по коже. Похоже, вчера Славя выложила медсестре все, что только можно. — Ты не подумай, что я, старая тетка, тебя тут собралась учить девок на сеновал носить, только вот понять не могу, то ты за девочку чуть ли не из комсы готов вылететь, то ты ее так вот просто отпускаешь.       — Про комсу вам тоже Славя рассказала? — В свою очередь поинтересовался я.       — Ну, она же не одна ко мне за последнюю неделю за валерьянкой приходила, — загадочно сказала Виола. — Ты, как оказалось, тот еще вампир-кровопийца.       — Если уж я и вампир, то ничего не могу поделать с тем, что жертва мало того что подставляет мне шею, так еще и сама на клыки насаживается, — пожал я плечами, понимая что речь идет о вожатой.       Ввиду того, что Виола не собиралась учить меня жизни, наш разговор зашел в тупик. Виола перемотала запястье эластичным бинтом.       — Как ты уже понял, никакой нагрузки на руку не давай, — сказала она, убирая тюбик в шкафчик. — Полежи дома, почитай книжку какую-нибудь.       — Ну это мы завсегда, — ответил я. — Спасибо за перевязку.       — Да не за что, — сказала Виола, берясь за отложенный журнал. — А вообще, между нами говоря, хорошо, что за успокоительным пришла девочка, а не ты. Мужчина выглядит довольно жалко если вместо того, чтобы наслаждаться жизнью убивается по женщине, которая сама же от него ушла… Смотри, этого я тебе если что не говорила.       Издав короткое «угу», я покинул медпункт и пошел готовится к завтраку.       Нынче же я стоял в строю, демонстрировал вожатой ушиб и передавал настоятельные рекомендации лечащего врача. Как и следовало ожидать, Ольга Дмитриевна приняла меня за симулянта.       — А если я сейчас в медпункте уточню? — спросила она.       — Уточняйте. — Спокойно сказал я.       Вожатая пошла в медпункт, пока ее не было я поймал на себе заинтересованный взгляд Алисы и тревожный — Слави. Все остальные спокойно ожидали моего разоблачения. Впрочем, никакой сенсации тут не произошло: через минуту вожатая с кислой миной вернулась к строю и сказала, что я могу идти домой.       — Только смотри чтобы из дома ни ногой, — сказала вожатая в напутствие, — Скоро вызовем.       — В туалет хоть можно выходить? — спросил я.       — В туалет — можно. — Разрешила Ольга Дмитриевна, и я под прицелом завидующих глаз всего отряда пошел домой. Там я разулся и, улегшись на кровать, раскрыл книгу. Читал я довольно долго, до обеда. Пообедав, я вернулся обратно в домик и снова взялся за книгу, однако, теперь с чтением не ладилось. А вызова все не было и не было. Я взял плеер, который зарядил еще во второй день, но слушать музыку тоже не хотелось. От безысходности я разделся и залез под одеяло. Уснул я на удивление быстро и легко. Однако, долго спать мне не пришлось. Из дремоты меня вырвал настойчивый стук в дверь.       — Да-да, — спросонья сказал я.       Дверь приоткрылась и из-за нее показалась голова Жени.       — Сеня, тебя к директору вызывают, — тихо сказала Евгения Павловна.       Ну вот и пришел наш звездный час.       — Скажите, что буду через пять минут, — сонливо сказал я, протирая глаза.       — Ты знаешь куда идти? — спросила Женя.       Я знал, что кабинет директора находится где-то в административном корпусе и в случае надобности можно с легкостью его найти, однако, сам я там ни разу не был.       — Нет, — глупо ответил я.       — Я проведу тебя, — сказала Женя. — Скорее собирайся.       Дверь закрылась, а я быстро поднялся с кровати и принялся собираться. На то чтобы одеться и заправить кровать много времени у меня не ушло и вскоре я уже стоял перед зеркалом и поправлял прическу. В общем, на то, чтобы привести себя в порядок я потратил чуть больше пяти минут. Когда я вышел из домика Женя сидела на лавке рядом со входом и смотрела на пляж.       — Идемте, — сказал я, прикрывая дверь.       Пока мы шли (благо, было недалеко) Женя порывалась о чем-то спросить, но не знала с какого конца взяться. Так мы дошли до административного корпуса, зашли в белое одноэтажное здание и по аккуратно коридору с деревянным полом прошли к двери с табличкой: «Директор лагеря Конча В. А.»       — Евгения Павловна, скажите, а как директора зовут? — спросил я, остановившись прямо перед дверью.       — Валерий Андреевич, — сказала Женя так, будто за дверью шел экзамен. — Только вот, Сеня…       — Что такое?       — Не делай глупостей. Пожалуйста.       Глупостей делать я не собирался.       — Хорошо. Спасибо.       Я звонко постучал в дверь.       — Войдите! — разрешил властный мужской голос.       Смазанные петли тихо отворили дверь, и я решительно ступил внутрь.