Особенная: дополнение... (часть четвёртая)

      Прошло некоторое время. Поиски ни к какому результату не привели и более свежего белья девушка не отыскала. Это побудило её к следующему: принять вначале душ, а потом приодеться во что-нибудь чистое. Соскочив с кровати, она поплелась в ванную, потирая глаза и про себя в очередной раз негодуя, по поводу повторяющихся ситуаций.       Негодование её рождалось из того, что у Седьмой вскоре после обоснования здесь проявились различные наклонности, в большинстве случаев, которые, Саше ой как не нравились. Одну из таких наклонностей, Саша окрестила: вороней чуйкой. Само название может не отображать суть всей наклонности, потому-то и следует объяснение: очень скоро, Седьмая, в поисках новых ощущений (как думала хозяйка дома) стала прятать от Саши её вещи в различные места. В числа спрятанных вечно попадали наиболее важные и часто используемые предметы и вещи, от чего подобные утренней ситуации возникали не редко. И если в первое время Саша неимоверно злилась с таких проделок, то по прошествию времени, стала относиться к этому более спокойно, а после и вовсе равнодушно… в большинстве случаев. Но даже такое отношение девушки к её проделкам не заставили ксеноморфа остановится и он продолжал устраивать такое раз за разом, надеясь на интересный результат…       Зайдя в ванную, Саша ощутила тяжесть внизу живота, связанную с её любовь выпить на ночь больше, чем следует, вкупе с сожительством с одной тварью… не будем показывать пальцем, о ком речь (Седьмой конечно же!) приводило неоднократно к курьёзным ситуациям, о которых девушка не раз жалела. Но ничего со своею любовью выпить на ночь она не могла поделать.       «Пора бы облегчить долбанный пузырь» думала она, приближаясь к унитазу.       Медленно приблизившись, стараясь не издавать звуков, Саша про себя выругалась за то, что крышка отчего-то оказалась закрытой, что могло повлечь за собою проблемы… но ничего не оставалось, кроме как рискнуть…       Крышку она подняла, а та издала неприятный стук об бочок. Подождав пару секунд и убедившись, что вроде ничего плохого не произошло, с лёгким волнением и трепетом девушка на него уселась, стараясь не шуметь.       Только она села, прикрыв глаза от нахлынувшего удовольствия в связи с избавлением от излишков влаги в мочевом пузыре, как почувствовала неладное, а открыв глаза, убедилась в своей догадливости вновь… Седьмая была тут как тут и сидела напротив неё, подобно кошке, наблюдая за тем, как её хозяйка проводит время с пользой для организма.       «Лаааааадно… — думала Саша, — Попробую…»       Первым, что она сделала в связи с этим, отвела взгляд в сторону, старательно игнорируя присутствие чужеродного организма, но чем больше она продолжала игнорировать, тем больше щёки её наливались краской, а звуки высвобождаемой влаги лишь усиливали эффект.       «Сууууукааа… — про себя выругалась Саша и подумала, — А может…»       Она краем глаз покосилась на ксеноморфа, тот всё ещё сидел и даже обнажил ряды острых зубов, на подобии злорадной ухмылки. Видя такую ухмылку, Саша невольно прикрыла руками задействованное интимное место, отведя взгляд в сторону с ещё большей краской на лице, надув щёки в приступе так называемого "горения пониже спины".       «Нет, пожалуй хватит…» — решает Саша и вновь повернув голову к Седьмой, приостанавливается с процессом высвобождения влаги и начинает дружественным тоном, почти ласково, вкупе с тем, как влага просится неудержимо наружу, что видно на её лице:       — Семёрка… — Седьмая наклоняет голову, показывая, что всё во внимании. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но… — чувствуя, как моча сама просится и требует выпустить себя наружу, она прибавляет в громкости, не теряя самообладания… насколько возможно: — Почему бы тебе не съебать с мох глаз?       «Хм… неа. И здесь нормально.»       Седьмая качает головой, всем своим видом давая понять: Она. Никуда. Не уйдёт. Саша тяжело вздыхает и думает:       «А не прогнать ли эту назойливую тварь силой? — мысль заманчива, но с её реализацией могут возникнуть накладки. Да и страшная она до невозможности, брррр. Саша её боится и от того… продолжает делать то, ради чего здесь… пускать воду, скрипя зубами, краем глаз видя ряды острых зубов и слыша тихое хихиканье.       «Смейся, пока можешь, сучка!»       .       .       . Наконец-то покончив с одной процедурой, Саша принялась за другую, всё-таки умудрившись прогнать Седьмую куда подальше и войдя в душевую, располагавшуюся около размашистой ванны.       Горячую ванну она любила принять (пусть и не редко кое с кем на пару…), но однозначно не утром, когда дел невпроворот и расслабляться раньше времени не стоит. От того она решила обойтись душем, войдя в тот и завешав душевые занавески, включила воду, в меру тёплую, дабы сильно не расслабляться.       Вода стала капать сверху обильными струями, омывая голову с волосами почти до плеч, стекая на шею и плечи и так дальше по всему телу к ногам, заряжая зарядом бодрости.       Только она стала помогать воде омывать себя руками с лёгким добавлением мыла, как за звуком стекающей воды услышала позади себя, что одна из занавесок отъехала в сторонку. Голова поникла, а с губ стали срываться одни и те же слова с постепенно нарастающей громкостью:       — Уходи, уходи, уходи, уходи, уходи, уходи, уходи, уходи, уходи, уходи, уходи… — и так ещё много раз, пока зашедшая к ней Седьмая, не подошла почти вплотную, пристроившись у неё за спиной. — Уходи, уходи, уходи, уходи… — затем ксеноморф встал медленно во весь рост, внезапно став возвышаться над девушкой на добрые полметра. — Уходи, уходи, уходи… — Седьмая вытягивает руки, ложа те на напрягшиеся плечи, приступив к поглаживанию, сжиманию и прочим приёмам, входящим в основу массажа. К неожиданности девушки, пальцы склизкой твари кажутся ей мягкими и… мягче обычного. Но это ничего не меняет: — Уходи, уходи… — Седьмая слегка опускает голову на уровень головы девушки, приблизившись пастью к уху, издавая при этом тихое шипение, напоминающее вздох, а то и стон… — Уходи… — продолжает Саша, но с заметной усталостью от повторения одного слова, а может, и ввиду других причин…       Седьмая же не останавливается и продолжает поглаживать той плечи и шипеть в ухо, вызывая мурашки по коже даже сквозь тёплую воду и мысленно вопрошает у девушки:       «Ну может хоть спинку потереть или мыло подать? Хоть что-нибудь?»       Вновь Саша покрывается мурашками от прикосновений к плечам и шипению над ухом, но прошлые мурашки не сошли ещё, и тем пришлось сожительствовать с новыми, к неудовольствию и тех и других. Дабы унять мурашки и дрожь, Саша делает температуру воды чуть выше. Получается, приступы дрожи с мурашками уходят постепенно, и, тогда, девушка оборачивается к ксеноморфу, что, в связи с этим, убрал руки с её плеч и отдалил голову от уха, оставшись просто стоять, возвышаясь над нею. Саша говорит:       — Присядь-ка. — Седьмая недоумённо издаёт звук, напоминающий слово «что», а Саша повторяет и ксеноморф послушно садится перед ней, ожидая дальнейшего. — Хочешь я тебя омою?       «Почему бы и нет.»       Седьмая кивает. Саша берёт в одну руку жёсткую губку (которой сама ни разу не пользовалась), а в другую душевую лейку, став споласкивать голову Седьмой и проводить по ровным и узорчатым изгибам головы. Ксеноморф, несмотря на жёсткость губки, фактически не чувствует её прикасаний к себе, но факт, что Саша это делает, затмевает собою любые нюансы данной процедуры…       Закончив с головой, девушка переходит к шее, делая температуру воды чуть выше и продолжая мойку… живого ксеноморфа…       От шеи она спускается к плечам, спине, груди, пока не просит Седьмую протянуть ей лапу.       «Я бы предпочла руку…» мысленно поправляет её ксеноморф, но всё-таки протягивает переднюю конечность, давая Саше омыть ту и протереть как следует губкой. Затем следует вторая передняя, а после и задние. Для этой цели Седьмая ложиться на бок, приподнимая ногу в немного развязной позе. Саша, слегка помедлив, приступает к мойке ноги, проводя жёсткой губкой от кончиков когтистых пальцев, почти до самого основания ног, преимущественно смотря куда-то в бок. И точно так же дела обстоят после и со второй ногой.       Покончив с конечностями и большей частью тела, Саша бросает взгляд на ребристый хвост нехилой длинны. Мысленно она шлёт его на три буквы, предпочитая оставить тот без должной чистки. Седьмая, всё ещё лёжа на боку, указывает на пару мест, которые Саша осознано пропустила. Твёрдо она отвечает Седьмой, что той не следует ждать большего и, что она и сама пока не помылась.       