Глава 56.
19 февраля 2021 г., 17:51
— С вами всё в порядке? — спрашиваю я миссис Ли, как только оказываюсь внутри дома.
Сегодня я решила посетить её кафе, так как давно не видела и успела соскучиться. Она стала для меня каким-то родным человечком, словно я её знаю с самого детства.
— Всё хорошо, — тихо отвечает женщина, провожая меня в зал, где в прошлый раз мы с ней беседовали о моих жизненных переживаниях.
Я не верю её словам, так как выглядит она слишком бледно. Хоть я и пришла вечером, но обычно в такое время кафе работает, а сегодня всё было выключено. По этой причине мне стало беспокойно, и я потревожила её своим визитом. И, кажется, не зря, потому что с ней явно что-то не так.
— Как вы себя чувствуете? — решаюсь спросить, когда мы садимся на диван. Она устало откидывается на спинку.
— Уже лучше, спасибо, Мэй, — говорит женщина, но внешний вид отличается от её слов: лицо бледное, глаза сощурены, словно она терпит ужасную боль; со лба стекают капельки пота.
Мне ещё не приходилось видеть её в таком свете, потому что она всегда в бодром расположении духа и с радужным настроем, а сегодня явная противоположность тому человеку, которого я знала. Женщина на секунду закрывает глаза и пытается сделать пару глубоких вдохов. Ей явно нехорошо, поэтому, пока у неё сомкнуты очи, подсаживаюсь ближе к ней. Кладу ладонь на её лоб и подтверждаю свои догадки: ей явно плохо, так как кожа очень горячая.
— Миссис Ли, у вас жар, — я уже нервничаю, и мой голос меняется. — Вы принимали что-нибудь?
В ответ я не слышу ничего — лишь то, как тяжело она дышит. Мне становится не по себе. Как давно она так терпит? Судорожно встаю с места, чтобы поискать аптечку, так как она молчит.
Благо моему везению, аптечка оказывается на видном месте, поэтому быстро достаю градусник и что-нибудь, что сможет снизить температуру. Взяв всё в руки, снова возвращаюсь к миссис Ли, которая всё ещё лежит с закрытыми глазами и дышит на этот раз уже поверхностно. Подношу ко рту электронный градусник, который через несколько секунд показывает мне 39,7. Цифры повергают меня в шок, и я тут же бегу за водой.
Возвращаюсь и дрожащими руками вытаскиваю таблетку Ибупрофена из пластинки.
— Миссис Ли, — осторожно зову, слегка касаясь её лица. Она нехотя открывает глаза. — Нужно выпить таблетку.
Миссис Ли реагирует на мои слова не сразу, поэтому я приподнимаю её за голову и кладу в рот лекарство, затем снова тянусь к стакану с водой, который оставила на столике. Подношу к её губам.
— Тётушка, вам нужно выпить, — говорю я, а сама жду, пока она сделает глоток. Находясь с ней так близко, осознаю, насколько она выглядит измученной, и от этого у меня разрывается сердце. Благо миссис Ли послушно делает пару глоточков, после чего устало снова откидывается на спинку.
Кладу обратно стакан на стол, после чего меняю положение женщины на диване: осторожно располагаю её вдоль, подложив под голову подушку. Затем поднимаю её опущенные ноги на мебель.
— Я так давно тебя не видела, — слышу тихий голос миссис Ли и удивляюсь: откуда у неё силы что-то говорить. — Успела соскучиться.
— Я тоже, — отвечаю я и, как только нахожу свой телефон, сажусь рядом с ней у края дивана. — Нужно вызвать скорую.
— Не нужно, Мэй.
— Но у вас температура, надо позвонить.
— Пожалуйста, не нужно. Просто побудь немного со мной.
— Может, кому-нибудь позвонить из ваших родных?
— У меня нет семьи, — тихо произносит женщина, и от её слов мне становится не по себе, что позволила себе спросить о таком. — Я в этом городе одна, — продолжает, затем слегка заглядывает на меня, — поэтому когда вижу тебя, мне ставится приятно на душе, словно у меня есть дочь.
— Мне тоже очень приятно, — отвечаю я и беру её тонкую обессиленную ручку в свою, а в голове вопрос: «А как же её муж?».
