Why does he need all this?

      Солнечный свет заставляет щурить глаза. Какого чёрта так ярко? Кто-то раздвинул ночные шторы?       Пытаюсь осторожно разлепить глаза, борясь с какой-то непонятной усталостью. Открываю, наконец, свои очи, и дикая боль пронзает мою голову, словно кто-то шандарахнул меня по голове чем-то тяжёлым. Вновь зажмуриваюсь и снова открываю глаза.       — Проснулась? — голос меня пугает и раздражает одновременно, он так режет по ушам.       Поворачиваю голову к источнику, борясь с болью. И снова пугаюсь, так как Чонгук лежит рядом и пристально смотрит на меня. Меня передёргивает от такого исхода событий, и я сразу же смотрю на своё тело, укрытое одеялом. Поднимаю покрывало и расслабляюсь: я в одежде.       — Что ты там себе напридумывала? — задаёт очередной вопрос, и мне становится неловко, но всё же снова поворачиваюсь в его сторону. Парень лежит на боку, расположив голову на ладони согнутой руки, и внимательно изучает моё лицо. И мне хочется его закрыть, ведь я не знаю, как выгляжу. Что касается моего соседа, он выглядит как всегда хорошо и непринуждённо. Волосы снова растрёпаны, и мне это так нравится, что даже мой мозг, испытывающий боль, признаёт это.       — Что ты делаешь в моей комнате? — наконец, соображаю, что всё-таки это как-то странно, что он здесь лежит.       — Уверена, что она твоя?       Не могу поверить его словам, поэтому оглядываюсь по сторонам и замечаю некие отличия. Чёрт, он прав: я в его комнате.       — Что я тут делаю?       — Вот и я задаюсь этим вопросом, — продолжает смотреть своими ясными глазами, вызывая у меня дискомфорт. — Я вчера отвёл тебя в твою комнату, но посреди ночи ты заявилась ко мне и легла рядом.       Меня вновь передёргивает от осознания того, что я могла такое вытворить, поэтому всеми силами пытаюсь напрячь мозг.       Передо мной мой драгоценный сосед! Какая честь, что он сел рядом со мной.       — Всё отлично, — я понимаю, что мой мозг одурманивает что-то. — Это снова твои чары, Чонгук?       — Какие чары?       — Так ты настоящий, — слышу собственный голос, и моя свободная рука оказывается у него на щеке. — Какие у тебя щёчки.       Отрывки появляются в моей памяти, и мне становится дико стыдно. Я дёргала его за щёку?       — Мэй. Прекрати.       — Не хочу, — я начинаю дёргать его за щёку, а этот странный человек хватает меня за руку.       — Ты пьяна, прекрати.       — Злюка.       — Хватит. Ты и так пьяна.       Отрывки вчерашней ночи долго не заставляют себя ждать — градом сыплются в мой бедный мозг. Господи, не позволяй мне больше пить, потому что я не знаю, что вытворю в следующий раз. Закрываю пол-лица одеялом и тихо произношу:       — Прости.       Он молчит, после чего сдержанно улыбается.       — Никогда не видел прежде тебя пьяной. На это стоило посмотреть, — он немного ухмыляется, а мне хочется закрыть лицо полностью. Господи, как же стыдно.       Ничего не отвечаю, а вместо этого пытаюсь вспомнить, почему я пришла в его комнату.       Помню лишь, что выходила ночью утолить жажду, потом зашла обратно в одну из комнат: справа или слева? Господи, я что, перепутала двери? Мне явно больше нельзя пить!       — Мне так стыдно, Чонгук, — слышу собственный извиняющий голос и смущаюсь. — Прости за то, что так вела себя вчера.       Мой сосед внимательно на меня смотрит, и я вижу свою любимую кроличью улыбку.       — Ты знала, что разговариваешь во сне?       — В смысле? — удивляюсь одновременно и вопросу, и тому, как быстро поменял тему разговора. Снова.       — В прямом.       Никогда прежде не слышала ни от кого, чтобы я разговаривала во сне.       Парень смотрит серьёзно, но я вижу в его глазах нотки смеха — дразнит. Ну хорошо, тогда позволь и мне немного включиться в эту игру.       — А ты что, следил за мной? — говорю я.       — Да, — уверенно отвечает брюнет, ни капли не смущаясь.       От прямолинейного ответа глаза готовы вылезти из орбит. Снова издевается, или же он серьёзен?       — Серьёзно?       — Я не мог уснуть, потому что постоянно слышал твоё бормотание.       