Если ты упадёшь, то я полечу следом

      Следующим утром соседняя кровать пустовала. Конечно же. В столовой Томиока пытался отыскать знакомое лицо, и оно ждало его за вчерашним столиком.       — Выглядишь так себе, — Гию сел рядом и зевнул.       — От кого слышу. Как самочувствие?       — Нормально, спасибо.       — Ты всегда такой немногословный? Или просто прикидываешь ледышкой?       Санеми решил не спрашивать про побои и все прочее, позже. Сколько Шинадзугава себя помнит, за завтраком он не любил разговаривать, да и сейчас мало что изменилось.       — После обеда жду тебя на поляне, только попробуй опоздать, — предупредил Шинадзугава.       — Зачем? Тем более, у нас уроки.       — Ой, да забей ты, заебал уже, честное слово, — цокнул Санеми и запил еду апельсиновым соком.       — Хорошо.       Томиока Встал с места и направился к посудомойке*, а Шинадзугава остался один доедать свой завтрак.       «А он вообще ест?» — задумался парень, замечая боковым зрением знакомые серебристые волосы и блестящую повязку. Он закатил глаза и наткнулся в тарелку.       — Доброе утро, шрамированный, — усмехнулся Тенген и подсел рядом с Санеми, — Как еда? Вкусно?       — Вот же ж блядство, поесть нормально не дадут, — прохрипел Шинадзугава.       — Да ладно тебе, кстати, мы с ребятами собираемся свалить с уроков. Ты как, с нами?       — А с чего вдруг меня-то звать?       — Это не моя инициатива, — пожал плечами Тенген. — Так захотел Поджигатель. Если захочешь, приходи к столовке после первого.       Шинадзугава отвлёкся от еды и со скепсисом посмотрел в спину уходящему Узую. Что, блять, за Поджигатель? Впрочем, абсолютно похуй.