— Мой муж умер несколько лет назад, — словно прочитав по моим глазам, отвечает она, после чего снова закрывает глаза. — К сожалению, я не смогла родить ему детей. Мне так жаль.
Миссис Ли всё так же тяжело дышит, при этом так откровенничает со мной.
— Знаешь, Мэй, — снова слышу её голос. — Я хочу кое-что рассказать, — на секунду замолкает, затем произносит. — У меня был сын. Он примерно такого возраста как и ты, — голос её дрожит, и я понимаю, что ей очень тяжело говорить.
— Вам нужно отдохнуть, — решаю, что сейчас важнее её здоровье.
— Но у меня его забрали, — говорит миссис Ли, оставив без внимания мои слова. На этом моменте замолкаю уже я, так как до меня доходит суть её слов. Смотрю на её закрытые глаза и словно ощущаю, как ей, наверное, тяжело копаться в своих воспоминаниях. — Оставили моего сыночка без матери.
Голос её дрожит, и слова пропитаны абсолютной обидой. Я молчу не в силах сказать что-либо. Что я могу? У меня даже переварить данную информацию не получается.
— Я так скучаю по нему, — снова её грустный голос эхом проносится в тишине.
Снова молчу, лишь ещё крепче сжимаю её руку. В её голосе столько горечи, что я готова поддаться своим эмоциям, которые так и просятся наружу.
— Как он смог вырасти без материнской любви? Что с ним случилось? Мэй, я так сожалею о том, что так и не смогла его найти.
Её голос дрожит, и я понимаю, что ей очень тяжело говорить такое. Одновременно и температура дурманит её разум, и обида.
— Вам нужно поспать, — я всё же пытаюсь её как-то утихомирить, так как ей нужно восстановиться.
— Я не могу уснуть, — тихо произносит женщина. — Как только засыпаю, перед глазами вижу его грустные глаза, когда его забирали от меня.
Мне хочется знать её историю, хочется, чтобы она поделилась со мной, я всегда выслушаю, но сейчас ей нужно набираться сил.
— Когда я жила в Корее, я вышла замуж за одного мужчину, — вновь начинает миссис Ли, не обращая внимания на мои попытки её «усыпить». — Так получилось, что я забеременела от него. Тогда я не знала, что он из знатной семьи, да и его родители тоже не были в курсе, — голос её тихий, но слышен отчётливо. Я молчу, считая, что будет уже бестактно её перебивать. Если она решила высказаться именно сейчас, то это её желание. — Но спустя несколько лет, когда моему сыну исполнилось шесть, начались проблемы. У меня забрали его.
Она замолкает, так как ей тяжело вспоминать о таком. Я вижу, как с уголков глаз стекают слёзы, и у меня от этого колет где-то в груди. Это так жестоко.
— Забрали моего драгоценного сыночка, — она всхлипывает.
— Кто у вас его забрал? — задаю вопрос, но сразу жалею, потому что она немного сердится, у неё появляется продольная складочка между бровей…
— Мой муж.
Меня словно ударяют по башке, потому что это так неожиданно. Почему?
— Мистер Ли?
По её словам я считала её покойного мужа идеальным мужчиной, который выполнял все её прихоти, неужели он мог так поступить?
— Нет, мой первый муж, — сразу отвечает миссис. — Меня обманули и забрали самое драгоценное, что у меня было на тот момент, — вновь слёзы и вновь ей тяжело говорить, а мне стыдно, что я задала лишние вопросы. — Никто мне не верил, я искала несколько лет, в полицию обращалась, но всё было безрезультатно. Но позже мне посчастливилось, и я нашла мужчину, который поддерживал меня во всём. Он и помог мне выяснить, что мой сыночек живёт в Лондоне, и сам перевёз меня сюда, чтобы найти.
Она замолкает, и улыбка слегка касается уголков её глаз. Кажется, её покойный муж всё-таки был прекрасным мужчиной, нежели тот, что посмел разлучить мать и ребёнка.
— Двенадцать лет поисков с мужем ничем не обернулись, — неожиданно женщина вновь заговорила, а мне остаётся смотреть и сожалеть о том, что я не могу прибить того, кто это всё натворил. — Я так и не смогла отыскать его. Информация о нём слишком засекречена. Да и у нас не так много связей и денег. Я перестала его искать шесть лет назад, когда погиб мой муж, — вновь замолкает, и я решаю, что на этом всё, но она снова продолжает. — Решила просто смириться, но знаешь, Мэй, эта боль утраты всё равно не утихает. Каждый раз, когда я остаюсь одна, я вспоминаю тот день, когда у меня забрал из рук ребёнка собственный муж, сказав, что отвезёт повидаться с родителями. И с того дня я не видела его. Моего маленького Гуки.