Почему мне от этого смешно и стыдно одновременно?       — И что же я говорила? — я улыбаюсь и радуюсь тому, что под одеялом не видно моей улыбки.       — Что-то нечленораздельное, — говорит брюнет и, посмотрев на меня, щурит глаза, словно пытается прочитать по ним, о чём я думаю.       — Тебе бы лишь бы поиздеваться надо мной, — выговариваю я, после чего в мой мозг приходит моя совестливая часть. — Прости, что тебе пришлось слушать мой бред.       — Я разве жаловался? Ты выглядела очень мило.       Он поднимает брови, делая или имитируя удивлённое лицо. И меня снова это забавляет. Здесь должна удивляться его словам я, почему он сам так реагирует на свои же фразы?       — Эм, правда? — сдержанно выговариваю, а сердце моё начинать плясать от радости.       — Ага, — он расслабленно убирает руку и кладёт голову на подушку, продолжая смотреть на меня. — Было забавно: ты часто хмурилась, затем улыбалась как ненормальная.       Не могу понять по его тону: он меня оскорбляет или комплиментами осыпает? Вряд ли второе, поэтому оставляю первый вариант и решаюсь подразнить его тоже.       — А ты успел разглядеть моё лицо?       Парень молчит, после чего спокойно произносит:       — Я его разглядывал всю ночь.       Улыбаюсь, и ловлю еле уловимую нотку флирта в его взгляде, и понимаю, что только что он немного себя выдал. Спасибо, Чонгук, для начала мне этого хватит. Вчера я готова была сдаться за его игнорирование, сегодня появился лучик надежды.

***

      У нас очередная тусовка и очередная весёлая ночка. Днём все отсыпаются, ночью просыпаются. Сейчас музыка пронзает наши уши во всю громкость: кто-то увлёкся алкоголем и одновременно врубил все колонки.       От радости тянусь к бутылке пива.       — Тебе нельзя пить, — слышу голос своего соседа и поворачиваюсь в его сторону. Когда он успел оказаться рядом?       — Да это же пиво.       — Всё равно, — его взгляд обращён на меня, и в нём я чувствую строгость. — Тебе хватит.       Меня всегда злит, когда кто-то пытается решать за меня без моего ведома, поэтому моя реакция мгновенная:       — Не тебе решать это.       Чонгук ни капельки не меняется в лице, оставляет на мне свой серьёзный взгляд.       — Мне, — спокойно произносит, — так как не хочу таскать твою тушку. Знаешь, ты нелёгкая.       Ну как обычно, это было предсказуемо.       — Ну спасибо за комплимент, — закатываю глаза и смотрю на него ядовитым взглядом, потому что хочу его парализовать.       — Всегда пожалуйста, — тон его такой спокойный, что мне хочется ударить Чонгука по голове, чтобы он немножко побесился и встрепенулся. Для чего — не знаю.       В попытке уйти от его цепкого взгляда, начинаю осматривать парня. Сегодня он в джинсах, и мне это нравится, потому что так чётко выделяются его накачанные бёдра. Пока блуждала взглядом по телу парня, заметила бутылку спиртного в его руках.       — А сам-то пьёшь! — слетает с моих уст мгновенно. Учит тут меня, а сам наяривает!       Чон мгновение смотрит на свою бутылку пива, после чего возвращается ко мне.       — Потому что умею, — его голос такой спокойный, такой мягкий, но такой сердитый. — А вот ты не умеешь совсем.       С удивлением смотрю на человека, выдвинувшего своё мнение обо мне. Я всегда думала, что умею, но, возможно, вчера всё же перебрала, потому что обычно не пью до такой степени, чтобы творить странные дела.       — Ну ты и зануда, — мне не хочется с ним соглашаться. Не в этой игре, Чонгук.       Он слегка улыбается и приближается.       — Если бы не этот зануда, — вблизи голос слышен ещё отчётливее. — То ты бы спала где-нибудь под лестницей вся облёванная.       Ну как он может такие гадости говорить таким спокойным и мягким тоном?       — Спасибо, Ваше Высочество, что позаботились обо мне, — саркастично произношу я и чуть ему поклоняюсь.       — Не за что, — тут же отвечает парень.       Он что, не знает, что такое сарказм?       Чонгук сидит и улыбается, оголяя свои передние зубки — ну точно кролик!       Я хоть и злюсь на него, но мне так и хочется всегда его поцеловать. В голове постоянно мелькает такая мысль и не даёт мне спокойно жить в этом доме.       — Мэй, — тихо произносит парень, отгоняя мои похотливые мысли. — Я просто хочу сказать, что не нужно столько пить. Наша компания — это одно, но если ты будешь в чужой, где куча людей в нетрезвом состоянии, то это не кончится добром. Пьяные люди не контролируют свои действия, поэтому девушке опасно пить так много.       Слишком откровенный разговор для нас двоих. Он что, сейчас беспокоится обо мне? Мне становится так приятно, и я воодушевляюсь, но соглашаться с ним не хочу. Даже если он прав. Не сегодня. Потому что не понимаю, чего он добивается. Одни слова — никаких понятных для меня действий.       — Может, нашёлся бы какой-то добряк и отнёс бы меня куда-нибудь отрезвить, — смотрю на ясные глаза и снова одурманиваюсь. Зачем мне алкоголь, если у меня есть Чонгук?       — Этот добряк отнёс бы тебя в свою спальню, потому что на больших вечеринках у парней лишь две цели: напиться и с кем-нибудь перепихнуться.       Он озвучивает мои собственные мысли, так как я сама так считаю. Он говорит таким спокойным, но в то же время таким строгим тоном, что мне просто не хочется с ним соглашаться. Откуда взялось это противостояние его словам?       — Ну отнёс бы, тебе-то что? — говорю я и вижу, как глаза его округляются.       — Ты сейчас серьёзно?       Вообще, нет, я шучу, но ему это не обязательно знать. Он сегодня такой забавный, что мне хочется его подразнить.       — Ну да, — отвечаю я.       — Прекрати так шутить, — тон его сменяется, глаза темнеют.       — А я и не шучу, — но меня не остановить. — Какая разница вообще.       — Большая. Не заставляй меня переживать, — выдает слишком резко Чонгук и, кажется, сам удивляется своим же словам. Глаза «убегают» от зрительного контакта. Ну что за милота, а?       — Переживать за кого? — да, я строю из себя ничего не понимающую дурочку, потому что мне нравится ответная реакция парня, и я вошла во вкус.       — Ты глупая или притворяешься?       Тон его голоса меняется, чувствуется в нём упрёк. Когда он злится, у него такой горящий взгляд и так напрягаются скулы, что мне хочется прильнуть к нему. Господи, с каждым разом всё труднее противостоять своим чувствам. Надо уходить.       — Пойду лучше потанцую.       Мне не хочется ни ссориться с ним, ни пытаться держать себя в руках в попытке его совратить. Мне хочется просто не думать ни о чём, иначе дикое желание моего сердца меня как-нибудь убьёт, оно и так полностью правит мною, что иногда сложно контролировать. Кажется, мне нужно удовлетворить себя, иначе я на него наброшусь при следующей встрече.       Бреду в центр помещения и пытаюсь настроиться на волну музыки. Мне она нравится, и я начинаю плавно двигаться, борясь с желанием повернуться и посмотреть на Чона. Пытаюсь не думать об этом. Сейчас нужно расслабиться.       Мы растворяемся все вместе в ритме танца, даже не обращая внимания друг на друга, попутно касаясь плечами. Расплываюсь и полностью погружаюсь в музыку, в моей голове нирвана, я расслабляюсь и начинаю плавно двигать бёдрами. У меня эйфория, и мне хочется раствориться в этом воздухе и больше ничего не чувствовать.       Увлечённая собой, я не замечаю того момента, как мы с Чонгуком оказываемся напротив друг друга. Меня снова охватывает новая волна чувств. Пыталась в танце выкинуть его из своей головы, так он решил влезть в реальности. Полностью подчиняясь ритму, приближаемся друг к другу. Смотрю на его огненные глаза, и мне становится без разницы на всех присутствующих. Я вижу перед собой только одну цель, и это Чонгук. Кроме него в моём взоре не остаётся никого. Из поля зрения словно все испаряются. Его движения такие хаотичные, но такие плавные и грациозные, что меня посещает мысль о том, что он может заниматься танцами. Его обтянутые джинсами бёдра такие накачанные, что я под тканью чувствую, как двигаются его мышцы.       