***

      Санеми стоял посреди тёмного длинного коридора. Сначала было тихо. Он слышал лишь своё дыхание и то, насколько громко билось его сердце. А потом зазвенел колокол.       От неожиданности он едва ли не поперхнулся воздухом, а в груди сердце разразилось тупой болью.       Колокол продолжал оглушительно трезвонить. Звон проникал сквозь барабанные перепонки, вызывал неприятную вибрацию в мозгу и заставлял сжиматься и хмуриться от своей громкости.       Кто ж знал, что звонки здесь такие громкие? Шинадзугава ссутулился и прорычал.       «Да епт твою мать! Когда же ты перестанешь так чертовски громко трезвонить?!»       Санеми оглянулся по сторонам, а потом его взгляд зацепил чей-то силуэт. Силуэт не двигался. Пока что. Санеми пристально смотрел на него, а тот — на него. Силуэт почти дёрнулся ему навстречу, но затем внезапно сорвался куда-то в бок, и Шинадзугава тут же побежал за ним.       — Стоять!       Стены, двери и окна теперь проносились лишь непроглядными очертаниями, улавливаемые лишь боковым зрением. Шинадзугава шипел от злости и цеплялся руками за углы стен, чтобы не улететь на поворотах, бежал вниз по лестнице. Но, несмотря на это, догнать силуэт казалось невозможным. Вот парень ступил ногами на первый этаж — тёмное же нечто уже выбиралось из общаги, хлопая за собой дверью. Не останавливаясь, он бежал мимо корпусов и высоких деревьев, дыша сбито и быстро. Сердце его всё ещё давило на грудь, а затем сжималось в плохом предчувствии.       Все же с куревом надо завязывать.       Он, само собой, добежал до уже привычного сарая так быстро, как только смог, но потом просто в исступлении остановился. Он потерял силуэт из виду, а после его кто-то похлопал по плечу.       — Браво, шрамированный!       Санеми выпучил и без того большие глаза и оскалил зубы. Он дышал сбито и оперся руками на колени. Если это чья-то дурацкая шутка, то не жить тому.       — Устал? — прозвучал чей-то незнакомый голос. Это точно был не Тенген, уж его-то голос Санеми был в состоянии запомнить.       Шинадзугава повернул голову и сглотнул. Перед ним стояла та самая кучка парней, которую Шинадзугава увидел впервые у сарая.       — Как тебе пробежка? Я старался!       Рядом подошел пацан с розовыми волосами и с вопиющими татуировками. Позади него стоял еще один парень, сначала Шинадзугава не разглядел его, но после пригляделся и заметил, что его глаза были странного цвета, кажется, радужные. Явно линзы.       — Что за сборище неформалов? — вздохнул Санеми.       — Эй, будь повежливее, Аказа и Доума — мои приятели, — возмутился Тенген.       Но Санеми не заметил ещё одного. Он стоял поодаль, и странно смотрел на него. Он опять почувствовал тот обжигающий взгляд на себе, ему опять стало не по себе.       — Чувствуешь? — ударил Тенген в плечо Санеми. — Это Поджигатель…       Из тени вышел парень с ''огненными'' волосами. И тут Санеми почувствовал, как по его коже пробежал табун мурашек. Он посмотрел на Шинадзугаву и с брезгливостью отвернул голову, словно никакого Санеми рядом и не стоит.       «Этот взгляд принадлежал ему?» — Шинадзугава проводил взглядом Поджигателя и уставился на второго.       — Эй, это новенький? — презрительно ткнул пальцем парень с татуировками.       — Успокойся, Аказа, это так, пустышка, — подал голос Доума.       — Ох, ребят, зря вы так…       Тенген загадочно улыбнулся и схватил за руку пацана с пламенными волосами.       — Эй, Кеджиро, че за негатив? Не хочешь с ним поздороваться?       — Базар фильтруй, ублюдок, — Ренгоку вырвал руку и злостно посмотрел на Шинадзугаву.       — Хей, чем я тебе так не угодил, м? Ты, я так понимаю, и есть тот самый Поджигатель? — Санеми начал хрустеть пальцами.       — А тебя ебёт?       — Да не, я так, хотел спросить, нахера ты в кусты прячешься, чтобы за мной подглядывать?       Обстановка между ними начала накаливаться. Пальцы Санеми сжались, на руках снова выступили вздутые вены.       — Так, я не намерен наблюдать за мордобоем, прекращайте, парни, — к ним подошел Тенген и постарался разнять, но Ренгоку слишком сильно возбудился, даже перевозбудился. Бывали и такие случаи, когда ни Тенген, ни Аказа, ни Доума не могли остановить пылкого Кёджуро.       Наверное, потому что Ренгоку привык: одного его вида достаточно, чтобы заставить кого-то развернуться вокруг своей оси и утопать восвояси.       — Мальчики, давайте не будем раскалять обстановку, ваши зубы с ошмётками дёсен я не собираюсь собирать, — нежным и тихим голосом сказал тихоня Доума.       Все обернулись на парня и со скепсисом посмотрели на него. Ренгоку раздраженно цыкнул и, засунув руки в карманы и ссутулившись, пошёл прочь.       — Береги дохляка, ссыкло, — проронил Кёджиро.       Ох, Санеми напрягся. В его голове потихоньку начинали складываться пазлы, но не хватало одного. Ему надо выяснить, где был Ренгоку вчера вечером.       Он вздохнул и, кажется вовсе забыл, что его уже ждут.       — Тучи собираются… — доносся мягкий и нежный голос.

