Роковой звездопад

«Почему мы так долго едем? Почему именно сейчас так долго светит красный на светофоре?» - Мои мысли не могли собраться в какой-то слаженный механизм всю дорогу к больнице. Я слабо помню, как оказалась в машине Егора, как мы выехали, даже не могу вспомнить как дышать. От одной мысли, что папа там, в больнице, потому что произошла эта чёртова авария, меня начинало трясти. - Тише, брюнеточка, через 5 минут будем на месте. И всё будет хорошо, слышишь меня? – взволнованный голос Егора отрывками долетал до меня. «Будем на месте» … «всё будет хорошо…» Та ничего не может быть хорошо! Хотелось кричать, выплеснуть свой страх наружу, но не было сил. Шок от услышанного: «Это лечащий врач вашего отца. Он попал в ДТП и сейчас находится в 24 больнице…» парализовал меня. «Состояние нестабильное…» «Нужна срочная операция…» - Мы приехали, - эту фразу Егора я услышала очень чётко. Звон в ушах и легкое головокружение решили остаться моими спутниками в больнице. В приёмной было много людей в белых халатах, они суетились в своих собственных течениях и от этого моя голова закружилась ещё сильнее. Я не знаю, что делать, к кому подойти, у кого спросить, как с этим всем справиться! - Спокойно, брюнеточка, не бегай так. Чшш, - Егор аккуратно взял меня за плечи и посмотрел в глаза, - ты очень бледная, давай не будем доводить себя – он пытался звучать уверенно, но дрожь в голосе так просто не спрячешь, - сейчас мы вместе подойдём к посту и всё разузнаем, хорошо? Не накручивай себя раньше времени, - еле слышно с нотками тревоги сказал Егор и мы подошли к приёмному посту. - Девушка, простите, не могли бы вы нам помочь? К вам поступил Миронов Сергей после ДТП. С кем мы может поговорить и узнать о его состоянии? – Егор говорил максимально ровно и практически спокойно, крепко сжимая мою руку. - Его сейчас готовят к операции, вы родственники? - Я… дочь, - хрипло и тихо произнесла я. - Сейчас я позову лечащего врача, и он вам всё подробно расскажет. – Медсестра перевела взгляд со своего журнала на меня, - Деточка, может тебе воды или успокоительного? А то ты еле живая. - Нет, не хочу я ничего, - эти белые стены, белые халаты очень давят на меня и я не выдерживаю. Снова чувствую солёный привкус на собственных губах и боль, как не странно, не физическую. - Успокойся, бедненькая, - голос девушки был насквозь пропитан сочувствием, - у твоего папы лучший доктор, поверь мне, а вот, кстати, и он. - Здравствуйте, я доктор Никольский, я … - Что с моим папой? Как он? Где он? – перебила врача и очень быстро и нервно произнесла. - Состояние вашего отца стабильно тяжёлое. Плохая новость – сломано 4 ребра, хорошая новость – сломанные рёбра не задели органы, так что в целом мы имеем переломы, повреждение мягких тканей, гематомы и пневмоторакс. Короче, это очень оперируемая картина, так что не вешай нос, мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы вернуть тебе папу, - доктор улыбнулся и удалился. - Почему он такой весёлый? И не слишком ли он молод, как для лучшего доктора? Сколько ему? 25? – напряжение внутри меня и эмоции в симбиозе со страхом начали выходить наружу. - 31, - ответила медсестра в приёмной, - и поверь, доктор Никольский прекрасный специалист, так что всё с твоим папой будет хорошо, - она по-доброму улыбнулась и добавила, - операция может длится до 5-6 часов, езжайте лучше домой, а как всё закончится – я позвоню тебе и сообщу. Только оставь мне свой номер. Тебе обязательно нужно отдохнуть, а то ты совсем разнервничалась. - Нет, я хочу остаться здесь. - Ну как знаешь. Тогда иди сядь вон там и, если вдруг что-то понадобиться, обязательно говори. Мы пошли в сторону кресел, которые на ближайшие 5-6 часов станут моим личным адом ожидания. - Спасибо тебе, - обратилась я к Егору слегка дрожащим голосом, - но ты не обязан сидеть здесь со мной. Уверена, у тебя есть свои личные дела. - Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя одну? - С минуты на минуту приедет мама и я уже не буду одна. - Вот приедет мама - тогда и попрощаемся, - Егор слегка приобнял меня за плечи, - ты невероятно сильная девочка, слышишь? Верь в лучшее, хорошо? – я посмотрела на него со всей возможной благодарностью и уткнулась в его плечо, стараясь хоть немного успокоится. - Как ты себя чувствуешь? – спросил Егор, нежно поглаживая мои волосы. - Мне страшно. - Хочешь я останусь с тобой до утра? - Я хочу, чтобы ты отдохнул, а я справлюсь, - хрипло сказала и поднялась с кресла. «Должна справится» Мама вошла в коридор больницы бледная и… и напугана. Почему-то в голове сразу промелькнула мысль, что впервые за долгое время мы останемся с мамой наедине, и самое ужасное – наедине с мамой в этой страшной обстановке. - Мам! - Алина, доченька, - она подбежала к нам и обняла меня. Не знаю, кто из нас дрожал больше и сколько мы так простояли, помню лишь отдалённый голос Егора: - Точно не нужно остаться с вами? - Ты и так сделал больше, чем должен, - я осторожно коснулась его предплечья, - спасибо. *** Ночь длилась долго. Каждая минута ожидания давалась очень сложно. Уснуть не удалось ни мне ни маме. Слёзы давно закончились и внутри всё пересохло. - Принести тебе водички? – я лежала в маминых объятиях и тихо