Меня словно током бьёт.
— Как вы его назвали? — так резко выходит с моих уст, что я сама пугаюсь.
— Гуки. Я назвала его Чонгук.
Я теряю дар речи. Да быть такого не может.
Это всего лишь совпадение, угомонись уже, Мэй! Это не может быть правдой.
— Мой маленький Гук.
Женщина плачет, а моё сердце разрывается. Она столько лет живёт с такой обидой. Жизнь слишком жестока.
— Миссис Ли, — мне нужно кое-что выяснить. Чтобы просто себя угомонить, потому что это не может быть правдой, моя дурацкая догадка. — А у вас фотографий нет?
— Конечно, есть.
Она сразу отворяет глаза и воодушевляется. Я помогаю ей встать, и она идёт к тумбочке возле телевизора. Достаёт оттуда альбом и с обожанием в глазах подносит ко мне.
— У меня их не так много, — начинает миссис Ли, попутно доставая из альбома пару небольших фотографий. Прежде чем показать мне, она долго наблюдает с таким обожанием, но при этом с такой грустной улыбкой, что от этого сжимается моё сердце. — Держи.
Беру из рук женщины фотографии, но ужасно боюсь взглянуть на них. Откуда этот страх — я не знаю. Но всё же осторожно переворачиваю фото и смотрю на изображение.
Маленький мальчик сидит на полу и держит в руках игрушку с такой яркой улыбкой, что у меня на секунду замирает сердце. Эта улыбка… Нет, быть такого не может! Я схожу с ума, наверное! Беру в руку другую фотографию, и воспоминание окутывает мой разум.
Подхожу ближе, и моему взору открывается картина маленького радостного мальчика, держащего в руках мороженое. Невольно улыбаюсь, словно чувствую счастье ребёнка, получившего лакомство. Приглядываюсь к этой фотографии, и мне этот малыш кажется таким знакомым, словно я его видела где-то или же вовсе с ним выросла. Глаза, улыбка и выражение лица, когда он счастлив. Не знаю, кто это, но он такой милый, что мне нравится на него смотреть, и моё внимание некоторое время задерживается на нём.
Эта же фотография, которая была на столе у Чона. Или же я ошибаюсь? Что, чёрт подери, происходит? Нет, этого не может быть! Да ну нет. Чтобы всё так завернулось, чтобы её ребёнок у неё был под боком постоянно, и она ничего не знала. Да нет. Это слишком нереалистично.
Еле сдерживаю эмоции. Нужно успокоиться.
Смотрю на миссис Ли, которая уже обессиленно лежит на диване. Убираю фотографии в сторону и поправляю ей подушку. Сверху накрываю пледом, после чего вновь возвращаюсь к альбому. Намереваюсь убрать всё и вернуть на место, но прежде чем это сделать, беру фотографию с мороженым.
Может ли это быть правдой? Или мне изменяет память?