Отворачиваюсь от него не в силах сдерживать себя, музыка так дурманит. Позволяю себе насладиться мелодией и начинаю двигать бёдрами в такт ритма. Я закрываю глаза, это помогает мне чувствовать себя лучше. Я словно остаюсь в полном уединении с собой, при этом продолжая плавно двигаться. Ощущая прилив сил. Поднимаю осторожно руки и снова хочу сделать какой-нибудь танцевальный шаг, как чувствую руки на своей талии. Крепкие конечности приковали моё тело с двух сторон, удерживая руками. Опомнившись, открываю глаза и хочу убрать их, но голос за спиной останавливает.       — Тише, — слышу над ухом дыхание парня.       Я успокаиваюсь, услышав знакомого человека, и перестаю сопротивляться. Чонгук под ритм музыки прильнул ко мне всем телом, резко дёрнув меня за талию к себе. Томно выдыхаю в пустоту и чувствую его бёдра позади своих. От таких действий желание нарастает с новой скоростью. Закрываю глаза, когда брюнет плавно опускает свои руки ниже и оказывается у моих бёдер. Не важно, зачем он делает, важно то, что я этого хочу. Подчиняюсь и парню, и музыке, не задумываясь о словах песни, меня дурманит мелодия. Могучую грудь парня чувствую у себя на спине, она то поднимается, то опускается одновременно с моей грудной клеткой. Зарядившись новой волной музыкальных нот, поднимаю снова руки и чуть двигаю бёдрами, тем самим трусь о бёдра парня. Ответ не заставляет долго себя ждать. От такого действия слышу прерывистый горячий выдох парня у себя на шее. Мне нравится такая реакция, и решаюсь повторить, но рука парня меня тут же останавливает, оказавшись у меня на животе. Он прижимает к себе как можно ближе, усилив воспламеняющиеся чувства между нами, но уже некуда. Брюнет решает немного поиграть, так как убирает свои руки от меня, но тело не отстраняет. От такого жеста меня настигает разочарование. Но Чонгук снова их возвращает, но намного выше, к моим вытянутым рукам.       Прикосновения парня вызывают тысячи мурашек, а в животе творится что-то неладное. Что касается внутренней части меня, она вся горит от нарастающего желания. Под такт музыки он плавно опускает свои руки вниз: от кистей, с двух сторон, по предплечьям, нежно по плечам и достигает моего туловища. Плавно опускается к талии, вызывая у меня бурю эмоций. Пока его кисти изучают моё тело, я разгораюсь внутри, мне становится тяжело дышать, я делаю глубокие вдохи ртом, надеясь, что это поможет. Сердечный ритм набирает обороты, когда его руки снова оказываются у меня на бёдрах, крепкие ладони так мягко и при этом так напористо их прижимают, что у меня перехватывает дыхание. Это невозможно терпеть, он двигает на этот раз своим тазом, отчего я делаю резкие вдохи и выдохи, не выдержав напора. Его напряжение в штанах передаётся мне, я его чувствую, словно мы с ним одно целое, двигающееся под ритм музыки. Закрываю глаза от наслаждения. Это так приятно.       Глаза мои открываются от резкого движения парня. Ему, кажется, надоело, и он, крепко схватившись за мои бёдра, поворачивает к себе. И тут я теряю полностью контроль над собой, стоит только встретиться с ним взглядом. Я вижу его горящие глаза в тусклом свете прожекторов. В них чувствуется всё и сразу: и желание, и страсть, и волнение. Его руки всё так же крепко сжимают мои бёдра, а я оказываюсь близко к нему. Стиль наших импровизационных движений меняется, становится похожим на тот танец, который заключается в очень близком объятии, когда партнёр и партнёрша отдают часть веса друг другу. Мы опираемся друг на друга. Мои руки рефлекторно оказываются у него на шее, тем самым ещё больше сокращая расстояние между нами.       Я смотрю на него, он смотрит на меня, и я в очередной раз признаю, в каком русле двигаются мои чувства к нему. Мне не нравилось их направление, но сложно отрицать, когда моё сердце готово разрываться от такого бешеного ритма. Музыка нами управляет, и мы плавно двигаемся. Руки парня блуждают по моему телу, словно он рисует на нём узоры, мои же захватили в плен его шею и волосы. Брюнет чуть наклоняется, нежно обнимает меня, и я упираюсь подбородком в ямку между его головой и плечом. Этот жест с его стороны мне очень нравится, поэтому обхватываю ещё сильнее его шею. Вот чего я хотела всё это время, так как стоит ему прильнуть к моему телу, внутри словно загорается тысяча фейерверков, сердце бьётся ещё быстрее, оно больше не подчиняется мне. Им правит на данный момент этот парень, в чьих объятиях я оказалась и чьё тёплое дыхание чувствую у себя на шее. Мои сердце и душа сейчас полностью под его властью. Мне не хочется отрываться от него, потому что я так долго к этому шла. Не знаю, чем руководствуется парень: своим сердцем или же своим мужским инстинктом, но мне без разницы, потому что на данный момент нас двоих устраивает любой исход.       