***

      Ветер усиливался, все вокруг подлетало. Когда-то хорошо уложенные волосы были беспощадно растрёпанны. Томиока тихо сидел на бетонных полутрубах, ожидая кого-то. Было вполне ожидаемо, что Санеми забудет прийти на встречу. Это слишком жестоко. Мог бы сделать исключение хотя бы в первый раз или попросту отнестись с пониманием. Гию ведь должен был догадываться, на что подписался добровольно. Первое впечатление важно, особенно, когда речь идёт о…       — Ты на этой планете, дохляк, или уже откинулся?       Гию вздрогнул от низкого и хриплого голоса; от холодных и огрубевших пальцев, которые прошлись по его оголенному плечу. Он вскрикнул.       — Ты че так дергаешься? — Шинадзугава сам отпрянул от него.       Томиока встряхнул головой и на выдохе сказал:       — Ты можешь не пугать так?       Санеми закатил глаза и прокряхтел. Он молча посмотрел на Гию, осматривая. Он все еще помнит, то, как тщательно обрабатывал каждую ранку и ссадину. Ему было жаль Томиоку, ведь даже он не понимал, чем этот парень заслужил такое.       — Ты как? — поинтересовался Санеми.       — Я удивлён. Тебе-то какое дело, красавчик?       Санеми охуел.       — Слышь, завязывай с этим пидорством, меня сейчас вырвет, — поморщился Санеми.       Гию посмотрел на него и вздохнул.       — И? Я тут, что дальше?       — Эм, — Шинадзугава забегал глазами и почесал затылок. — Слушай, тебе ведь надоели эти издевки? Я подумал…       Гию цокнул и опустил голову вниз.       — Все ясно, хочешь меня «потренировать»? Я думал, хотя бы не окажешься таким.       — Слышь, мудила! — нервы начинали сдавать. Он, конечно, понимал, что Томиоку не получится просто так уговорить, но такой реакции Санеми не ожидал. — Каким, нахуй, таким?! Что-то не нравится? Я хочу тебе помочь, а что получаю взамен, м, блять?       Все вокруг замерло. До них не доносился гул голосов со спортивной площадки. Возле них нет ни одной живой души, лишь они.       — Господи, отстань от меня. Тебя не должно волновать, что со мной. Мне абсолютно все равно, что меня бьют, — его голос еле заметно задрожал, губы затряслись, он судорожно то сжимал пальцы, то разжимал. — Мне плевать.       — Ты… — выждал паузу Шинадзугава, нагнетая. — Ты мазохист, — утверждал он.       Это уже удар ниже пояса.       Томиока занервничал. Он не знал, куда деть глаза. Гию сглотнул и, собравшись, переспросил:       — Что?       — Как я уже сказал, ты мазохист или мученик, — подытожил тот.       — Отличная попытка, ха, но я скорее мизантроп, нежели мазохист.       — Отличный диагноз, — Шинадзугава устало вздохнул. — Слушай, мальчик, я предлагаю тебе помощь. Знай, ты первый, кому я вообще оказываю какие-либо услуги. Будь благодарен.       Томиока подумал немного. Разумеется, он понимал, Санеми хочет ему помочь и научить хоть как-нибудь обороняться, давай отпор. Гию все устраивает, он не хочет, чтобы сейчас менялось что-либо. Но Шинадзугава не отступит просто так.       — Ладно, уговорил.       — Отлично, тогда подойди сюда, — парень подозвал его, протягивая руку.       Томиока чувствовал подвох в его действиях, движения казались обманчивыми. Недолго думая, он сделал шаг вперёд, вытягивая руку.       Санеми улыбнулся и резким движением схватил его за запястья, поворачивая к себе спиной. Не давая Гию сообразить, второй рукой хватает его за локоть и тянет на себя. Тот морщиться от боли и издаёт болезненный стон.       — Ауч, что ты творишь?!       — То, что должен.       Следом Шинадзугава давит ногой в спину Томиоки, заставляя выгнуться. Поза, в который находился в данный момент Гию, была больше похожа на какую-то изощрённую позу из камасутры.       — Ты уверен, что это…       Шинадзугава надавил на позвоночник, от чего лицо Томиоки застыло в немом крике.       — Это лишь растяжка, — с трудом выдал он.       Они неловко простояли так ещё минут пять, после чего Санеми его отпустил. Не устояв на ногах, Томиока падает на холодную землю. Он морщится от неприятных ощущений. Его спина безумно болела, а руки затекли.       Зато Санеми улыбался.       — Продолжим?