Следует вопрос:       — А теперь свалишь отсюда? — Седьмая, всё в той же позе, делает вид, что тщательно обдумывает ответ на её вопрос. Девушке становится ясно, и она произносит одними губами: — Не уйдёшь же… ну тогда…       Отведённую в сторону душевую лейку, Саша выкручивает на полную мощность и пускает мощную струю прямиком в морду Седьмой, что стала прикрываться одной рукой, а затем и второй, понимая, что с одной рукой она не совладает против этой дьявольски мощной штуки.       — Ну ладно, сучка, а как насчёт вот этого?! — Саша в ответ на столь упорное сопротивление, помимо мощности лейки, выкручивает температуру воды на максимум. От воды стал исходить пар и температура в душевой поднялась почти до уровня парилки.       Седьмая, понимая, с какой скоростью температура воды возрастает, благоразумно предпочитает вскочить с пола душевой и сорваться с места, покинув ту как можно скорее, дабы избежать откровенного кипятка, собирающегося пролиться на неё.        Девушка с блаженным стоном убавляет мощность лейки и температуру воды, приступив к мойке самой себя, слегка позабыв о том, какая губка у неё в руке и что она ею делала минутой ранее…       Когда дело дошло до шампуня, девушка вновь ощутила взгляд на своей спине и месте чуть ниже, и покорила саму себя за забывчивость, касательно занавески, что она не вернула на прежнее место. Дабы исправить сию недоработку, она оборачивается к занавескам и собирается сокрыть себя от взгляда пришельца из-за угла приоткрытой двери в ванную. Но сперва она спрашивает у наблюдателя:       — Семёрка… могла бы ты хоть как-нибудь облегчить мне жизнь? К примеру… свалить из поля моего зрения! — с этими словами она завешивает занавески, укрывая себя от взгляда Седьмой. Той остаётся лишь наблюдать за ногами девушки, которые не прикрывает занавеска, но вместо этого она задумывается:       «А могу ли я вправду облегчить ей слегка жизнь?»       Обернувшись на спальню, видит она шкаф и понимает, что всё-таки способна и направляется к нему, подготавливая всё к приходу Саши из душа, что вот-вот закончит с последними процедурами.       .       .       .       Девушка покидает душевую, обильно обтираясь полотенцем и особенно старательно вытирает волосы. А после закручивает те в полотенце, думая, взять ли полотенце… но лень ей подсказывает: лучше не стоит, а то после придётся больше времени тратить на стирку.       Тогда, Саша подходит к вешалке с одним единственным халатом, неприлично малого размера и натягивает тот, чувствуя, как он прикрывает лишь верхнюю часть ягодиц. Издаёт тяжкий вздох, вновь вспоминая тот случай, когда Семёрка (по злому умыслу, случайности, с добрым умыслом или шутки ради) закинула в стирку халат и тот после неё сел. Да и к тому же, окрасился в красноватый, став выглядеть неестественно. В любом случае, выкидывать было жалко, покупать новый не хотелось и… пришло смирение, что часть зада отныне никогда не будет прикрыта. Благо, гостей у неё не то, чтобы много бывало… вот только одна тварь… но с этим ничего не поделаешь. Она сделала свой выбор давно и менять его поздно. Да и если честно, не очень хочется. Без этой сучки стало бы совсем скучно.       Думая первым делом заглянуть на кухню, Саша это и делает, направляясь к столику с кофеваркой, что уже закончила с завариванием лёгкого кофе. Остаётся только налить и добавить недостающие ингредиенты, вроде сахара и сливок.       За вторым она подходит к холодильнику и открыв его, глазами ищет, но не находит их на обычном месте и тут взгляд падает на нижнюю полку холодильника, отыскивая сливки там, где Саша и ожидала их увидеть, раз на прежнем месте тех не оказалось. Да и вообще, большинство продуктов не на своих местах и невольно Саша задаёт риторический вопрос самой себе: какого хера они не на своих местах?!       Из-за угла появляется чёрная, продолговатая голова, что своей зубастой улыбкой намекает на своё азартное настроение. Взгляд падает на привычную картину: Саша, в коротком халате согнулась до самой земли, разгребая последствия, устроенные Седьмой в холодильнике осознанно. Подобно хищнику в дикой природе, припадает она к полу и медленно подкрадывается к стоящей ра… Саше, пока не прыгает, оказываясь у той позади в считанных сантиметрах.       — Клешни убрала! — кричит девушка, отпрыгивая в бок и поворачиваясь в полёте к Седьмой, план которой осуществился лишь частично. Понимая и принимая поражение, ксеноморф сбегает с кухни, подобно раззадорившейся собаке, а от Саши она слышит себе вслед не очень ласковое: — Себе что угодно и куда угодно пихай! — она поправляет халат, оттягивая тот как можно ниже, но тот ниже ни в какую не хочет оттягиваться. — А моё гнездо трогать без спроса не смей! Справедливости ради, Седьмая о том, о чём подумала Саша, даже не помышляла. Лишь о детской забаве: припугнуть и посмеяться с этого, но однажды, в аналогичной ситуации, Седьмая слегка не рассчитала и вышло то, что Саша никогда не забудет. Пусть Седьмая всеми силами пыталась это исправить, но столько времени прошла, а девушка забывать не собиралась. Но даже так, ксеноморф не унывал и не упускал возможности подурачиться, как и тогда, но без той неловкой «промашки»… После произошедшего Саша садится за стол, заканчивая с готовкой кофе и сидит, неспешно потягивая напиток, и как всегда, есть одно, но очень весомое НО! На кухню неспешно возвращается Семёрка. И не одна, а с широко раскрытой пастью. Саша неспешно глотает кофе набранное в рот и встаёт, едва ксеноморф садится у стола. Девушка подходит к морозильнику и достаёт оттуда здоровенный ломать мёрзлого мяса на пару кг и протягивает его ксеноморфу. Тот неспешно раскрывает пасть и берёт мясо зубами, вонзаясь в то и с ним выходит во двор, в специальное место для её личной трапезы.       Её обеденное место вне дома, так как частенько она оставляет после себя порядочно грязи, которую Саша убирать желания не имела, а уборка самой Седьмой, видите-ли её не устраивает! Седьмой же всё равно, где трапезничать, а если она в определённом месте обедая облегчит жизнь Саше, то она только ЗА. — Голод заразен… — думает Саша вознамерившись приготовить себе что-нибудь лёгкое и быстрое для перекуса.       .       .       .       Покончив с лёгким перекусом, девушка покидает кухню, направившись в спальню, дабы приодеться во что-нибудь по практичнее едва прикрывающего зад халата. Войдя в комнату, она разворачивает полотенце на голове и откидывает то, а после сбрасывает халат, направляясь к кое-как заправленной кровати, на которой лежит (относительно) аккуратное нижнее бельё и ещё кое-что из одежды. И что самое главное: всё свежее, но вот только к цвету, есть придирки некоторые…       Бюстгальтер с трусиками отчего-то разного цвета, также, как и длинные, лёгкие шорты с футболкой. Видя всё великолепие открывшихся ей цветов, Саша шепотом произносит:       — Однажды ты меня радугой разоденешь, а то и вообще новогодней ёлкой! Но пока ещё терпимо… да и тупо лень за меня говорит…       Приземлив пятую точку на край постели, Саша надевает первое, что попало под руку, а именно лифчик. Тот странно ощущается, будто слегка растянут… выбросив мысль об этом из головы, девушка тянет руку к другому элементу, составляющему нижнее белье и вновь ловит на себе взгляд со стороны. Рука с трусами замирает, а голова поворачивается к Седьмой, сидящей почти по центру комнаты.       «Чего ты остановилась?» думает Седьмая и надеется, что её выражение способно передать мысли.       — Можешь уйти? —ксеноморф принимает задумчивый вид. Саша, вздыхая, достаёт нечто из тумбочки. Седьмая, вся во внимании и раздумьях: что же это? А потом, приходит ответ на вопрос и звучит он, как пистолет.       Девушка достала из тумбочки пистолет и громко положила тот на тумбочку около себя. С визгом притворного испуга, ксеноморф сбегает из комнаты, оставив подругу наедине с её частичной наготой и ждущей своего часа одеждой.       Только она принимается натягивать ранее взятое белье, как вновь ловит боковым зрением взгляд Седьмой из-за угла.       БАХ!       Слышится громогласный выстрел. Седьмая в приступе паники сбегает, прибавляя новые царапины к и без того поцарапанному полу, а Саша откидывает дымящийся пистолет обратно на тумбочку и продолжает натягивать трусики с мыслью: «холостые кончаются… снова!»