Мы двигаемся в танце, раскалённым до предела чувств, когда даже в воздухе витает эта магия. Магия, которая обволакивает нас. Здесь и сейчас. Есть только мы. Словно я и Чонгук сбрасываем все маски, оголяя лишь наши эмоции: он ведёт, а я, подвластная его движениям, подчиняюсь ему.       Мы отстраняемся, как только музыка затихает, и я чувствую, как отдаю часть своего тепла, будто у меня её отбирают насильно. Тяжело дышу, и смотрю в глаза парню напротив, и понимаю: он чувствует то же самое. Убираем взгляды в сторону, не в силах терпеть такой накал страстей. Краем глаза вижу, как от меня отходит Чон. Вновь. Оглядываюсь по сторонам, смущённая всем происходящим. Кажется, все пьяны и не замечают того, что происходит вокруг. Мне от этого легче, но не лучше, потому что человек, с которым я только что была так близка, снова покинул меня. Каждый раз он словно сбегает от меня, или же от своих чувств? Я пробовала, Чон, это не так просто.

***

      Такой накал страстей мог спасти только алкоголь. Именно поэтому, как только Чонгук покинул меня, я взялась за своё дело. И теперь в моей голове полный дурман, я ничего не чувствую, кроме эйфории. Мне хватило целой бутылки, чтобы напрочь забыть обо всём, или же нескольких бутылок. Я уже не помню...       Время близится к утру, поэтому с трудом поднимаюсь к себе в комнату. У меня слипаются глаза, но всё ещё могу чётко разглядеть.       У дверей вижу, как Чон выходит из своей комнаты и удивлённо на меня смотрит. Какой ты милый, Чон! И какой же ты трусишка, который меня кинул! Злюка!       Подхожу к нему и тяну к себе в комнату, а сама еле держусь на ногах. Почему под ногами будто масло растеклось? Чонгук сопротивляется, когда я, зайдя в помещение, тяну внутрь, он не дёргается с места. Что с ним не так? Зайди ты уже, Чонгук!       Беру его за руку покрепче и тяну со всей силой. Теперь он чуть сдаётся и двигается в моём направлении. Подхожу к кровати и пытаюсь подтолкнуть его на неё. У меня затуманен разум, почему я...       — Что ты делаешь? — слышу его вопрос, когда у меня получается усадить его на кровать. Не то, что я хотела конечно, но уже что-то.       — Ничего, — осторожно приближаюсь к его коленям, и мне чудится, что они такие большие, и я могу спокойно на них поспать.       Моя рука автоматически оказывается у него на плече, как только мои ноги касаются его коленок. Другая конечность повторяет за второй. Мне хочется его потрогать, поэтому мои руки блуждают у него на плечах.       — Пак.       Мне без разницы, что он там говорит, у меня слишком загорелось желание попробовать его тело. По этой причине чуть продвигаюсь ближе, оставив его колени между своими ногами. Руки бесстыдно начинают трогать шею, спускаются чуть ниже по плечу, следом оказываются на его груди, и я наконец блаженно выдыхаю. Мне наконец-то удалось потрогать его накачанную грудь, которая так притягивала всё это время. Она такая упругая, что мне хочется её немного помять.       — Мэй, прекрати, — чувствую, как его руки схватили меня за предплечье в попытке остановить.       Но нет, Чонгук, прости, только не сегодня. Сегодня власть у меня.       Рука моя противостоит ему и движется вниз, изучая его пресс. Я могу посчитать, сколько кубиков у него есть: раз, два, три, и... сбилась... почему это сейчас так сложно?       — Чонгук, у тебя всего три кубика, — слетает с моих уст. Это удивляет, и я пытаюсь донести одним взглядом ему, что за пресс у тебя такой странный?       — Мэй, — кажется, его голос изменился, точнее, его тон. Чонгук выглядит не таким сердитым.       — Я разочарована, — говорю и пытаюсь побороть то, что в голове какой-то хаос. — Я думала, у тебя их десять! Правильно говорят, внешность обманчива.       Смотрю на Чона. Он что, улыбается? Или ухмыляется? Что-то я не могу сообразить. Слишком сложно. Почему у меня до сих всё кружится перед глазами? Это магия Чонгука?       Чтобы побороть это, убираю руки парня от себя и толкаю его за плечо. Он не ожидал, поэтому тут же падает на кровать. Смотрит на меня своими удивлёнными глазами, а это меня ещё больше забавляет и привлекает. Поэтому, приблизившись, ложусь прямо на него. Слышу его громкое дыхание и приближаюсь к его лицу. Я сейчас плохо соображаю, мне слишком хорошо. Нет никаких мыслей и сомнений, во мне столько уверенности, что я готова его раздеть прямо сейчас. Что и собираюсь сделать.       Его лицо так близко, что я чувствую его дыхание. Это дурманит, как наркотик.       — Прекрати так дышать, а то я умру от передозировки, — выдаю свои опасения, ведь так есть. Вижу, как поднимаются его брови.       — Ты о чём?       Игнорирую, потому что мой взгляд пал на его губы. Они такие соблазнительные, и сейчас, когда он заговорил ими, чуть оголяя зубы, мне захотелось их потрогать. Подхожу ещё ближе к нему. Пока я борюсь с желанием съесть его губы, руки сами собой оказываются на его талии и поднимаются вверх.       — Мэй, — слышу его тихий голос слишком близко к своим губам. Чёрт, так бы тебя и съела, Чон! — Прекрати, ты пьяна.       — А вот и нет.       Что за дурь, я счастлива и полна решимости, а не пьяна вовсе.       — Если и пьяна, то только тобой.       Мои руки оказываются у него на воротнике рубашки, и пальцы автоматически спускаются к первой пуговичке. Мне удаётся открыть её прежде, чем рука Чона хватает мою.       — Прекрати.       — Убери руки, — пытаюсь оттолкнуть назойливые конечности парня.       — Мэй.       — Да не ломайся ты так, Чон!       Я всеми силами освобождаю свои руки и спускаюсь ниже, к штанам, но он снова не даёт сделать мне желанное. Чонгук, отвяжись ты от меня! Я хочу потрогать всё что смогу, пока у меня такое мужество.       — Мэй, остановись. Тебе пора спать.       — Время детское.       — Тебе нужно отрезветь.       — Какой ты нудный. Давай лучше займёмся другим делом, — хватаю его за его достоинство через брюки и слышу его еле уловимый стон. Я всё слышала, Чонгук. Даже если ты и сопротивляешься, то твоё тело совсем не против.       — Мэй, ты не соображаешь, что делаешь.       Смотрю на его губы, не слушая того, что они пытаются до меня донести. Они так и заманивают, поэтому в этот раз не удерживаюсь — жадно покрываю его губы своими. У меня внутри словно всё переворачивается, во мне нарастает дикое желание, и я углубляю поцелуй. Чувствую, что Чонгук сдаётся, он отвечает на мой поцелуй. Мягкие губы страстно целуют мои, а язык его словно вырисовывает узоры на моём нёбе. Хватаю его за волосы, полная возбуждения. Чонгук не медлит, его руки обхватывают мою талию. Мне хочется его подразнить, поэтому я трусь бёдрами о него. Парень прерывает поцелуй и выдыхает. Я слышу, как громко он дышит, и мне нравится его реакция на меня. Снова приближаюсь к нему, дабы продолжить поцелуй, но чувствую, как что-то упирается мне в лоб. Смотрю вверх — это рука Чона.       — Мэй, ты пьяна. Прекрати.       Его злая рука не дает мне поцеловать его прекрасные губы.       — Да какая разница!       — Большая.       Этот зануда смотрит на меня непонятным взглядом.       — Нет никакой разницы, — мой голос повышается. — Разве ты меня не хочешь? Даже если ты отрицаешь, твоё тело нет.       — Разница есть, — этот зануда снова злится. — Встань с меня.       Ни за что!       — Ну хорошо, я пьяна. Так воспользуйся этим.       — Никогда, — шипит парень. Кажется, кто-то злится.       Господи, какой же ты злюка. Разве не понятно, что я хочу тебя!       Он резко поднимает с кровати себя и меня и принимает сидячее положение. Дальше скидывает с себя меня на кровать и встаёт с места.       — Не уходи. Давай поговорим.       — Поговорим, когда протрезвеешь.