***
— Привет, Мэй, — произносит голос по ту сторону телефона. — Как ты? — Привет, Чимин, — начинаю, пытаясь прогнать мысли о миссис Ли. — Всё хорошо, ты как? — Тоже нормально. Мэй, прости, что прошу об этом, но можешь, пожалуйста, поехать к Чонгуку домой? — Я дома, сейчас загляну к нему, — сразу отвечаю, так как моё и до того шаткое сердце начинает беспокоиться. — Что случилось? — Нет, в его родительский дом, — звучит голос друга. — Он не хочет никого видеть, но я подумал, если придёшь ты, возможно, всё будет по-другому. — Хорошо. — Я предупрежу охрану. Не знаю, с какой скоростью я выбегаю из дома. Даже не помню, закрыла ли за собой дверь, но сейчас это меньшее из моих забот. За сегодня успела пережить сильные эмоциональные события, поэтому в моей душе от звонка Чимина ужасно неспокойно. Моё сердце разрывается. Учитывая то, что я вернулась от миссис Ли только недавно и беспокойство за неё ещё не прошло, эта новость вызывает во мне ещё большее переживание. Я ушла от тётушки в полночь, так как у неё спала температура, и она уснула. Решила, что загляну к ней утром, но теперь уже еду к другому мне человеку. И учитывая то, что я узнала несколько часов назад, на душе так тревожно. Благодаря тому, что на дорогах не было пробок, я доехала очень быстро. Возможно, ещё и потому, что я гнала, как сумасшедшая, и лавировала между машинами. Быстро паркую машину возле его дома и выхожу, а далее, ошарашенная, бегу к воротам, попутно нажимая кнопку закрытия машины. Чимин не соврал, когда говорил, что предупредит охрану, потому что они отворили мне дверь, как только я объявилась. Я двигаюсь слишком быстро и даже не успеваю заметить, как обхожу весь двор, и вот уже стою у входа в дом. Мне, как и велено, отворяют дверь, и я тут же иду к лестнице. Я помню, что комната Чона на втором этаже, поэтому иду целенаправленно прямо туда. Пока иду, понимаю, что мне страшно сталкиваться с его родителями, да и вообще с кем-либо из членов его семьи, потому что это так нелепо. Что я скажу? Кто я такая, чтобы так заявляться к нему? Но я отбрасываю все здравые мысли в дальний угол своего мозга. Сейчас важнее то, что с Чонгуком что-то случилось. И если у Чимина такой тревожный голос, и он обращается ко мне с такой просьбой, значит, всё не так просто. Пока пыталась отогнать все мысли прочь, я успела оказаться возле его комнаты. На секунду замираю. Непонятное чувство овладевает мною, но я борюсь с ним изо всех сил. Осторожно открываю дверь. В комнате царит тишина и мрак. Ни единой живой души я не чувствую в ней, она кажется мне такой холодной. Прохожу вглубь и пытаюсь привыкнуть к темноте. Осторожно дохожу до стола, я помню, где он находился. — Чонгук, — произношу я, хоть и не уверена, что здесь вообще хоть кто-то есть. У стола включаю лампу, и слабый свет наполняет комнату. Этого хватит. Провожу взглядом по помещению, но снова никого не вижу. Кровать идеально застлана, всё на своих местах, словно здесь ни одна живая душа не пробегала. И как только я намереваюсь уйти, замечаю некое движение в углу комнаты, возле окна. Подхожу ближе, и моё сердце разбивается вдребезги. Это Чонгук. Он сидит оперевшись о стену спиной и уткнувшись лицом в свои согнутые коленки. Словно потерянный беззащитный ребёнок. На нём чёрный свитер и свободные домашние брюки, которые делают его ещё меньше, словно свернувшийся комочек. Сдерживая себя в руках, подхожу к нему и осторожно сажусь рядом. — Чонгук, — тихо произношу я. Мне страшно его спугнуть, поэтому, когда поднимаю руку, чтобы дотронуться его, я понимаю, что она у меня дрожит, но я всё же борюсь с этим и подношу конечность к его голове. Осторожно дотрагиваюсь до его шелковистых волос. — Что случилось? С тобой всё в порядке? Никакой реакции. Никаких движений. Никаких звуков. Мне становится страшно, и я хватаю за плечи. Он вообще живой? — Чонгук, ты слышишь? — начинаю осторожно дёргать за плечи, но вновь ноль реакции. — Пожалуйста, ответь. Кажется, мой голос ломается, потому что моё беспокойство растёт с каждой секундой. Что с ним не так? — Пожалуйста, не молчи. — Я в порядке, — хриплый голос останавливает мои действия. Этот тембр такой ослабленный и такой сломленный. — Уходи, Мэй. — Ты