Этого не происходит

Лии нравится думать, что она хорошо влияет на Декувера. Лия старается не задумываться насколько странная, а может, и неправильная их дружба. Она сразу ему говорит, что ждёт кого-то. Кого — не называет. Её сердце занято. Декувер принимает это за очевидность. Он кажется стабильным. Ее он привлекает. Возможно, своей инопланетностью, а может у него такая способность — влюблять в себя. Может быть, Лии нравятся «взрослые» мужчины. Называет Декувер её исключительно «милая» и «дорогая», и из его уст это звучит очень правильно. Ей нравится седина в его волосах — «они просто белые, дорогуша» — говорит он. Ей нравится, как он воспринимается — маленьким, непримечательным, невинным, вся прелесть в простоте. Она один раз запускает пальцы в его волосы. Они оказываются очень мягкими. Ей трудно смотреть ему в глаза. В них видно безумие. Оно плохо скрыто под потерянностью. Они ходят по улице, держась за руки. Возможно, ему просто хочется чувствовать в руке чью-то ладонь, ведь в полнейшем одиночестве это сделать нельзя. А возможно Лия так тоже становится незаметной. Они прошли в кино без билетов. Она смеётся и не сразу думает, что это нечестно, она радуется приключению и безрассудству и даже целует его в щеку, когда начинается фильм. Декувер узнаёт, что она любит запах спичек, и, когда совсем темно, а он провожает ее домой, они останавливаются и он достаёт коробок. Он сжигает спичку, наблюдая, как огонёк ползёт вниз, и его лицо в свете огня становится тёплым. За это хочется любить. Они вместе смотрят закаты и иногда он нежно обнимает её. Он сказал, что ненавидит красное небо. — Ты боишься его? — Нет. Она прекрасно знала, что это не так. А он все равно смотрел на небо, как оно окрашивается лиловым. Ради неё, он носит рубашки, куртки, пиджаки и брюки. Ради неё, из-за её расстроенных глаз-рентгенов, как он их, шутя, окрестил, он старается что-то съедать за обедом. Он говорит с улыбкой — «Мне не нужно, посмотри, я даже не худой». Но Декувер всегда уходит внезапно со слишком коротким прощанием. Лия думает — что-то она делает не так, и боится найти ответ в простом и бесспорном — дело не в ней. Дело в его глазах. В том, что он всеми силами пытается спрятать. Иногда это ему почти не удаётся. Он часто говорит неправду, когда это вовсе не нужно, когда он ничего не хочет скрывать. «Мне не больно», «Мне не страшно», «Я хочу», «Я не уйду». А сам всегда дрожит при этом. И Лия очень боится его разгадать. А потом что-то изменилось. Они сидят на высоком холме. Солнце садится за домами, и его лучи переливаются на зелёных едва светящихся и неизменных буквах — «Солнце». «Солнце» встретилось с солнцем. Борьба природы и технологий. Или наоборот — извечный симбиоз? — Ре что-то знает, — произносит Декувер, — он так много обо мне знает, но он не скажет, конечно, не скажет. — Ты о чем? — спрашивает она тихо. — Все дело в моих глазах, дорогая. Я их сегодня разглядывал. Не думай, что я не знаю, о чем ты думаешь. Ты тоже их видишь, милочка. Легко вас всех разгадать. Я заметил, что ты боишься в них смотреть. — И ты что-то увидел в них? Он вспоминает, как жадно и с ужасом вглядывался в своё отражение. И в голове ворошились мысли. О том, что его никто не видит. О том, что у него очень прелестное лицо — именно прелестное и почти невинное. Сам бы в себя влюбился не стесняясь. О том, что у него глаза — нездоровые. Блестят, а веселости нет. Псих. — Да, — он грустно улыбнулся, — То же, что и ты. Лия мнёт складки юбки. — Я не понимаю, о чем ты. — У меня всё здесь, — он тычет пальцем в свой висок, — Все перевёрнуто вверх тормашками. Полностью. Я пси-их, — произносит он нараспев и видя растерянность Лии, хмурится, — Вот только не надо этого, дорогая. Не надо меня бояться. Он ложится на спину в траву, выдыхает и смотрит в все ещё голубое беззащитное небо. По краям оно уже золотое. Думает о том, как это нечестно — что ему снова станет казаться, что оно рухнет. И должен же он уже давно привыкнуть. Сумасшествие — его друг. Добавляет его образу изюминки, а он… Он трус. Он не привыкнет и не поймёт и вообще — не знает, кто он. Отбери у него титул безумца — что останется? Одни вопросы. Хотя если вся вина в неисправном имплантате, тогда все вопросы будут закрытыми. А будет после них что-то — или еще более глубокая пропасть? Но это навряд ли случится, или случится при не самых лучших обстоятельствах. — Ты же не веришь, да, дорогая? Не веришь, что я не умею любить. Как во мне можно сомневаться, и не надоедает же это Ре. Я не верю. Я хоть и безумец, но любовь — увольте, это же так просто, даже примитивно. — Любовь — это не примитивно. — О-ох, ну же, — он приподнимается на локтях, — Ты не серьёзна. Я люблю тебя, я готов проявлять к тебе нежность. Мне это приятно. Я не хочу, чтобы Ре умер и мне нравится, что он ест ягоды из стакана. Мне нравятся спички и я терплю эти перемены неба, потому что тебе это нравится. Я умею любить. Я не опасен, не для тех, кого люблю. — Тогда почему это примитивно? — Потому что это заложено во всех. Ты веришь в меня? Лия молчит, понимая, что всегда верила его глазам. Она кивает — просто, чтобы он на неё не смотрел. Декувер снова ложится на спину и складывает руки на груди. — Мы должны стать осторожными. Ре будет мешать и следить за мной — я знаю. — Почему? Почему он будет следить за тобой? — Он мною одержим, — он смеётся, — Это все так глупо, но так увлекательно. Словно какая-то игра, понимаешь, милая? Но Декувер не считает это глупым. Небо, как вата, впитывает и проявляет алые пятна. Он прикусывает язык и зажмуривается. А потом произносит: — Да, я псих. И мне пора уходить. — Что случилось? Ты в порядке? Куда ты собираешься уходить? Почему? — Потому, милая, потому. Декувер улыбается. Он использует лазейку Ре — умалчивает ответ, и от этого ему почему-то кажется, что это целиком естественно и логично, что это так просто — ничего не говорить. Все-таки, они невероятно похожи. Он смотрит на Лию, на её сосредоточенное лицо — она старается не удивляться, или не показывает это. Он думает, что с ней приятно, как лежать под солнцем в траве, например. Как слушать хорошую музыку. И ради неё он может пойти на жертвы. Разве это не любовь? Ре так много выпендривается — говорит что-то о глубине и притворстве. Ничего не понимает. Декувер знает. Он морщится от собственных мыслей. Ре просто хочет хорошо выглядеть на его фоне. А потом каждая его с Лией встреча становится угрюмей и молчаливей, чем в предыдущий раз. Он перестал носить рубашки. Чёрная худи с капюшоном, мрачный взгляд и резкие расставания быстро стали привычными.