спросила. - Угу, - голос мамы был безумно уставшим, она всю ночь успокаивала меня и переживала, как будто не меня спасала от отчаяния, а целую Вселенную. Она поцеловала меня в макушку и я отправилась на поиски источника воды. Усталость и нервы дали о себе знать и, кажется, я повернула не в той коридор. Боковым зрением увидела какое-то передвижение и направилась в ту сторону, в надежде, что найду выход или кулер для воды. Но, к огромному несчастью, этот путь вёл к операционным. В одной из них горел свет и через стеклянную перегородку было видно напряженную роботу врачей. Они с серьёзным видом внимательно боролись за жизнь больного. «О Господи! Это же папа…» Доктора были заняты своей работой, и никто из них не видел меня за стеклянной перегородкой, зато я видела… видела, что что-то не так. - Асистолия! Отошли все от стола! – громко сказал один из докторов и приступил к запуску моего папы. «Асистолия… Только не это…» Воздух отказывался подступать в лёгкие и я просто замерла на месте. - Что вы здесь делаете? Девушка, срочно покиньте операционную зону! – медсестра, которая как раз направлялась в операционную, увидела меня и моментально вывела в приёмную. Мама сразу же подбежала и посмотрела на меня глазами, полными бесконечным количеством переживаний. - Что… Что случилось? – я не смогла ответить на вопрос мамы и просто обняла её. - Надеюсь, что всё будет хорошо, - это всё, на что я была способна. Через час к нам вышел Никольский и всё это время я мысленно умирала тысячу раз, тысячу раз успела воскреснуть и тысячу раз пройти эти круги ада заново. - Что там, доктор? Как Сергей? – мама начала расспрашивать врача прямо на ходу. - Ну я же вам говорил, что всё будет супер, - Никольский, хоть и был уставшим, но оптимизм свой не растерял, - операция прошла успешно, были некоторые усложнения, но мы всё стабилизировали. Теперь, всё зависит только от самого Миронова. - Спасибо Вам большое, доктор, - мы с мамой не могли поверить услышанному, - можно к нему? - Сегодня – ни в коем случае. Он сейчас в реанимации, днём мы его переведём в плату и будем наблюдать. Так что, вы сейчас езжайте домой, отдохните и в обед уже можете его навестить. И чтобы приехали с хорошим настроением, иначе не пущу! Дома мне удалось поспать часа два. Голова жутко болела - тяжёлая нервная ночь начала проявлять свои первые следы. Экран телефона дал о себе знать и на дисплее засветился уже знакомый абонент. - Привет, - слабо ответила я. - Как ты? Хоть не разбудил? – голос Егора излучал невероятное волнение. - В порядке, если можно это всё назвать порядком. - Хочешь пройтись? Проветрится? Поговорить? - А можно просто помолчать? - Тебе всё можно, брюнеточка. Будь готова через 15 минут. *** Патриаршие пруды были наполнены сонной атмосферой – город только начал просыпаться. Мы с Егором шли вдоль сквера практически в полной тишине. Не хотелось мне говорить об этом ужасном дне, а блондин послушно поддерживал нашу тихую идиллию. - Патриаршие? – вопрос в никуда и ниоткуда, но это единственное на что я была способна. - Подумал это будет символично, - Егор сделал небольшую паузу и добавил: - я так больше не могу, иди ко мне, - он протянул мне на встречу руки и я утонула в его объятиях, - тише, малыш, тише, - он поцеловал меня в макушку, - что сказал доктор? - Ещё ничего не сказал, но операция прошла успешно, что будет дальше – неизвестно. - Дальше всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо, - он крепче обнял меня и ещё раз повторил, но уже шёпотом, обжигая тёплым дыханием мою шею, - всё обязательно будет хорошо. - Я думала, что не переживу эту ночь. - Ну не говори глупостей, брюнеточка. Ты испугалась, понимаю, но уже самое страшное позади. - Верни меня домой, пожалуйста, хочу успеть привести себя в порядок до отъезда в больницу, - хрипло прошептала я. - Конечно. - Спасибо, что ты рядом, - я тихо сказала эту фразу, неожиданно для самой себя. - Я не оставлю тебя, брюнеточка. Обещаю. Около трёх часов обеда мы с мамой уже были в больнице. Папа спал в своей палате, подключён к непонятным аппаратам, но главное, что жив. - Кажется, у него закончилась капельница, пойду позову медсестру, - мама погладила меня по плечу и вышла на поиски медперсонала. Через минуту в палату зашёл доктор. - А чего это мы такие кислые тут сидим? – доктор Никольский улыбнулся и довольным тоном продолжил: - а где мама? - Ушла на поиски медсестры, капельница перестала работать или как это называется. - Да, именно перестала работать, - палата наполнилась смехом, правда не моим, - ну тогда передашь маме, что прогноз хороший, некоторое время мы будем наблюдать твоего папу здесь, а потом я выпишу все рекомендации и отправлю его домой. Так что всё хорошо, не нужно вешать свой красивый носик. - Ну слава Богу! – на радостях я обняла доктора, пусть даже со слезами на глазах. - Ну я же говорил, что всё пройдёт успешно, так что отпразднуйте эту радость нашим больничным кофе, а мне нужно на плановый обход. Но главное помни – не вешать носик, только позитивные сигналы в космос, - он слегка дёрнул меня за нос и улыбнулся. - Привет, брюнеточка… - в палату зашёл Егор и в его глазах был целый шторм из эмоций: в основном преобладали непонимание и злость, - надеюсь, не помешал.