явно не в порядке, — говорю скорее себе, нежели ему. — На полу очень холодно. — Уходи, со мной всё в порядке, — он говорит, не поднимая головы, а голос такой тихий, что еле уловим. И после такого он просит уйти. — Я никуда не уйду, пока ты не встанешь. Никакой реакции, никаких движений, словно он бесчувственный манекен. Но вот только дело в том, что он человек и его явно что-то беспокоит, но парень всеми силами пытается отгородиться от мира. В этом состоянии он такой беззащитный… — Ты заболел? — спрашиваю я непонятно кого, знаю же, что не ответит. Подношу руку ко лбу парня, который он старательно прячет. Голова горячая. — У тебя жар, Чонгук. Вставай. У меня дежавю, потому что в голове появляется миссис Ли. Это такая долгая ночь. — Оставь меня. — Ни за что. Вставай, — говорю я, не совсем уверенная в том, что он послушается. Вообще, получится ли у него встать? — Я тебе помогу. Брюнет не двигается. Снова молчание. Снова тишина, я лишь слышу своё сбившееся от колотящегося сердца дыхание. Возможно, если бы я так не переживала, мне бы удалось расслышать и его вздохи. Я не знаю, что делать. Как заставить его хоть как-то заговорить, как-то поднять, как-то помочь… — Чонгук, посмотри на меня, — снова в тишине мой голос. Мне так хочется взглянуть на него. — Тебе нужно прилечь. Чон не отвечает, а в мою голову снова приходят странные догадки. — Ты подрался? Судорожно начинаю осматривать его руки, но он сопротивляется. — Уходи, пожалуйста, — его голос дрожит, и я понимаю, что он явно не в порядке. — Я уйду, как только ты поправишься. Тебе нужно выпить лекарство. У тебя жар. — Не хочу. Кажется, он ещё сильнее уткнул голову в свои коленки, словно пытается от меня скрыть что-то. Может, правда подрался как в прошлый раз? Он тогда тоже был в таком же поникшем состоянии. Но всё же в тот день парень хоть как-то шёл на контакт, не пытался отгородиться. — У тебя что-то болит? — в этой абсолютной тишине мой голос звучит так странно, скорее от того, что в нём столько переживаний. Безысходность меня скоро убьёт. Мне хочется плакать от того, что я не могу ни добиться с ним контакта, ни помочь ему хоть как-то справиться с переживаниями. — Пожалуйста, посмотри на меня. Мне становится невтерпёж, потому что тревожно от того, что, возможно, он реально поранился где-нибудь, поэтому осторожно поднимаю его голову, чтобы увидеть лицо, которое он не хочет мне демонстрировать. Парень не поддаётся. Мне стоит огромных усилий это сделать. Я держу его за щёки и вижу, как закрыты его глаза. — Оставь меня, Мэй, — хриплый голос и немного дрогнувшие губы парня просят меня уйти, когда он в таком состоянии. Он думает, я смогу просто так уйти, когда увидела его таким? — Я не могу, Чонгук, — произношу в надежде, что он больше не попросит меня об этом. После моих слов он отворяет очи и демонстрирует свои карие глаза, которые в данный момент такие поникшие и тёмные, что мне хочется отвести взгляд. Взор, переполненный грустью, смотрит на меня, а моё сердце от этого рвётся по швам. — Тебе больно, Чонгук? Пожалуйста, не молчи. Я не могу это вынести. Несколько секунд он молчит, просто смотрит на меня, от чего я снова готова умереть, на этот раз не от очередной дурманящей дозы, а от того, что его глаза такие грустные, что мне становится тяжело дышать. — Мне очень больно, — дрогнувший голос Чонгука заставляет разбиться моё сердце вдребезги. Его взгляд, полный печали, и тело, которое так обессилено, что я не выдерживаю. Ком застревает в горле. — Где у тебя болит? — Здесь, — говорит брюнет и рукой указывает в область проекции сердца. Поднимаю снова взгляд на него и вижу, как пелена окутывает его глаза. — Очень больно. После последних слов я первый раз вижу, как с его глаз стекают слёзы. Он смотрит прямо на меня, словно одним взглядом говорит «мне так плохо, Мэй». Губы Чона дрожат, и я чувствую такое ужасное опустошение… Мне становится паршиво, ком в горле не даёт нормально дышать. Я задыхаюсь, но всё же подхожу к нему ещё ближе, всё ещё держа его лицо в своих ладонях. Мне просто хочется его обнять, он словно раненый птенчик, молящий о помощи. Его глаза полны печали и грусти, и я первый раз осознаю, что он мог так поступать каждый раз, когда ему было плохо: уткнуться к себе в коленки у стены и сидеть в полном одиночестве. И от этого на душе становится так неприятно, что я не выдерживаю и обнимаю его. Просто без лишних слов, потому что мои высказывания ему не помогут, да и что я могу сделать помимо того, как просто прижать его к себе? Мне хочется забрать всю боль парня, а вместо этого дарю тепло, в котором, возможно, он нуждался. Я обнимаю его так крепко, как могу, и чувствую, как дрожит его тело. Я ощущаю, как стекают его слёзы. Я чувствую абсолютно всё. Он даёт волю эмоциям. Чонгук плачет. И от этого становится плохо мне, отчего я тоже не справляюсь. Казалось бы, я должна успокоить его, но сама даю слабину и плачу вместе с ним. Брюнет обнимает меня в ответ, и я понимаю, что ему нужно было именно это. Просто плечо, на которое он может положить голову и спрятать свои слёзы. Я не знаю, что могло произойти, что ему так плохо. Но понимаю, это должно быть слишком серьёзным, раз Чон так отреагировал, так как обычно он не выдаёт свои эмоции ни под каким предлогом. Я сижу в обнимку с Чоном приличное время и понимаю, что он не собирается ослаблять хватку, он каждый раз прижимает меня к себе ещё крепче, словно думает, я оставлю его и уйду. Я глажу его по спине, пытаюсь успокоить дрожащее тело парня. Мне плохо вместе с ним, но я борюсь со своими эмоциями, потому что сейчас хоть кому-то надо сохранять спокойствие. — Мне так холодно, Мэй, — его голос дрожит, а от этого я хочу провалиться сквозь Землю. Я отстраняюсь и заглядываю ему в глаза. Он, словно беззащитное маленькое животное, смотрит на меня своими большими глазками. Я вытираю рукой опухшие глаза парня и ощущаю, как горит его лицо. У него всё ещё жар. — Тебе нужно лечь в кровать. Чон борется с непонятными мыслями. Я вижу, как он растерян оттого, что я увидела его в таком свете, но боль, что так тревожит его душу, затмевает это чувство. Осторожно хватаю его за предплечье и помогаю привстать. Парень на этот раз не противится. Обессиленный, он всё же встаёт с места и идёт туда, куда я его веду. Он такой покорный сейчас, такой ослабленный, такой уставший. — Мир так несправедлив, Мэй, — неожиданно слышу его голос, когда помогаю ему чуть присесть на кровать. — Я такой жалкий, — говорит парень, когда я убираю одеяло в сторону, чтобы расположить его ноги. — Это не так, — твёрдо отвечаю я, осторожно поднимаю его ноги на кровать и помогаю ему прилечь. — Ты просто очень добрая, — уставший, хриплый, но всё такой же мягкий тембр парня звучит в тот момент, когда я укрываю его одеялом. — Ты такой же, — я улыбаюсь, смотря на него. Чонгук после моих слов кривится, словно я сказала что-то очень неприятное. — Нет, — тихо произносит. — Я ужасен. — Прекрати, — говорю я и убираю со лба в сторону мешающиеся волосы. Я пытаюсь поймать его взгляд, но парень избегает зрительного контакта, а после и вовсе закрывает глаза. — Ты должна меня ненавидеть, — сквозь закрытые глаза произносит, а мне остаётся смотреть на его немного опухшие губы. — Я причинил тебе столько боли. Я ужасен. Я не знаю, с чего у него такая ненависть к себе и давно ли он такой? Раньше я этого не замечала, считала его, наоборот, нарциссом. Ведь так и есть, он всеми силами показывает, что он любит только себя. А сейчас он такой поникший и такой корящий себя непонятно за что. Я не могу ответить ничего на данное высказывание парня, словно ком мешает мне что-то вымолвить. Я просто глажу по по его шелковистой шевелюре и надеюсь, он справится сейчас с болью и хоть немного отдохнёт.***
Подхожу к столу, чтобы выключить лампу, и на секунду замираю. Я вижу его детскую фотографию с мороженым, и меня пробирает дрожь. Это та же фотография, что у миссис Ли. Для достоверности достаю из кармана фото, которое взяла у неё перед уходом. Для начала заглядываю на Чонгука, который спустя некоторые время всё же смог уснуть. Убедившись в том, что он спит, вновь смотрю на картину. Подношу к ней фотографию миссис Ли. Меня словно бьют током. Неожиданно и быстро. Эти обе фотографии — идентичны. От осознания того, что я узнала, мне становится ещё хуже. Слёзы непроизвольно стекают из моих глаз, и я понятия не имею, что делать с этой информацией…
